Русский язык — один из красивейших и сложнейших языков мира. Его богатство позволяет передать тончайшие нюансы, значения и эмоции. Он фонически приятен, его грамматические конструкции и их разнообразие впечатляют.
Возможностей для выражения всего, чего угодно, самыми разными способами у нас масса. Но чаще всего мы идем по пути наименьшего сопротивления и выбираем для изъяснения самые простые конструкции. Обсценная лексика, нарочитая грубость и упрощение речи — вот чем мы пользуемся. При этом то, как мы говорим, есть часть нашего образа, то, как воспринимают нас окружающие.
Давайте говорить красиво, разнообразно и изящно.
Например, AdMe.ru предлагает вот такие варианты:
Отвечая на звонок, говорить «Алло», «Да» и «Какого х..я!» стало старомодно. Есть другое нужное слово: «Внемлю!». Если неологизм с перепугу забылся, можно заменить фразой «Кому я понадобился?», произносимую со МХАТовским драматизмом.
На нежелательные вопросы, требующие немедленного ответа типа «Тебя еб..т?!», есть замечательная фраза: «Вам, сударь, какая печаль?».
Целый ряд идиоматических выражений типа: «твою мать» и «ну ни х..я себе» заменяется фразой: «Больно слышать», произносимой с Шекспировским трагизмом.
В ходе научного спора, аргумент «Я тебя сейчас в асфальт закатаю!» правильнее заменить фразой: «Голубчик, не утруждайте себя в поисках профанаций».
Часто мы просим друзей и родных: «Вась, сгоняй кабанчиком за хлебом». Это неправильно. Просить об одолжении необходимо так: «Дружище, да не будет тебе в тягость...» и далее по тексту.
Если после ряда аргументов, необходимо подкрепить свою позицию крепким словцом, существует на выбор несколько вариантов: «Ну ты, вонючий урод» должно произноситься, как — «Ох, и плутоват же ты, шельма!».
«Баран, за базар ответишь?!» — «Я недосягаем для ваших дерзновенных аргументов и дедукций».
«Тормоз ты редкостный» — «Да вы просто рутинер, милейший!».
«Сам понял, что сказал, дебил?» — «Ваши слова, уважаемый, бурлеск чистой воды. Равно как и вы — акциденция современности».
Расхожие выражения восторга в рассказе о прекрасной половине: «Вот это попа (ноги, грудь)!» — переводятся вот так: «Лично я экзальтирован её инвенцией!».
Ну а вместо «Пох..й, пляшем!» уместнее было бы говорить: «Пренебречь, вальсируем!».
Русский язык — один из красивейших и сложнейших языков мира. Его богатство позволяет передать тончайшие нюансы, значения и эмоции. Он фонически приятен, его грамматические конструкции и их разнообразие впечатляют.
Возможностей для выражения всего, чего угодно, самыми разными способами у нас масса. Но чаще всего мы идем по пути наименьшего сопротивления и выбираем для изъяснения самые простые конструкции. Обсценная лексика, нарочитая грубость и упрощение речи — вот чем мы пользуемся. При этом то, как мы говорим, есть часть нашего образа, то, как воспринимают нас окружающие.
Давайте говорить красиво, разнообразно и изящно.
Например, AdMe.ru предлагает вот такие варианты:
Отвечая на звонок, говорить «Алло», «Да» и «Какого х..я!» стало старомодно. Есть другое нужное слово: «Внемлю!». Если неологизм с перепугу забылся, можно заменить фразой «Кому я понадобился?», произносимую со МХАТовским драматизмом.
На нежелательные вопросы, требующие немедленного ответа типа «Тебя еб..т?!», есть замечательная фраза: «Вам, сударь, какая печаль?».
Целый ряд идиоматических выражений типа: «твою мать» и «ну ни х..я себе» заменяется фразой: «Больно слышать», произносимой с Шекспировским трагизмом.
В ходе научного спора, аргумент «Я тебя сейчас в асфальт закатаю!» правильнее заменить фразой: «Голубчик, не утруждайте себя в поисках профанаций».
Часто мы просим друзей и родных: «Вась, сгоняй кабанчиком за хлебом». Это неправильно. Просить об одолжении необходимо так: «Дружище, да не будет тебе в тягость...» и далее по тексту.
Если после ряда аргументов, необходимо подкрепить свою позицию крепким словцом, существует на выбор несколько вариантов: «Ну ты, вонючий урод» должно произноситься, как — «Ох, и плутоват же ты, шельма!».
«Баран, за базар ответишь?!» — «Я недосягаем для ваших дерзновенных аргументов и дедукций».
«Тормоз ты редкостный» — «Да вы просто рутинер, милейший!».
«Сам понял, что сказал, дебил?» — «Ваши слова, уважаемый, бурлеск чистой воды. Равно как и вы — акциденция современности».
Расхожие выражения восторга в рассказе о прекрасной половине: «Вот это попа (ноги, грудь)!» — переводятся вот так: «Лично я экзальтирован её инвенцией!».
Ну а вместо «Пох..й, пляшем!» уместнее было бы говорить: «Пренебречь, вальсируем!».
Вот, решила с вами поедлиться.... Такие таблички видела лично, не в Берлине.. Но не суть.. При этом немцы не отмечают 9 мая.. Праздни окончания войны - 8 мая...подписание договора..
Но вы почитайте.. Про "память войны2 и отношение русского народа - очень верно...
Моя соседка — медсестра в берлинской больнице — свела себе татуировку. Свела не сегодня, а несколько лет назад, но сегодня, когда мы сидели вместе на террасе и беседовали о моде, речь пошла именно о татуировках, и она рассказал свою историю.
Дело в том, что моя соседка — назовем ее Клаудией — нанесла себе в свое время на внешнюю сторону руки, прямо от запястья вверх к локтю, цепочку китайских иероглифов. Какую-то надпись с восточной мудростью — типа, «расслабься и живи спокойно» или «глядя на небо, думай о порядке мира». Очень быстро она заметила, что ее пациенты — а работала она тогда в доме престарелых — стали настороженно коситься на нее. Через некоторое время очередной пожилой мужчина уперся подслеповатым взглядом в татуировку, потом пристально посмотрел в глаза медсестре и спросил: «Но ведь вы же очень молодая. Вы же не могли ТАМ быть».
Татуировка выглядела именно так, как выглядели номера, наколотые на руках заключенных концлагерей. Полуслепой пенсионер видел в татуировке именно то, что он привык видеть в таких татуировках, когда был молодым. И эта страшная волна воспоминаний, внезапно накрывавшая его в палате, прямо перед очередным уколом или завтраком — в присутствии медсестры, которой он привык доверять и которую воспринимал как единственного близкого человека, который всегда рядом, вызвала у него панику. Медсестра смутилась и сказала что-то про иероглифы. Через неделю тот же вопрос задала ей еще одна пациентка. Потом третья. Каждый раз — с испугом и дрожью в голосе. После четвертого вопроса моя соседка пошла к хирургу и свела татуировку.
Когда турист из России приезжает в Германию, один из первых искренних вопросов, который возникает у него, — почему здесь на каждом углу натыкаешься на воспоминания о Холокосте? Почему перед тем или другим домом в землю вмонтированы квадратные бронзовые таблички 10 на 10 сантиметров, на которых выбиты имена и даты жизни евреев, живших в этом доме, обстоятельства их депортации и убийства? Почему здесь стоят указатели, напоминающие, что в больнице за углом в период с 1934 по 1935 год было убито столько-то психически больных детей? Почему у здания Рейхстага в землю вмонтированы поставленные на ребро черные неровные плиты, на гранях которых выбиты имена депутатов, убитых нацистами в 1933 году? Почему немцы стараются к каждому зданию прикрепить информационный ярлык: вот здесь, именно здесь, в этом доме, на втором этаже жила семья сапожника, у них было трое детей, самому младшему полгода, старшей десять, их выселили, отправили в Треблинку, погибли все.
Русский турист хочет бежать от этого ужаса, он не готов к нему, он привык к помпезным гранитным доскам с именами работавших в шарашках авиаконструкторов (о шарашках на доске ни слова), с именами председателей ЦИК, чьи жены во время их работы в кабинете напротив Кремля гнили в лагерях (о женах — опять ни слова), на худой конец — к памятникам солдатам-победителям с массовым упоминанием цифры 20 млн. Но к тому, что у каждой жертвы из 20 млн есть имя, и есть судьба, и жертва оставила после себя вдову или вдовца, или мать, или детей-сирот, да просто что вот есть сгоревшая в бомбежке кукла, и она сгорела не полностью, а только наполовину, а ее хозяйка — смешливая или грустная, белокурая, темноволосая, рыжая девочка — обуглилась, обуглилась совсем, а вот кукла нет — вот к этому потоку реальности русский турист не привык. В Германии он хочет фахверка и пива, он приехал сюда отдыхать, он заплатил честные деньги, он готов в качестве развлечения посмотреть на место, где был бункер Гитлера, но в информационный центр Холокоста, размещенный в 100 метрах от бункера, он не пойдет — «да ну, что там смотреть-то».
