Трое против одного

"Ты только не ржи, но у меня жопа болит, посмотри, че там у меня". Я, захватив пластырь и гогоча от смеха, пошла вслед за Нинкой. В кустах было темно. Боязливо озираясь по сторонам, Нинка явила моему взору свои белые ягодицы. "Где болит?" - "Прям между булками". Между булками у Нинки была свежая натертость. Я с размаху залепила ей туда бактерицидный пластырь. Нинка облегченно простонала. "Хочешь еще?" - "Давай вечером"

На выходе из кустов нас ждали вопросительные взгляды проводников. Кто бы сомневался! Я многозначительно приподняла бровь и произнесла "Кто еще хочет удовольствия?". Поехали дальше. <<здесь должна быть другая байка о том, как Яна почти отправилась к праотцам>>

На следующий день Нинка снова потащила меня в кусты. "Че-то еще больнее стало". Я невозмутимо раздвинула ягодицы и сорвала пластырь. Нинка опять заохала, да так громко, что за темными кустами тут же послышался свист и смех. К старой натертости добавилась пара прыщей. Намазала все левомеколем и снова прилепила зеленый пластырь. К вечеру Нинка опять заныла про свою многострадальную задницу. На этот раз осмотр проходил при тусклом свете свечи в домике на базе. Созвали консилиум докторов Яна подтвердила диагноз натертостей и разглядела большой прыщ аккурат между булками. Я подвергла ее диагноз сомнению, указав на однородный цвет исследуемого прыща и предположив наличие в данном месте у пациента родинки или бородавки. Более детальное обследование было решено провести утром в операционной на кухне.

Утренний диагноз был для Нинки неутешительным. Это клещ. Только сейчас, на третьи сутки, мы увидели его шевелящиеся лапки. Но сам клещик был еще худеньким. "Нинк, ты зачем животное голодом моришь? Он на тебе третий день сидит, а все еще не распух. Поделись кровью напоследок, ему умирать скоро" - "Пошел он нахуй, паскуда! Вытащите его быстрее!" Операцию решено было делать незамедлительно.

Я сказала Нинке опереться локтями на ограждение и расставила ее ноги пошире. "Бля, девки, а кто будет на стрёме стоять? Вдруг конюхи придут?" - "Будут ассистировать тогда". Начали подотовку к операции. Щедро продезинфицировали поверхность настойкой календулы, даже заботливо подули )) Намазали клеща жирным кремом. Выждали 10 минут. Но клещ не подох и выходить сам не хотел. Было слышно, что конюхи уже проснулись. Нужно было торопиться, иначе... Просто я представила, как один из них идет в нашу сторону и видит, как одна стоит, раскорячась и с голым задом, а две другие склонились над ней и прямо таки не вылазят лицами оттуда. Вряд ли он подумал бы в этот момент об извлечении клеща ))

Хирург Яна был с похмелья так хохотала во время операции, что руки ее нещадно дрожали, и заветная ниточка несколько раз соскальзывала с головы полумертвого клеща. Долго ли, коротко ли, клещ был извлечен, Нинка смазана и наказана и отпущена на волю. Клеща ждала жестокая расправа. Этот гад все еще отважно ползал по столу, все время в ту сторону, где находилась Нинка. Она стукнула его кружкой, надеясь раздавить. Он выжил. Облила календулой. Кажется, он отряхнулся и снова пополз на нее. Нинка закурила. "Сука! Гореть тебе в аду!", - злобно цедила Нинка сквозь зубы и жгла клеща сигаретой. Он полз. Киборг, бля Нинка вообще у нас мастер борьбы с эксклюзивными врагами. Я хорошо помню ее нокаут в неравной схватке с тамбурной дверью вагона. Или с простынью, которая тоже победила мою блондинку. Теперь вот клещ.

Она надела на клеща стакан и стала пускать туда дым. "Мразь, когда ж ты сдохнешь?" Клещ сделал вид, что умер и, когда Нинка подняла стакан, шустро побежал к ней. Она схватила мачете и искромсала его. Всё. Враг был повержен. Его останки она спалила зажигалкой, пепел сбросила на пол и растоптала. Через несколько минут за нами пришли конюхи. Мы были сильно запыхавшиеся и раскрасневшиеся от долгого смеха. Конюхи, конечно, подумали совсем о другом. Мораль сей басни: