Теперь по вечерам младшему ребенку читает преимущественно папа (йехууууу!),
так что на какое-то время это заключительный пост про детские книги.
И снова - внимание! - книга, которую я не особенно ценила в детстве
(не
знаю почему, но истории про ожившие игрушки и прочие вещи мне никогда
не заходили, хотя, было дело, я страстно мечтала о том, чтобы моя
любимая немецкая кукла ожила) и не так чтобы поняла и приняла во
взрослом возрасте, хотя, как и очень многие детские книги, эту я тоже
была вынуждена прочесть дважды - по числу детей
В
процессе чтения с младшим выяснилось, что книга, которая была в моем
детстве и которую я, соответственно, читала потом и старшему, включает в
себя далеко не все истории про Винни-Пуха: полная версия оказалась
более логично выстроенной. Случайно узнала, что именно сказки про Винни
считаются самой популярной детской книгой (и наиболее любимой детьми) в
мировом масштабе.
Что касается совершенно конкретных моих детей, то
старший отнесся к этой без сомнения чудесной и уютной истории примерно
как я (то есть без малейшего энтузиазма), а вот младший явно пополнил
статистику, сиречь был в полном и окончательном восторге: пришлось
уговаривать, чтобы наконец перестать перечитывать Милна и попробовать
почитать что-то еще.
Чуть
позже я (в гордом одиночестве, хотя первый из этих фильмов вполне можно
смотреть и с детьми... другое дело, что детей он не привлек) посмотрела
два околотемных фильма - "Кристофер Робин" и "Прощай, Кристофер Робин!". Несмотря на схожесть названий они совершенно - совершенно! - разные по посылу, настроению и ракурсу демонстрируемых событий.
"Кристофер Робин"
-
это вариация на тему: повзрослевший и растерявший веру в чудо Кристофер
Робин (кстати, реального сына Алана Милна, увековеченного в книге всех
времен и народов, звали совершенно не так. К.Р. - это своего рода
творческий псевдоним) трудится на производстве чемоданов и сам не
замечает, как за ежедневной рутиной все больше и больше отдаляется от
дочери и жены... уже почти необратимо отдалился. Живые плюшевые звери
(как, однако, звучит!) здесь вполне реальны: они обретаются в некоем
почти параллельном мире, куда есть ход из окрестностей дома, в котором
наш герой провел детство. Про друзей детства он, кстати, прекрасно
помнит, но их не навещает и дочери про них не говорит (он вообще
воспитывает девочку предельно прагматично, не замечая, что ей, как
любому ребенку, нужна игра и товарищи для игры).
Разумеется, однажды два мира пересекутся (и в этом-то для К.Р. окажется решение всех проблем).
Фильм
легкий и довольно милый, но сказочные персонажи, максимально
приближенные к затрепанным от большой детской любви игрушкам начала
прошлого века, там совершенно жуткие. Умиляться не получалось так и тянуло постирать и вычесать пуходеркой как когда-то мама делала с моими горячо любимыми мягкими игрушками
"Прощай, Кристофер Робин!"
вещь
гораздо более глубокая и сложная, местами так вообще душевынимательная.
Она биографична и показывает, как вернувшийся с Первой мировой войны
Алан Милн пытается снова научиться жить и вернуться к творчеству. Он,
травмированный войной, хочет написать книгу о необходимости мира, а
пишет истории об игрушках своего сына - и внезапно становится
знаменитым. Знаменитым становится и его сын. Скажем прямо,
Милны-родители справляются с этой славой не очень хорошо. Собственно,
Милнов-родителей почти и нет, есть знаменитый писатель Милн, его
блистательная жена, а о ребенке заботится няня (которой неимоверно
чуткая миссис Милн сказала что-то вроде "война принесла пользу тем, что
появились такие женщины, как вы, - которые никогда не выйдут замуж и
будут помогать другим"... няня паче чаяния замуж все-таки вышла, а ее
подопечный очень скоро после того оказался в школе-интернате).
Самое
странное, что испытывать негатив по отношению к этой паре не получается -
они производят впечатление запутавшихся детей. Несмотря на войну (или
как раз из-за нее). Несмотря на свое явно неудачное родительство.
Самое
страшное, что круг замыкается: однажды Милн-младший уходит сражаться в
очередной Мировой войне, которую его отец так и не предотвратил своей
книгой.
И вот это вот все не прибавило мне умиления милым глупеньким
медвежонком, хотя я прекрасно отдаю себе отчет в том, что личность
автора должна быть отделена от его творчества.