А там письма, настоящие письма, которые дети писали в вагонах, в которых их везли на смерть. Писали и выбрасывали в щели между досками — и эти письма можно сегодня прочитать, и их нужно прочитать, ведь это единственное, что можно сделать сегодня для памяти убитых детей.
Русского туриста нельзя винить за его инстинктивное возмущение немецким способом переживания памяти об убитых. Русский турист воспитан в эстетике обезличенных памятников с громкими, но, увы, совершенно бессодержательными фразами. «Вечная слава павшим в боях за свободу и независимость социалистической родины», — написано на воротах при входе в центральный советский мемориал в берлинском Трептов-парке. «Родина не забудет своих героев», — написано на другой плите. На десятках стел вокруг парка размещены (на русском и немецком языках) не менее общие цитаты из речей Иосифа Сталина.
Я не могу представить себе ничего менее информативного, чем советский мемориал в Трептов-парке. Конечно, я понимаю, что его создатели исходили из того, что даже мысль о том, что кому-то надо пояснять, что стоит за фразами, словно списанными из безликой речи замполита (да наверняка они списаны из речи какого-то вождя), — это кощунство. Но сегодня эти надписи, обрамленные символикой страны, распавшейся в один момент с громким треском и оставившей после себя память о сотнях и тысячах своих преступлений, смотрятся в лучшем случае жалко. Они должны убедить современных людей в том, что стоящий с мечом солдат — это непререкаемая святыня, а люди знают, что помимо победы над нацизмом этот же солдат олицетворяет собой и довоенную сделку с Гитлером, и террор против собственного населения, и установление диктаторских режимов в десятке европейских стран, и десятилетия слежки, пыток, политических убийств, подавления свободы, попрания самых элементарных прав человека. Это не вина солдата, это его беда.
Хорошо, когда тот, кто смотрит на памятник, знает о том, что история сложна. Но подавляющее большинство людей, приходящих сегодня в Трептов-парк, видят только гигантского бетонного истукана, окруженного стелами с цитатами из речей одного из самых кровавых политиков ХХ века.
Если бы мне нужно было рассказать о подвиге советского солдата и о том, чем была для него война, я бы просто показал фотографию Епистиньи Степановой, снятую фотографом Казминым в 1961 году в Ростове-на-Дону. Старая изможденная женщина с морщинистым лицом и потухшим взглядом сидит у деревянного стола во дворе своего деревенского дома. На ней пестрое бедное платье и белый с узором платок. В руках у нее фотокарточка молодого мужчины в форме. Это один из семи ее сыновей, погибших на фронте. Я не знаю, есть ли какая-то еще фотография, которая может больше рассказать кому угодно о том, чем была Вторая мировая война для миллионов людей к востоку от польско-советской границы. Представьте себе. Семь сыновей. Каждый рожден в муках. Каждый выращен. Болел, ранил палец на рыбалке, дрался. Гулял с девками, в конце концов, обещал матери скоро жениться и одарить ее внуками. Починить крыльцо обещал, когда уходил на войну. Вот вернусь — обязательно починю, мать. Немца разобьем — и починю. Писал письма. Потом пришла похоронка.
Советская традиция установки памятников была логична и понятна: больше, бравурнее, выше, улыбающийся солдат-победитель, в крайнем случае — скорбящая мать, но почти всегда при поддержке живого сына. Эта модель работала, пока звенели трубы и били барабаны. В отсутствии музыкальной поддержки (да и даже на излете этой поддержки) памятники обернулись пустотой, за которыми стоит невербализируемая святыня, но не стоят конкретные люди. Советские школьники первыми почувствовали это на свой лад и стали вставлять в героические песни композиторов из тылового фронта непристойные слова. А жители прибалтийских республик расчехлили флаги со свастиками — свято место пусто не бывает.
И все ничего, но только память о войне — это до сих пор живая кровавая рана, сидящая в душе каждого русского. Трагедия не пережита, она превращена в невербализируемую святыню, боль долгие годы заглушалась звуком фанфар, а как фанфары стихли, осталась не только боль, но и полное непонимание того, что болит, почему и как. Невербализируемая святыня на то и невербализируема, что никакие разговоры о ней вести нельзя — ведь раз неясно, где проходят границы святыни, то неясно и то, какой аспект дискуссии является осквернением священных устоев. И даже не нужно вспоминать бравого ветерана Михаила Кононова, который, как выяснилось, участвовал в карательной операции по сожжению прибалтийского хутора, в результате которой заживо была сожжена крестьянка на девятом месяце беременности. Вспомните лучше, известно ли вам имя генерал-майора Ивана Алексеевича Суслопарова? Если нет, то запишите, что этот человек 7 мая подписал во французском Реймсе вместе с представителями США акт о безоговорочной капитуляции Германии. Но история Второй мировой войны в СССР и России — это религия без священных текстов. И в этой религии есть место для веры в коварное подписание капитуляции союзниками без участия СССР — и потому генерал-майор Суслопаров выпадает из истории, оставляя в ней лишь безликую капитуляцию.
История любой войны — это не история танковых клиньев и мудрых речей полководцев на военном совете. Это история Урии, отправленного царем Давидом на смерть по мелкому половому поводу. Это история обмороженных ног Пьера Безухова. Это история крестьянина, у которого сгорает амбар с зерном, а на следующий день на постой в деревню приходит голодный батальон — и даже неважно чей. Это история колонн беженцев, по которым стреляют свои и чужие, которые умирают от холода и голода, которые нападают друг на друга ради куска еды, которые отбиваются от колонн и замерзают, переживают насилие, умирают. Это история насилия в отношении и своего, и чужого народа. История беженцев, которым посчастливилось уплыть из страны, где на них началась охота, но понявших, что ни один иностранный порт их не принимает. История детей, собранных врагом по деревням и угнанных на работу. История бессудных расстрелов, история ковровых бомбежек, история изнасилований, грабежей и убийств.
Такая история не может быть рассказана только через колонки цифр. Человеческий мозг не в силах представить себе ни 20 млн, ни 6 млн убитых. Это слишком много, это чудовищно много. Человек отказывается переваривать такую информацию. Если ее не подкрепить рассказами о реальных человеческих судьбах — слушатель рано или поздно пойдет вразнос и станет бравировать своим отрицанием истории.
Цифры пугают и пролетают мимо ушей. Но человек отлично понимает ужас трагедии, когда, взяв стакан кофе на вынос, идет по солнечной улице и видит дом, а рядом с ним в брусчатке — вмонтированные блестящие таблички с именами: папа 35 лет, мама 28 лет, дети 3, 5 и 8 лет. Депортированы и убиты. Человек прекрасно понимает, что это такое — быть выгнанным из своей квартиры. Да мне же самому 35! — восклицает прохожий. Черно-белые фотокарточки хроники оживают, они становятся живыми соседями и друзьями. Любой человек прекрасно понимает весь ужас жизни матери, получавшей одну повестку о гибели сына за другой — и так до последнего сына! — когда видит фотографию полуживой-полумертвой старухи, вцепившейся в самое дорогое, что у нее осталось: фотографию еще живого сына. Фотографию, которую она хранит шестнадцать лет после войны. Да у меня же самого сын! — кричит человек. Один! Я бы сошел с ума, если бы с ним что-то случилось. А тут…
Вторая мировая война с ее миллионами убитых была не войной ландскнехтов, перерезавших друг другу глотки вручную. Это была война, где смерть становилась отстраненной повседневностью. Во время ночной бомбежки граждане пережидали налет в бомбоубежище, а когда возвращались домой, то обнаруживали, что соседи не успели выйти из дома и их накрыло налетом. Почтальон приносил письма каждый день — и иногда среди них были похоронки. Евреев депортировали из их квартир между делом — и они не возвращались.
Смерть была рядом и далеко, смерть стала тканью повседневности, смерть обволакивала, как воздух или моросящий дождь. К смерти привыкали. И смерть всегда переживали лично — не надо забывать, что большинство погибших на той войне были гражданские, их не хоронили с салютом, и им не ставили ни крестов, ни пирамидок со звездой.
Именно эта отстраненность насилия, делегирование насилия государственным структурам (в Германии отлично выраженное через фразу: «Это не я, это все Гитлер!») и заставляет сегодня тех людей, которые не хотят, чтобы этот ужас снова повторился, вспоминать каждую судьбу, затронутую войной. Именно поэтому немцы вывешивают на своих домах объявления: «В ближайшее воскресенье во дворе дома мы вспоминаем Константина Штайна и Марию Штайн, живших на третьем этаже и убитых в 1941 году в Освенциме». Никто из этих немцев не жил тогда в этом доме. Многие еще даже не родились. Кто-то из них вообще не немец, а приехал в Германию из Украины или Марокко. Но они собираются и вспоминают людей — таких же, как они, — трагически убитых в мясорубке ХХ века. Просто потому, что только так и именно так можно остаться человеком в городе, где совсем недавно убивали людей
Вот, решила с вами поедлиться.... Такие таблички видела лично, не в Берлине.. Но не суть.. При этом немцы не отмечают 9 мая.. Праздни окончания войны - 8 мая...подписание договора..
