День 37: Кто Вы?
Коротко о себе: сталкер слова.
И опять окунаясь в иллюзию снова
Ты не веришь себе никогда
Сталкер слова (с)
Моя работа и моя жизнь в целом напрямую связаны с текстами. Преимущественно - письменными. Филология, знаете ли, это судьба, образ жизни и немножко диагноз, а словом... словом можно не только убить, спасти и повести войска, словом можно все. Просто нужно найти нужные слова. Поэтому, да, я - сталкер слова.
Подробно о себе (сорри, но после апгрейда ББ ссылки не вставляются, так что пришлось скопировать пост от 26 марта 2012 года):
Несколько лет назад (кстати, в рамках подготовки к ЕГЭ по русскому языку... только не спрашивайте, каким образом меня занесло еще и в эту степь))))))) мне пришлось анализировать текст Максима Горького "О книгах". Кто не помнит - речь в исходном тексте о том, что все наши впечатления субъективны и зависят исключительно от слов, с помощью которых мы их описываем.
На базе горьковского текста и родилось небольшое эссе....
Жизнь есть текст. Текст и ничто иное -
один сквозь бесконечные года.
Лариса Смеркович (Скади)
«Привет, я Джемма!..» На этом, собственно, все. Каждый, кто хоть немного знаком с пронзительным творчеством великой Этель Лилиан Войнич, уже понял, что я, в основном, из себя представляю. Да, я немного тихоня, немного педант, бываю вспыльчивой, а потом жалею, что вовремя не сдержалась, но самое главное - я, как и та, первая и основная Джема из «Овода», день за днем, методично и упорно, делаю то дело, в которое верю, которое считаю важным.
Весь мир, что окружает меня, нет! - окружает всех нас, - это мир героев книг. Мир маленьких Отелло, Гамлетов и Горио, Дон-Кихотов и Дон-Жуанов. Не я осознала это. Это осознал Максим Горький: ведь и в самом деле, стоит только присмотреться…и… Живущий в квартире напротив подросток, тот самый, что с горящими глазами и пунцовыми щеками ходит везде за девочкой из параллельного класса, - чем не Ромео? а девица из соседнего двора - да-да та самая, которая носит макси-пояс вместо юбки, ловко балансирует на пятнадцатисантиметровых шпильках и красит губы в карминно-красный цвет - не Манон ли Леско? В любом случае «Манон Леско» звучит куда приличнее, чем то, что обычно шипят ей вслед извечно заседающие на приподъездных лавочках старушки…
Горький был абсолютно прав еще в одном: красоты природы не существует. Природа, в общем-то, довольно враждебна к объективно - в животном смысле этого слова - слабому своему детищу, именуемому человеком. Красота природы - это всего лишь красота слов, которыми мы ее живописуем.
В самом деле, что может быть привлекательного в промозглом утре середины мрачного ноября, когда ты скользишь по сочащемуся сыростью бурому месиву слипшихся листьев, над тобой нависает бесцветная хмарь вместо неба, а вокруг бесконечный мелкий дождь и зыбкий туман? А если так: ты ступаешь по пружинящему под ногой, чуть скользкому от избыточной влаги, ковру отливающих охрой слежавшихся листьев. Над тобой - едва светящаяся, неуловимого молочного оттенка, мгла, и мгла эта, вкупе с размывающей все очертания мельчайшей дождевой взвесью и тонкими прядями тумана, струящимися по-над землей, придает раннему ноябрьскому утру вид поистине сказочный.
…ведь ничего не изменилось - только слова…
Таким образом, можно сделать вывод: все, что нас окружает - всего лишь текст. Тому, для кого его создает мастер уровня Пушкина, Аксенова, Хемингуэя или Сапковского, повезло несказанно. Тот же, кто прозябает в убогой реальности, наспех склепанной очередной Марьей, Дарьей или Акулиной - автором ста миллионов бездарных детективов, заслуживает только жалости.
Довольно давно, в совершенно гениальном отрывке Максим Горький тонко намекнул нам, что жизнь - это текст.
Спустя энное количество лет не обделенная поэтическим талантом Скади («Привет, я Скади!,, На этом, собственно, все. Каждый, кто хоть сколько-нибудь знаком со скандинавской мифологией, уже понял, что я, в основном, из себя представляю…») открыто сказала всем Горького не понявшим, не читавшим или забывшим: «Жизнь есть текст».
Еще через некоторое время совсем юная поэтесса Эмма Михейкина написала в том, что в последствии, возможно, войдет в ее сборники под грифом «из раннего»: «Мы поверили Скади».
…Мне же остается только гордиться тем, что в этом «мы» есть и мое «я».
