Ну раз уж меня затянуло в мир условно детской литературы (условно: потому что некоторые из этих вещей я сама в 30+ либо очень люблю, либо с удовольствием читаю... ну как тут не вспомнить Клайва нашего Стейплза Льюиса), то я поделюсь мыслью. Вы замечали, товарищи, какие у Астрид Линдгрен пронзительно-печальные сказки? Я сейчас даже не о "Братьях Львиное Сердце" (там дана хотя бы тень обманной надежды), не о "Мио, мой Мио" и не о "Рыцаре Нильсе из Дубовой рощи" (а вот эту вещь я просто обожаю всеми фибрами души). Я про коротенькие сказки без особого внешнего трагизма - "Принцесса, которая не хотела играть в куклы" (есть вариант названия "Принцесса, которая не хотела играть") и "Крошка Нильс Карлсон".
Обе сказки о маленьких детях, которых, несмотря на резкие внешние различия, объединяет одно - одиночество. У принцессы Лизы-Лотты есть все, как это и подобает принцессе, но она не умеет играть - просто потому, что играть ей не с кем: мама и папа постоянно заняты, детей в окружении нет, придворные дамы, пытающиеся изобразить кукольное чаепитие, выглядят фальшиво и глупо. У мальчика Бертиля оба родителя с утра до вечера на работе, а он слишком мал, чтобы ходить в школу, так что сидит дома один. Дома - это в небольшой квартирке на чердаке, где весь день холодно, потому что ребенок не может сам следить за печью.
Обоих детей спасают от тоски, а может, и от чего похуже обретенные друзья: настоящая девочка-крестьянка (мама-королева оказалась достаточно умна, чтобы позволить дочери всё-таки с ней дружить) и фантастическое существо (прямо-таки наталкивающее на мысль о воображаемом друге). Для меня ближайшей ассоциацией стал рассказ Сэлинджера "Лапа-растяпа".
... для читающих детей - для моего младшего в том числе - это истории про дружбу и забавные приключения с друзьями; про то, как важно, когда у тебя есть друг, и про то, что с друзьями нужно делиться (игрушками, едой и теплом души).
... для меня - это про детей, что зачастую становятся заложниками взрослого мира, и про родителей, которым безумно сложно найти баланс между необходимостью работать ради хлеба насущного и возможностью должным образом заботиться о детях. Тут, разумеется, вспоминается и история не самого простого опыта материнства собственно Линдгрен и становится печально вдвойне