Но вы почитайте.. Про "память войны2 и отношение русского народа - очень верно...
Моя соседка — медсестра в берлинской больнице — свела себе татуировку. Свела не сегодня, а несколько лет назад, но сегодня, когда мы сидели вместе на террасе и беседовали о моде, речь пошла именно о татуировках, и она рассказал свою историю.
Дело в том, что моя соседка — назовем ее Клаудией — нанесла себе в свое время на внешнюю сторону руки, прямо от запястья вверх к локтю, цепочку китайских иероглифов. Какую-то надпись с восточной мудростью — типа, «расслабься и живи спокойно» или «глядя на небо, думай о порядке мира». Очень быстро она заметила, что ее пациенты — а работала она тогда в доме престарелых — стали настороженно коситься на нее. Через некоторое время очередной пожилой мужчина уперся подслеповатым взглядом в татуировку, потом пристально посмотрел в глаза медсестре и спросил: «Но ведь вы же очень молодая. Вы же не могли ТАМ быть».
Татуировка выглядела именно так, как выглядели номера, наколотые на руках заключенных концлагерей. Полуслепой пенсионер видел в татуировке именно то, что он привык видеть в таких татуировках, когда был молодым. И эта страшная волна воспоминаний, внезапно накрывавшая его в палате, прямо перед очередным уколом или завтраком — в присутствии медсестры, которой он привык доверять и которую воспринимал как единственного близкого человека, который всегда рядом, вызвала у него панику. Медсестра смутилась и сказала что-то про иероглифы. Через неделю тот же вопрос задала ей еще одна пациентка. Потом третья. Каждый раз — с испугом и дрожью в голосе. После четвертого вопроса моя соседка пошла к хирургу и свела татуировку.
Когда турист из России приезжает в Германию, один из первых искренних вопросов, который возникает у него, — почему здесь на каждом углу натыкаешься на воспоминания о Холокосте? Почему перед тем или другим домом в землю вмонтированы квадратные бронзовые таблички 10 на 10 сантиметров, на которых выбиты имена и даты жизни евреев, живших в этом доме, обстоятельства их депортации и убийства? Почему здесь стоят указатели, напоминающие, что в больнице за углом в период с 1934 по 1935 год было убито столько-то психически больных детей? Почему у здания Рейхстага в землю вмонтированы поставленные на ребро черные неровные плиты, на гранях которых выбиты имена депутатов, убитых нацистами в 1933 году? Почему немцы стараются к каждому зданию прикрепить информационный ярлык: вот здесь, именно здесь, в этом доме, на втором этаже жила семья сапожника, у них было трое детей, самому младшему полгода, старшей десять, их выселили, отправили в Треблинку, погибли все.
Русский турист хочет бежать от этого ужаса, он не готов к нему, он привык к помпезным гранитным доскам с именами работавших в шарашках авиаконструкторов (о шарашках на доске ни слова), с именами председателей ЦИК, чьи жены во время их работы в кабинете напротив Кремля гнили в лагерях (о женах — опять ни слова), на худой конец — к памятникам солдатам-победителям с массовым упоминанием цифры 20 млн. Но к тому, что у каждой жертвы из 20 млн есть имя, и есть судьба, и жертва оставила после себя вдову или вдовца, или мать, или детей-сирот, да просто что вот есть сгоревшая в бомбежке кукла, и она сгорела не полностью, а только наполовину, а ее хозяйка — смешливая или грустная, белокурая, темноволосая, рыжая девочка — обуглилась, обуглилась совсем, а вот кукла нет — вот к этому потоку реальности русский турист не привык. В Германии он хочет фахверка и пива, он приехал сюда отдыхать, он заплатил честные деньги, он готов в качестве развлечения посмотреть на место, где был бункер Гитлера, но в информационный центр Холокоста, размещенный в 100 метрах от бункера, он не пойдет — «да ну, что там смотреть-то».
А там письма, настоящие письма, которые дети писали в вагонах, в которых их везли на смерть. Писали и выбрасывали в щели между досками — и эти письма можно сегодня прочитать, и их нужно прочитать, ведь это единственное, что можно сделать сегодня для памяти убитых детей.
Русского туриста нельзя винить за его инстинктивное возмущение немецким способом переживания памяти об убитых. Русский турист воспитан в эстетике обезличенных памятников с громкими, но, увы, совершенно бессодержательными фразами. «Вечная слава павшим в боях за свободу и независимость социалистической родины», — написано на воротах при входе в центральный советский мемориал в берлинском Трептов-парке. «Родина не забудет своих героев», — написано на другой плите. На десятках стел вокруг парка размещены (на русском и немецком языках) не менее общие цитаты из речей Иосифа Сталина.
Я не могу представить себе ничего менее информативного, чем советский мемориал в Трептов-парке. Конечно, я понимаю, что его создатели исходили из того, что даже мысль о том, что кому-то надо пояснять, что стоит за фразами, словно списанными из безликой речи замполита (да наверняка они списаны из речи какого-то вождя), — это кощунство. Но сегодня эти надписи, обрамленные символикой страны, распавшейся в один момент с громким треском и оставившей после себя память о сотнях и тысячах своих преступлений, смотрятся в лучшем случае жалко. Они должны убедить современных людей в том, что стоящий с мечом солдат — это непререкаемая святыня, а люди знают, что помимо победы над нацизмом этот же солдат олицетворяет собой и довоенную сделку с Гитлером, и террор против собственного населения, и установление диктаторских режимов в десятке европейских стран, и десятилетия слежки, пыток, политических убийств, подавления свободы, попрания самых элементарных прав человека. Это не вина солдата, это его беда.
Хорошо, когда тот, кто смотрит на памятник, знает о том, что история сложна. Но подавляющее большинство людей, приходящих сегодня в Трептов-парк, видят только гигантского бетонного истукана, окруженного стелами с цитатами из речей одного из самых кровавых политиков ХХ века.
Если бы мне нужно было рассказать о подвиге советского солдата и о том, чем была для него война, я бы просто показал фотографию Епистиньи Степановой, снятую фотографом Казминым в 1961 году в Ростове-на-Дону. Старая изможденная женщина с морщинистым лицом и потухшим взглядом сидит у деревянного стола во дворе своего деревенского дома. На ней пестрое бедное платье и белый с узором платок. В руках у нее фотокарточка молодого мужчины в форме. Это один из семи ее сыновей, погибших на фронте. Я не знаю, есть ли какая-то еще фотография, которая может больше рассказать кому угодно о том, чем была Вторая мировая война для миллионов людей к востоку от польско-советской границы. Представьте себе. Семь сыновей. Каждый рожден в муках. Каждый выращен. Болел, ранил палец на рыбалке, дрался. Гулял с девками, в конце концов, обещал матери скоро жениться и одарить ее внуками. Починить крыльцо обещал, когда уходил на войну. Вот вернусь — обязательно починю, мать. Немца разобьем — и починю. Писал письма. Потом пришла похоронка.
Советская традиция установки памятников была логична и понятна: больше, бравурнее, выше, улыбающийся солдат-победитель, в крайнем случае — скорбящая мать, но почти всегда при поддержке живого сына. Эта модель работала, пока звенели трубы и били барабаны. В отсутствии музыкальной поддержки (да и даже на излете этой поддержки) памятники обернулись пустотой, за которыми стоит невербализируемая святыня, но не стоят конкретные люди. Советские школьники первыми почувствовали это на свой лад и стали вставлять в героические песни композиторов из тылового фронта непристойные слова. А жители прибалтийских республик расчехлили флаги со свастиками — свято место пусто не бывает.
И все ничего, но только память о войне — это до сих пор живая кровавая рана, сидящая в душе каждого русского. Трагедия не пережита, она превращена в невербализируемую святыню, боль долгие годы заглушалась звуком фанфар, а как фанфары стихли, осталась не только боль, но и полное непонимание того, что болит, почему и как. Невербализируемая святыня на то и невербализируема, что никакие разговоры о ней вести нельзя — ведь раз неясно, где проходят границы святыни, то неясно и то, какой аспект дискуссии является осквернением священных устоев. И даже не нужно вспоминать бравого ветерана Михаила Кононова, который, как выяснилось, участвовал в карательной операции по сожжению прибалтийского хутора, в результате которой заживо была сожжена крестьянка на девятом месяце беременности. Вспомните лучше, известно ли вам имя генерал-майора Ивана Алексеевича Суслопарова? Если нет, то запишите, что этот человек 7 мая подписал во французском Реймсе вместе с представителями США акт о безоговорочной капитуляции Германии. Но история Второй мировой войны в СССР и России — это религия без священных текстов. И в этой религии есть место для веры в коварное подписание капитуляции союзниками без участия СССР — и потому генерал-майор Суслопаров выпадает из истории, оставляя в ней лишь безликую капитуляцию.
История любой войны — это не история танковых клиньев и мудрых речей полководцев на военном совете. Это история Урии, отправленного царем Давидом на смерть по мелкому половому поводу. Это история обмороженных ног Пьера Безухова. Это история крестьянина, у которого сгорает амбар с зерном, а на следующий день на постой в деревню приходит голодный батальон — и даже неважно чей. Это история колонн беженцев, по которым стреляют свои и чужие, которые умирают от холода и голода, которые нападают друг на друга ради куска еды, которые отбиваются от колонн и замерзают, переживают насилие, умирают. Это история насилия в отношении и своего, и чужого народа. История беженцев, которым посчастливилось уплыть из страны, где на них началась охота, но понявших, что ни один иностранный порт их не принимает. История детей, собранных врагом по деревням и угнанных на работу. История бессудных расстрелов, история ковровых бомбежек, история изнасилований, грабежей и убийств.
Такая история не может быть рассказана только через колонки цифр. Человеческий мозг не в силах представить себе ни 20 млн, ни 6 млн убитых. Это слишком много, это чудовищно много. Человек отказывается переваривать такую информацию. Если ее не подкрепить рассказами о реальных человеческих судьбах — слушатель рано или поздно пойдет вразнос и станет бравировать своим отрицанием истории.
Цифры пугают и пролетают мимо ушей. Но человек отлично понимает ужас трагедии, когда, взяв стакан кофе на вынос, идет по солнечной улице и видит дом, а рядом с ним в брусчатке — вмонтированные блестящие таблички с именами: папа 35 лет, мама 28 лет, дети 3, 5 и 8 лет. Депортированы и убиты. Человек прекрасно понимает, что это такое — быть выгнанным из своей квартиры. Да мне же самому 35! — восклицает прохожий. Черно-белые фотокарточки хроники оживают, они становятся живыми соседями и друзьями. Любой человек прекрасно понимает весь ужас жизни матери, получавшей одну повестку о гибели сына за другой — и так до последнего сына! — когда видит фотографию полуживой-полумертвой старухи, вцепившейся в самое дорогое, что у нее осталось: фотографию еще живого сына. Фотографию, которую она хранит шестнадцать лет после войны. Да у меня же самого сын! — кричит человек. Один! Я бы сошел с ума, если бы с ним что-то случилось. А тут…
Вторая мировая война с ее миллионами убитых была не войной ландскнехтов, перерезавших друг другу глотки вручную. Это была война, где смерть становилась отстраненной повседневностью. Во время ночной бомбежки граждане пережидали налет в бомбоубежище, а когда возвращались домой, то обнаруживали, что соседи не успели выйти из дома и их накрыло налетом. Почтальон приносил письма каждый день — и иногда среди них были похоронки. Евреев депортировали из их квартир между делом — и они не возвращались.
Смерть была рядом и далеко, смерть стала тканью повседневности, смерть обволакивала, как воздух или моросящий дождь. К смерти привыкали. И смерть всегда переживали лично — не надо забывать, что большинство погибших на той войне были гражданские, их не хоронили с салютом, и им не ставили ни крестов, ни пирамидок со звездой.
Именно эта отстраненность насилия, делегирование насилия государственным структурам (в Германии отлично выраженное через фразу: «Это не я, это все Гитлер!») и заставляет сегодня тех людей, которые не хотят, чтобы этот ужас снова повторился, вспоминать каждую судьбу, затронутую войной. Именно поэтому немцы вывешивают на своих домах объявления: «В ближайшее воскресенье во дворе дома мы вспоминаем Константина Штайна и Марию Штайн, живших на третьем этаже и убитых в 1941 году в Освенциме». Никто из этих немцев не жил тогда в этом доме. Многие еще даже не родились. Кто-то из них вообще не немец, а приехал в Германию из Украины или Марокко. Но они собираются и вспоминают людей — таких же, как они, — трагически убитых в мясорубке ХХ века. Просто потому, что только так и именно так можно остаться человеком в городе, где совсем недавно убивали людей
Об известных литераторах можно найти огромное количество информации — как они жили, как творили свои бессмертные произведения. Писательское дело непростое и довольно трудоемкое. Читая интересную книгу, читатель обычно не задумывается об особенностях характера и образа жизни писателя, написавшего ее. А ведь некоторые факты его биографии или история создания той или иной книги являются порой весьма занимательными и даже вызывающими.
Образ жизни литераторов иногда может быть не менее вызывающим и интересным, чем сама книга. Привычки и фобии некоторых писателей могут вызывать среди поклонников их творчества совсем неоднозначную реакцию. Сомерсет Моэм, к примеру, был практикующим бисексуалом, Марк Твен обожал кошек и ненавидел детей, а Джеймс Джойс боялся собак, молний и воды. Такая сторона писательского быта во многом куда интереснее сухих сводок из учебника литературы.
Джордж Байрон
/Не могу быть гениальным все 24 часа, не останется времени на бритье./
— Страдал маниакально-депрессивным психозом.
— Великий поэт Байрон был хром, склонен к полноте и чрезвычайно любвеобилен — за год в Венеции, по некоторым сведениям, он осчастливил собой, хромым и толстым, 250 дам.
— У Байрона имелась удивительная личная коллекция — пряди волос, срезанных с лобков любимых женщин.
Чарльз Диккенс
/Возле горящей свечи всегда увиваются мошки и букашки, но разве в этом виновата свеча?/
— Диккенс увлекался гипнозом, или, как тогда говорили, месмеризмом.
— Одним из любимейших развлечений Диккенса были походы в парижский морг, где выставлялись неопознанные тела.
— Чарльз Диккенс всегда спал головой на север. Также он садился лицом на север, когда писал свои великие произведения.
Оскар Уайльд
/Мне нравится говорить ни о чём — это единственное, в чём я разбираюсь./
— Оскар Уайльд не воспринимал всерьез сочинения Диккенса и по любому поводу насмехался над ними. Вообще, современные Чарльзу Диккенсу критики без конца намекали на то, что он никогда не войдет в список лучших британских писателей.
— В 1878 году окончил Оксфорд с отличием.
— Уайльд был очень своеобразной и экстравагантной личностью. И даже два года провел в тюрьме. Оскара осудили по обвинению в содомии.
— Под конец жизни Уайльд по некоторым причинам сменил свое имя на Себастьяна Мельмота.
Эрнест Хемингуэй
/По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости./
— Эрнест Хемингуэй был не только алкоголиком и самоубийцей, о чем все знают. Еще у него была пейрафобия (боязнь публичных выступлений), кроме того, он никогда не верил похвалам даже самых искренних своих читателей и почитателей. Даже друзьям — не верил, и все тут!
— Хемингуэй пережил пять войн, четыре автомобильные и две воздушные катастрофы.
— Хемингуэй часто и охотно рассуждал о том, что за ним следит ФБР. Собеседники криво улыбались, но в конце концов выяснилось, что он был прав — рассекреченные документы подтвердили, что это действительно была слежка, а не паранойя.
Льюис Кэрролл
/В нашем мире все сумасшедшие./
— В личных дневниках Кэрролл постоянно каялся в некоем грехе. Впрочем, страницы эти были уничтожены семьей писателя, чтобы не порочить его образ. Кое-кто из исследователей всерьез считает, что именно Кэрролл был Джеком-Потрошителем, которого, как известно, так и не нашли.
— Кэрролл страдал болотной лихорадкой, циститом, люмбаго, экземой, фурункулезом, артритом, плевритом, ревматизмом, бессонницей и еще целой кучей разнообразных заболеваний. Кроме того, у него почти беспрерывно — и очень сильно — болела голова.
— Кэрролл сам лично изобрел трехколесный велосипед, мнемоническую систему для запоминания имен и дат и электрическую ручку.
Франц Кафка
/Лгут меньше всего, когда меньше всего лгут, а не тогда, когда для этого меньше всего поводов./
— Работал клерком. По современным представлениям был типичным офисным планктоном, задротом и неудачником.
— Франц Кафка был внуком кошерного мясника и строгим вегетарианцем.
— За всю свою жизнь он сумел опубликовать лишь несколько незамеченных общественностью рассказов. Перед смертью завещал своему душеприказчику, Максу Броду, уничтожить все его рукописи. Но Макс Брод не покорился воле умирающего. Так Франц Кафка стал всемирно известным писателем. Посмертно.
— В настоящее время Кафка является одним из главных маскотов Праги.
Уильям Шекспир
/Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь./
— Уильям Шекспир «родился и умер в один и тот же день — 23 апреля»
-Современники утверждали, будто бы Шекспир увлекался браконьерством — охотился на оленей во владениях сэра Томаса Люси, без всякого разрешения.
— В честь Шекспира назван кратер на Меркурии.
— Уже несколько сот лет идут споры, был ли он истинным автором произведений, опубликованных под его именем.
Лев Толстой
/Часто люди гордятся чистотой своей совести только потому, что они обладают короткой памятью./
— В первую брачную ночь с Софьей Берс 34-летний Лев Николаевич Толстой заставил18-летнюю свежеиспеченную жену прочитать те страницы в его дневнике, где подробно описаны амурные приключения писателя с разными женщинами, помимо прочих — с крепостными крестьянками. Толстой хотел, чтобы между ним и супругой не было никаких тайн.
— Лев Толстой скептически относился к своим романам, в том числе к «Войне и миру». В 1871 году он отправил Фету письмо: «Как я счастлив... что писать дребедени многословной вроде „Войны“ я больше никогда не стану».
— Лев Толстой вместо нательного крестика носил портрет французского просветителя Ж.Ж. Руссо.
Агата Кристи
/Разговоры изобретены для того, чтобы мешать людям думать./
— Во время Первой Мировой она работала медсестрой в военном госпитале. Позже работала в аптеке, потому хорошо разбирается в ядах и много убийств в ее книгах были совершены именно с помощью ядов.
— Агата Кристи страдала дисграфией, то есть практически не могла писать от руки. Все ее знаменитые романы были надиктованы.
— Браян Алдисс, знакомый Агаты Кристи, как-то рассказал о ее методах — «она дописывала книгу до последней главы, потом выбирала самого маловероятного из подозреваемых и, возвращаясь к началу переделывала некоторые моменты, чтобы подставить его».
Антон Чехов
/В каждом из нас слишком много винтов, колёс и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум-трём признакам./
— Чехов был большим любителем прогуляться в публичный дом — и, оказавшись в чужом городе, первым делом изучал его с этой стороны.
— Антон Чехов был страстным коллекционером почтовых марок. Он их собирал всю жизнь.
— Антон Чехов дружил с композитором Чайковским и даже посвятил ему рассказы «Хмурое утро».
— Был оставлен на 2-й год в 3-ем классе за отставание в словесности.
— Чехов садился писать, облачившись в парадный костюм.
Артур Конан Дойл
/Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты./
— Артур Конан Дойл, придумавший Шерлока Холмса, был оккультистом и верил в существование маленьких крылатых феечек.
— Артур Конан Дойль в рассказах о Шерлоке Холмсе описал многие методы криминалистики, которые были ещё неизвестны полиции. Среди них сбор окурков и сигаретного пепла, идентификация пишущих машинок, разглядывание в лупу следов на месте происшествия. Впоследствии полицейские стали широко использовать эти и другие методы Холмса.
— У Артура Конан Дойля были крайне натянутые отношения с Бернардом Шоу, который однажды отозвался о Шерлоке Холмсе как о «наркомане, не имеющем ни единого приятного качества».
— На надгробной плите Артура, по просьбе вдовы выгравирован рыцарский девиз: Steel True, Blade Straight («Верен как сталь, прям как клинок»).
Оноре де Бальзак
В пятьдесят лет мужчина более опасен, чем во всяком другом возрасте, ибо обладает дорогостоящим опытом и часто состоянием.
• Оноре де Бальзак обожал кофе — за день выпивал около 50 чашек крепкого турецкого. Если не было возможности сварить кофейку, писатель попросту размалывал горстку зерен и жевал их с превеликим удовольствием.
• Бальзак считал, что эякуляция — растрата творческой энергии, так как семя есть мозговая субстанция. Однажды, беседуя с приятельницей после удачного общения, писатель с горечью воскликнул: «Сегодня утром я лишился романа!»
[ Бальзак и вор ] • Однажды ночью в квартиру к Бальзаку забрался вор и стал рыться в ящиках его стола. Вдруг вор услышал громкий смех: «Дружище, ты напрасно в темноте ищешь то, что я не могу найти днем».
[ Бальзак и мастер ] • Однажды к Бальзаку пришел мастер, который занимался ремонтом и благоустройством его квартиры, и стал требовать деньги за проделанную работу. Бальзак ответил, что сейчас у него нет ни сантима, и попросил мастера зайти в другой раз. Тот возмутился и начал кричать: «Всякий раз, как я прихожу к вам за деньгами, то вас или нет дома, или у вас нет денег». На это Бальзак сказал: «Ну, это же вполне понятно! Если бы у меня были деньги, то, наверное, теперь меня не было бы дома».
Марк Твен
Ни одна импровизация не даётся мне так хорошо как та, которую я готовил три дня.
• Марк Твен обожал кошек и ненавидел детей (даже хотел поставить памятник царю Ироду). Однажды великий писатель заявил: «Если бы можно было скрестить человека с котом, человеческая порода от этого только выиграла бы, а вот кошачья — явно бы ухудшилась».
•Твен был заядлым курильщиком (именно ему принадлежит авторство фразы, которую отныне приписывают всем подряд: «Нет ничего проще, чем бросить курить. Уж я-то знаю, я проделывал это тысячу раз»). Он начал курить, будучи восьмилетним пацаном, и до самой смерти выкуривал от 20 до 40 сигар ежедневно. Сигары писатель выбирал самые вонючие и дешевые.
[ Соврите! ] • Марк Твен сделал комплимент какой-то даме: «Вы очаровательны!» Однако оная дама к числу поклонников писателя не принадлежала. К тому же ее поведение было чуждо элементарному приличию. — К сожалению, не могу сказать о вас Того же, — таков был ее ответ. Но Марка Твена нелегко было смутить (вывести из себя): — А вы сделайте, как я — соврите!
[ Равновесие ] • Некий банкир спросил однажды М. Твена: — Чем объяснить, что у вас так много мозгов и так мало денег?! — Видите ли, — ответил писатель, — природа любит равновесие. — В среднем у нас с вами поровну.
Александр Дюма
Узы брака столь тяжелы, что нести их можно только вдвоем, а иногда и втроем.
• В качестве одного из способов привлечь публику на свои спектакли Дюма практиковал публикацию объявлений романтического свойства, вроде «Придет ли сегодня в театр господин, который смотрел на меня так пристально, что заставил покраснеть как-то вечером на представлении „Нельской башни“? Для него будет оставлена записка. Влюблённая». В результате, сотни парижан и гостей столицы приобретали билеты на пьесы Дюма в надежде, что загадочные «влюбленные» обращаются именно к ним.
• Дюма познакомил Францию с шашлыком! Именно он открыл в Париже первую шашлычную, привезя эту замечательную идею приготовления мяса из своего путешествия по Кавказу.
[ Стрелял, но промахнулся ]
• Дюма был страстный и невоздержанный в выражениях спорщик. Одна из его словесных баталий закончилась дуэлью. Участники ее решили избегнуть судебного преследования оригинальным способом. Тянуть жребий с тем, чтобы один из них застрелился сам. Роковой билет достался Дюма, он удалился в соседнюю комнату, раздался выстрел, а затем перед присутствующими появился улыбающийся Дюма. — Я стрелялся, но, увы, промахнулся! — так объяснил романист случившееся. Общий хохот превратил дуэль в забавный анекдот.
[ Отзыв ]
• Врач, услугами которого воспользовался Дюма, попросил его написать на него отзыв. Маститый писатель написал следующее: «В районе, который обсуживает доктор N. следует ликвидировать больницы». Это доктор оценил, как признание его заслуг? Однако то, что написал Дюма далее, охладило его самомнение: «Вместе с тем следует открыть там два новых кладбища».
Эдгар Алан По
Если вы хотите забыть что-нибудь немедленно, запишите, что вы должны это запомнить.
• Эдгар Аллан По всю жизнь боялся темноты. Возможно, одной из причин возникновения этого страха стало то, что в детстве будущий писатель учился... на кладбище. Школа, куда ходил мальчик, была так бедна, что учебники для детей купить не удавалось. Находчивый учитель математики проводил занятия на близлежащем кладбище, среди могил. Каждый ученик выбирал себе надгробный памятник и подсчитывал, сколько лет прожил усопший, вычитая из даты смерти дату рождения. Неудивительно, что По вырос и стал тем, кем он стал — основоположником мировой литературы ужасов.
• Официальных версий смерти По — нет, но современные исследователи считают, что Аллана По могли убить, он мог покончить жизнь самоубийством, отравился алкоголем. В любом случае все эти теории являются спорными и имеют множество антитеорий, поэтому смерть Эдгара Аллана По навсегда останется тайной.
Джеймс Джойс
Рим напоминает мне человека, который зарабатывает на жизнь, показывая туристам труп своей бабушки.
• Джеймс Джойс страдал кинофобией, кераунофобией и гидрофобией, то есть боялся собак, молний и воды. Заставить себя помыться, особенно в юности, для него было сложной, едва разрешимой проблемой. В «Портрете художника в юности» Стивен постоянно чешется — у него вши. В колледже и сам Джойс столкнулся с этой проблемой единственно от своей неопрятности.
• Величайший писатель Ирландии и окрестностей, пионер модернистской литературы, создатель таких шедевров, как «Портрет художника в юности», «Дублинцы» и, конечно же, не всеми осиленного, но от того не менее значимого, «Улисса» очень любил нетрадиционный секс.
Уильям Фолкнер
Плохого виски не бывает. Просто некоторые сорта виски лучше других.
• «Писатель — прирожденный лгун, и если человек не умеет „сочинять“, то он никогда не станет писателем», — говорил Фолкнер. И в подтверждение этого сам сочинял многочисленные «эпизоды» своей биографии. Среди таких мифов: будучи курсантом летного училища, посадил самолет на крышу ангара (да еще вверх колесами и притом сумел тут же выпить виски, хотя и висел вниз головой), был сбит над Францией, профессионально и умело занимался изготовлением и сбытом самогона, получил тяжелое ранение в голову и врачи вынуждены были поставить ему серебряную пластинку и т.д.
• Самое длинное предложение Фолкнера занимает сорок девять страниц.
• Уильям Фолкнер несколько лет работал почтальоном, пока не выяснилось, что он частенько выкидывал недоставленные письма в мусорный ящик.
Джон Рональд Руэл Толкин
Гоблины — не злодеи, у них просто высокий уровень коррупции.
• Автор трилогии «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкиен был отменно плохим водителем, храпел так, что ему приходилось ночевать в ванной, чтобы не нарушать сон жены, а еще являлся жутким франкофобом — ненавидел французов начиная с Вильгельма Завоевателя.
• Ещё в детстве Джон со своими товарищами придумали несколько языков, чтобы общаться между собой. Эта страсть к изучению существующих языков и конструированию новых осталась с ним на всю жизнь. Толкин является создателем нескольких искусственных языков: квенья, или язык высоких эльфов; синдарин — язык серых эльфов.
Антуан де Сент-Экзюпери
На этом свете меня огорчает только одно — то, что нужно становиться взрослым.
• За всю карьеру лётчика Сент-Экзюпери потерпел 15 аварий. • Сент-Экзюпери в совершенстве владел искусством карточного фокуса. • Стал автором нескольких изобретений в области авиации, на которые получил патенты.
Габриэль Гарсиа Маркес
Не прилагай столько усилий, всё самое лучшее случается неожиданно.
• В одном из своих интервью, в частности журналу «Плейбой», Маркес поведал весьма деликатный факт своей автобиографии, оказывается, девственности он лишился в 13 лет, и с тех самых пор имеет тесную дружбу со жрицами любви.
• Во времена, когда Маркес только начинал свою карьеру писателя, ему часто не хватало денег на собственный угол, поэтому нередко приходилось жить в публичных домах.
• Известное многим и чрезвычайно популярное в интернете «Прощальное письмо человечеству», авторство которого приписывают Маркесу, на самом деле он не писал. Комментируя ажиотаж, возникший вокруг этого «прощального письма», писатель выразил удивление и сожаление от том, что чрезвычайное большое количество людей было ввергнуто в заблуждение. Существует версия, что рукопись «письма» принес в редакцию одной из крупнейших в Перу газет, посол Аргентины, который на досуге развлекался писанием текстов, видимо, в какой-то момент он захотел признания своего таланта и сыграл на имени Маркеса.
Сомерсет Моэм
Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности все было наоборот.
• Моэм был практикующим бисексуалом.
• Моэм постоянно путешествовал: побывал в Китае, Индии, Италии, Северной Америке, Мексике, Полинезии. Во время первой мировой войны он был британским агентом в Швейцарии и России. В 1928 году купил виллу на французской Ривьере, которая и стала постоянным домом практически до конца его жизни.
• Моэм всегда выглядел истинным джентльменом и владел безукоризненными манерами. Он также был великолепным рассказчиком, несмотря на заикание. Поддерживал дружбу с Уинстоном Черчиллем, Гербертом Уэллсом и Ноэлем Кауардом, которые часто гостили у него на вилле. В последние годы своей жизни Моэм совершенно не боялся смерти. Он сказал как-то одному из своих друзей: «Смерть, как и запор, например, лишь одна из банальностей, очень часто встречающихся в жизни человека. Так стоит ли ее так уж бояться?»
Об известных литераторах можно найти огромное количество информации — как они жили, как творили свои бессмертные произведения. Писательское дело непростое и довольно трудоемкое. Читая интересную книгу, читатель обычно не задумывается об особенностях характера и образа жизни писателя, написавшего ее. А ведь некоторые факты его биографии или история создания той или иной книги являются порой весьма занимательными и даже вызывающими.
Образ жизни литераторов иногда может быть не менее вызывающим и интересным, чем сама книга. Привычки и фобии некоторых писателей могут вызывать среди поклонников их творчества совсем неоднозначную реакцию. Сомерсет Моэм, к примеру, был практикующим бисексуалом, Марк Твен обожал кошек и ненавидел детей, а Джеймс Джойс боялся собак, молний и воды. Такая сторона писательского быта во многом куда интереснее сухих сводок из учебника литературы.
Джордж Байрон
/Не могу быть гениальным все 24 часа, не останется времени на бритье./
— Страдал маниакально-депрессивным психозом.
— Великий поэт Байрон был хром, склонен к полноте и чрезвычайно любвеобилен — за год в Венеции, по некоторым сведениям, он осчастливил собой, хромым и толстым, 250 дам.
— У Байрона имелась удивительная личная коллекция — пряди волос, срезанных с лобков любимых женщин.
Чарльз Диккенс
/Возле горящей свечи всегда увиваются мошки и букашки, но разве в этом виновата свеча?/
— Диккенс увлекался гипнозом, или, как тогда говорили, месмеризмом.
— Одним из любимейших развлечений Диккенса были походы в парижский морг, где выставлялись неопознанные тела.
— Чарльз Диккенс всегда спал головой на север. Также он садился лицом на север, когда писал свои великие произведения.
Оскар Уайльд
/Мне нравится говорить ни о чём — это единственное, в чём я разбираюсь./
— Оскар Уайльд не воспринимал всерьез сочинения Диккенса и по любому поводу насмехался над ними. Вообще, современные Чарльзу Диккенсу критики без конца намекали на то, что он никогда не войдет в список лучших британских писателей.
— В 1878 году окончил Оксфорд с отличием.
— Уайльд был очень своеобразной и экстравагантной личностью. И даже два года провел в тюрьме. Оскара осудили по обвинению в содомии.
— Под конец жизни Уайльд по некоторым причинам сменил свое имя на Себастьяна Мельмота.
Эрнест Хемингуэй
/По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости./
— Эрнест Хемингуэй был не только алкоголиком и самоубийцей, о чем все знают. Еще у него была пейрафобия (боязнь публичных выступлений), кроме того, он никогда не верил похвалам даже самых искренних своих читателей и почитателей. Даже друзьям — не верил, и все тут!
— Хемингуэй пережил пять войн, четыре автомобильные и две воздушные катастрофы.
— Хемингуэй часто и охотно рассуждал о том, что за ним следит ФБР. Собеседники криво улыбались, но в конце концов выяснилось, что он был прав — рассекреченные документы подтвердили, что это действительно была слежка, а не паранойя.
Льюис Кэрролл
/В нашем мире все сумасшедшие./
— В личных дневниках Кэрролл постоянно каялся в некоем грехе. Впрочем, страницы эти были уничтожены семьей писателя, чтобы не порочить его образ. Кое-кто из исследователей всерьез считает, что именно Кэрролл был Джеком-Потрошителем, которого, как известно, так и не нашли.
— Кэрролл страдал болотной лихорадкой, циститом, люмбаго, экземой, фурункулезом, артритом, плевритом, ревматизмом, бессонницей и еще целой кучей разнообразных заболеваний. Кроме того, у него почти беспрерывно — и очень сильно — болела голова.
— Кэрролл сам лично изобрел трехколесный велосипед, мнемоническую систему для запоминания имен и дат и электрическую ручку.
Франц Кафка
/Лгут меньше всего, когда меньше всего лгут, а не тогда, когда для этого меньше всего поводов./
— Работал клерком. По современным представлениям был типичным офисным планктоном, задротом и неудачником.
— Франц Кафка был внуком кошерного мясника и строгим вегетарианцем.
— За всю свою жизнь он сумел опубликовать лишь несколько незамеченных общественностью рассказов. Перед смертью завещал своему душеприказчику, Максу Броду, уничтожить все его рукописи. Но Макс Брод не покорился воле умирающего. Так Франц Кафка стал всемирно известным писателем. Посмертно.
— В настоящее время Кафка является одним из главных маскотов Праги.
Уильям Шекспир
/Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь./
— Уильям Шекспир «родился и умер в один и тот же день — 23 апреля»
-Современники утверждали, будто бы Шекспир увлекался браконьерством — охотился на оленей во владениях сэра Томаса Люси, без всякого разрешения.
— В честь Шекспира назван кратер на Меркурии.
— Уже несколько сот лет идут споры, был ли он истинным автором произведений, опубликованных под его именем.
Лев Толстой
/Часто люди гордятся чистотой своей совести только потому, что они обладают короткой памятью./
— В первую брачную ночь с Софьей Берс 34-летний Лев Николаевич Толстой заставил18-летнюю свежеиспеченную жену прочитать те страницы в его дневнике, где подробно описаны амурные приключения писателя с разными женщинами, помимо прочих — с крепостными крестьянками. Толстой хотел, чтобы между ним и супругой не было никаких тайн.
— Лев Толстой скептически относился к своим романам, в том числе к «Войне и миру». В 1871 году он отправил Фету письмо: «Как я счастлив... что писать дребедени многословной вроде „Войны“ я больше никогда не стану».
— Лев Толстой вместо нательного крестика носил портрет французского просветителя Ж.Ж. Руссо.
Агата Кристи
/Разговоры изобретены для того, чтобы мешать людям думать./
— Во время Первой Мировой она работала медсестрой в военном госпитале. Позже работала в аптеке, потому хорошо разбирается в ядах и много убийств в ее книгах были совершены именно с помощью ядов.
— Агата Кристи страдала дисграфией, то есть практически не могла писать от руки. Все ее знаменитые романы были надиктованы.
— Браян Алдисс, знакомый Агаты Кристи, как-то рассказал о ее методах — «она дописывала книгу до последней главы, потом выбирала самого маловероятного из подозреваемых и, возвращаясь к началу переделывала некоторые моменты, чтобы подставить его».
Антон Чехов
/В каждом из нас слишком много винтов, колёс и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум-трём признакам./
— Чехов был большим любителем прогуляться в публичный дом — и, оказавшись в чужом городе, первым делом изучал его с этой стороны.
— Антон Чехов был страстным коллекционером почтовых марок. Он их собирал всю жизнь.
— Антон Чехов дружил с композитором Чайковским и даже посвятил ему рассказы «Хмурое утро».
— Был оставлен на 2-й год в 3-ем классе за отставание в словесности.
— Чехов садился писать, облачившись в парадный костюм.
Артур Конан Дойл
/Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты./
— Артур Конан Дойл, придумавший Шерлока Холмса, был оккультистом и верил в существование маленьких крылатых феечек.
— Артур Конан Дойль в рассказах о Шерлоке Холмсе описал многие методы криминалистики, которые были ещё неизвестны полиции. Среди них сбор окурков и сигаретного пепла, идентификация пишущих машинок, разглядывание в лупу следов на месте происшествия. Впоследствии полицейские стали широко использовать эти и другие методы Холмса.
— У Артура Конан Дойля были крайне натянутые отношения с Бернардом Шоу, который однажды отозвался о Шерлоке Холмсе как о «наркомане, не имеющем ни единого приятного качества».
— На надгробной плите Артура, по просьбе вдовы выгравирован рыцарский девиз: Steel True, Blade Straight («Верен как сталь, прям как клинок»).
Оноре де Бальзак
В пятьдесят лет мужчина более опасен, чем во всяком другом возрасте, ибо обладает дорогостоящим опытом и часто состоянием.
• Оноре де Бальзак обожал кофе — за день выпивал около 50 чашек крепкого турецкого. Если не было возможности сварить кофейку, писатель попросту размалывал горстку зерен и жевал их с превеликим удовольствием.
• Бальзак считал, что эякуляция — растрата творческой энергии, так как семя есть мозговая субстанция. Однажды, беседуя с приятельницей после удачного общения, писатель с горечью воскликнул: «Сегодня утром я лишился романа!»
[ Бальзак и вор ] • Однажды ночью в квартиру к Бальзаку забрался вор и стал рыться в ящиках его стола. Вдруг вор услышал громкий смех: «Дружище, ты напрасно в темноте ищешь то, что я не могу найти днем».
[ Бальзак и мастер ] • Однажды к Бальзаку пришел мастер, который занимался ремонтом и благоустройством его квартиры, и стал требовать деньги за проделанную работу. Бальзак ответил, что сейчас у него нет ни сантима, и попросил мастера зайти в другой раз. Тот возмутился и начал кричать: «Всякий раз, как я прихожу к вам за деньгами, то вас или нет дома, или у вас нет денег». На это Бальзак сказал: «Ну, это же вполне понятно! Если бы у меня были деньги, то, наверное, теперь меня не было бы дома».
Марк Твен
Ни одна импровизация не даётся мне так хорошо как та, которую я готовил три дня.
• Марк Твен обожал кошек и ненавидел детей (даже хотел поставить памятник царю Ироду). Однажды великий писатель заявил: «Если бы можно было скрестить человека с котом, человеческая порода от этого только выиграла бы, а вот кошачья — явно бы ухудшилась».
•Твен был заядлым курильщиком (именно ему принадлежит авторство фразы, которую отныне приписывают всем подряд: «Нет ничего проще, чем бросить курить. Уж я-то знаю, я проделывал это тысячу раз»). Он начал курить, будучи восьмилетним пацаном, и до самой смерти выкуривал от 20 до 40 сигар ежедневно. Сигары писатель выбирал самые вонючие и дешевые.
[ Соврите! ] • Марк Твен сделал комплимент какой-то даме: «Вы очаровательны!» Однако оная дама к числу поклонников писателя не принадлежала. К тому же ее поведение было чуждо элементарному приличию. — К сожалению, не могу сказать о вас Того же, — таков был ее ответ. Но Марка Твена нелегко было смутить (вывести из себя): — А вы сделайте, как я — соврите!
[ Равновесие ] • Некий банкир спросил однажды М. Твена: — Чем объяснить, что у вас так много мозгов и так мало денег?! — Видите ли, — ответил писатель, — природа любит равновесие. — В среднем у нас с вами поровну.
Александр Дюма
Узы брака столь тяжелы, что нести их можно только вдвоем, а иногда и втроем.
• В качестве одного из способов привлечь публику на свои спектакли Дюма практиковал публикацию объявлений романтического свойства, вроде «Придет ли сегодня в театр господин, который смотрел на меня так пристально, что заставил покраснеть как-то вечером на представлении „Нельской башни“? Для него будет оставлена записка. Влюблённая». В результате, сотни парижан и гостей столицы приобретали билеты на пьесы Дюма в надежде, что загадочные «влюбленные» обращаются именно к ним.
• Дюма познакомил Францию с шашлыком! Именно он открыл в Париже первую шашлычную, привезя эту замечательную идею приготовления мяса из своего путешествия по Кавказу.
[ Стрелял, но промахнулся ]
• Дюма был страстный и невоздержанный в выражениях спорщик. Одна из его словесных баталий закончилась дуэлью. Участники ее решили избегнуть судебного преследования оригинальным способом. Тянуть жребий с тем, чтобы один из них застрелился сам. Роковой билет достался Дюма, он удалился в соседнюю комнату, раздался выстрел, а затем перед присутствующими появился улыбающийся Дюма. — Я стрелялся, но, увы, промахнулся! — так объяснил романист случившееся. Общий хохот превратил дуэль в забавный анекдот.
[ Отзыв ]
• Врач, услугами которого воспользовался Дюма, попросил его написать на него отзыв. Маститый писатель написал следующее: «В районе, который обсуживает доктор N. следует ликвидировать больницы». Это доктор оценил, как признание его заслуг? Однако то, что написал Дюма далее, охладило его самомнение: «Вместе с тем следует открыть там два новых кладбища».
Эдгар Алан По
Если вы хотите забыть что-нибудь немедленно, запишите, что вы должны это запомнить.
• Эдгар Аллан По всю жизнь боялся темноты. Возможно, одной из причин возникновения этого страха стало то, что в детстве будущий писатель учился... на кладбище. Школа, куда ходил мальчик, была так бедна, что учебники для детей купить не удавалось. Находчивый учитель математики проводил занятия на близлежащем кладбище, среди могил. Каждый ученик выбирал себе надгробный памятник и подсчитывал, сколько лет прожил усопший, вычитая из даты смерти дату рождения. Неудивительно, что По вырос и стал тем, кем он стал — основоположником мировой литературы ужасов.
• Официальных версий смерти По — нет, но современные исследователи считают, что Аллана По могли убить, он мог покончить жизнь самоубийством, отравился алкоголем. В любом случае все эти теории являются спорными и имеют множество антитеорий, поэтому смерть Эдгара Аллана По навсегда останется тайной.
Джеймс Джойс
Рим напоминает мне человека, который зарабатывает на жизнь, показывая туристам труп своей бабушки.
• Джеймс Джойс страдал кинофобией, кераунофобией и гидрофобией, то есть боялся собак, молний и воды. Заставить себя помыться, особенно в юности, для него было сложной, едва разрешимой проблемой. В «Портрете художника в юности» Стивен постоянно чешется — у него вши. В колледже и сам Джойс столкнулся с этой проблемой единственно от своей неопрятности.
• Величайший писатель Ирландии и окрестностей, пионер модернистской литературы, создатель таких шедевров, как «Портрет художника в юности», «Дублинцы» и, конечно же, не всеми осиленного, но от того не менее значимого, «Улисса» очень любил нетрадиционный секс.
Уильям Фолкнер
Плохого виски не бывает. Просто некоторые сорта виски лучше других.
• «Писатель — прирожденный лгун, и если человек не умеет „сочинять“, то он никогда не станет писателем», — говорил Фолкнер. И в подтверждение этого сам сочинял многочисленные «эпизоды» своей биографии. Среди таких мифов: будучи курсантом летного училища, посадил самолет на крышу ангара (да еще вверх колесами и притом сумел тут же выпить виски, хотя и висел вниз головой), был сбит над Францией, профессионально и умело занимался изготовлением и сбытом самогона, получил тяжелое ранение в голову и врачи вынуждены были поставить ему серебряную пластинку и т.д.
• Самое длинное предложение Фолкнера занимает сорок девять страниц.
• Уильям Фолкнер несколько лет работал почтальоном, пока не выяснилось, что он частенько выкидывал недоставленные письма в мусорный ящик.
Джон Рональд Руэл Толкин
Гоблины — не злодеи, у них просто высокий уровень коррупции.
• Автор трилогии «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкиен был отменно плохим водителем, храпел так, что ему приходилось ночевать в ванной, чтобы не нарушать сон жены, а еще являлся жутким франкофобом — ненавидел французов начиная с Вильгельма Завоевателя.
• Ещё в детстве Джон со своими товарищами придумали несколько языков, чтобы общаться между собой. Эта страсть к изучению существующих языков и конструированию новых осталась с ним на всю жизнь. Толкин является создателем нескольких искусственных языков: квенья, или язык высоких эльфов; синдарин — язык серых эльфов.
Антуан де Сент-Экзюпери
На этом свете меня огорчает только одно — то, что нужно становиться взрослым.
• За всю карьеру лётчика Сент-Экзюпери потерпел 15 аварий. • Сент-Экзюпери в совершенстве владел искусством карточного фокуса. • Стал автором нескольких изобретений в области авиации, на которые получил патенты.
Габриэль Гарсиа Маркес
Не прилагай столько усилий, всё самое лучшее случается неожиданно.
• В одном из своих интервью, в частности журналу «Плейбой», Маркес поведал весьма деликатный факт своей автобиографии, оказывается, девственности он лишился в 13 лет, и с тех самых пор имеет тесную дружбу со жрицами любви.
• Во времена, когда Маркес только начинал свою карьеру писателя, ему часто не хватало денег на собственный угол, поэтому нередко приходилось жить в публичных домах.
• Известное многим и чрезвычайно популярное в интернете «Прощальное письмо человечеству», авторство которого приписывают Маркесу, на самом деле он не писал. Комментируя ажиотаж, возникший вокруг этого «прощального письма», писатель выразил удивление и сожаление от том, что чрезвычайное большое количество людей было ввергнуто в заблуждение. Существует версия, что рукопись «письма» принес в редакцию одной из крупнейших в Перу газет, посол Аргентины, который на досуге развлекался писанием текстов, видимо, в какой-то момент он захотел признания своего таланта и сыграл на имени Маркеса.
Сомерсет Моэм
Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности все было наоборот.
• Моэм был практикующим бисексуалом.
• Моэм постоянно путешествовал: побывал в Китае, Индии, Италии, Северной Америке, Мексике, Полинезии. Во время первой мировой войны он был британским агентом в Швейцарии и России. В 1928 году купил виллу на французской Ривьере, которая и стала постоянным домом практически до конца его жизни.
• Моэм всегда выглядел истинным джентльменом и владел безукоризненными манерами. Он также был великолепным рассказчиком, несмотря на заикание. Поддерживал дружбу с Уинстоном Черчиллем, Гербертом Уэллсом и Ноэлем Кауардом, которые часто гостили у него на вилле. В последние годы своей жизни Моэм совершенно не боялся смерти. Он сказал как-то одному из своих друзей: «Смерть, как и запор, например, лишь одна из банальностей, очень часто встречающихся в жизни человека. Так стоит ли ее так уж бояться?»
Талантливым людям прощается многое, гениальным - практически все. Многие писатели славились и славятся эксцентричным поведением, некоторые из них известны из-за своих поступков не меньше, чем из-за своих книг. Кто не знает, что Гоголь в неясном порыве сжег рукопись второго тома "Мертвых душ"? А Хантер Томпсон вообще описывал себя со всеми своими наркотрипами и безобразным поведением. В этом материале собраны самые странные поступки писателей прошлого и современности. Знакомьтесь и помните - такое позволительно только настоящим гениям. Да, это намек.
1. Николай Гоголь, находясь в своем московском доме, сжег в камине продолжение «Мертвых душ». Второй том произведения горел, под мольбы слуги Семена, который просил «Не губить рукопись».
2. Александр Дюма один раз участвовал в дуэли, где участники тянули жребий, и проигравший должен был застрелиться. Жребий достался Дюма, который удалился в соседнюю комнату. Раздался выстрел, а потом Дюма вернулся к участникам со словами: «Я стрелял, но промахнулся».
3. Уильям Берроуз на одной из вечеринок захотел удивить гостей. Писатель планировал повторить поступок лучника Вильгельма Телля, который попал в яблоко, стоящее на голове собственного сына. Берроуз поставил стакан на голову своей жене Джоан Воллмер и выстрелил из пистолета. — от попадания в голову жена скончалась.
4. После начала Второй Мировой войны Марину Цветаеву отправили в эвакуацию в город Елабуга, что в Татарстане. Упаковывать вещи ей помогал Борис Пастернак. Он принёс верёвку, чтобы перевязать чемодан, и, заверяя в её крепости, пошутил: «Верёвка всё выдержит, хоть вешайся». Впоследствии ему передали, что именно на ней Цветаева в Елабуге и повесилась.
5. В 1835 году рядом с Землёй пролетала комета Галлея, а через две недели после её перигелия родился Марк Твен. В 1909 году он написал: «Я пришёл в этот мир с кометой и уйду тоже с ней, когда она прилетит в следующем году». Так и случилось: Твен умер 21 апреля 1910 года, на следующий день после очередного перигелия кометы.
6. Хантер Томпсон перед съемкой экранизации своего романа «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» приехал на съемочную площадку. Роль Рауля Дьюка исполнял Джонни Депп. Писатель, будучи в состоянии алкогольного опьянения лично подстриг кинозвезду, сделав на голове Деппа огромную плешь.
7. Авторы утопии «Аскетская Россия» Артём Сенаторов и Олег Логвинов на презентации своей книги в Москве перекрыли выход из магазина. «Никто отсюда не выйдет, пока не будут распроданы все гребаные книги, что есть в наличии» — заявили писатели собравшимся.
Талантливым людям прощается многое, гениальным - практически все. Многие писатели славились и славятся эксцентричным поведением, некоторые из них известны из-за своих поступков не меньше, чем из-за своих книг. Кто не знает, что Гоголь в неясном порыве сжег рукопись второго тома "Мертвых душ"? А Хантер Томпсон вообще описывал себя со всеми своими наркотрипами и безобразным поведением. В этом материале собраны самые странные поступки писателей прошлого и современности. Знакомьтесь и помните - такое позволительно только настоящим гениям. Да, это намек.
1. Николай Гоголь, находясь в своем московском доме, сжег в камине продолжение «Мертвых душ». Второй том произведения горел, под мольбы слуги Семена, который просил «Не губить рукопись».
2. Александр Дюма один раз участвовал в дуэли, где участники тянули жребий, и проигравший должен был застрелиться. Жребий достался Дюма, который удалился в соседнюю комнату. Раздался выстрел, а потом Дюма вернулся к участникам со словами: «Я стрелял, но промахнулся».
3. Уильям Берроуз на одной из вечеринок захотел удивить гостей. Писатель планировал повторить поступок лучника Вильгельма Телля, который попал в яблоко, стоящее на голове собственного сына. Берроуз поставил стакан на голову своей жене Джоан Воллмер и выстрелил из пистолета. — от попадания в голову жена скончалась.
4. После начала Второй Мировой войны Марину Цветаеву отправили в эвакуацию в город Елабуга, что в Татарстане. Упаковывать вещи ей помогал Борис Пастернак. Он принёс верёвку, чтобы перевязать чемодан, и, заверяя в её крепости, пошутил: «Верёвка всё выдержит, хоть вешайся». Впоследствии ему передали, что именно на ней Цветаева в Елабуге и повесилась.
5. В 1835 году рядом с Землёй пролетала комета Галлея, а через две недели после её перигелия родился Марк Твен. В 1909 году он написал: «Я пришёл в этот мир с кометой и уйду тоже с ней, когда она прилетит в следующем году». Так и случилось: Твен умер 21 апреля 1910 года, на следующий день после очередного перигелия кометы.
6. Хантер Томпсон перед съемкой экранизации своего романа «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» приехал на съемочную площадку. Роль Рауля Дьюка исполнял Джонни Депп. Писатель, будучи в состоянии алкогольного опьянения лично подстриг кинозвезду, сделав на голове Деппа огромную плешь.
7. Авторы утопии «Аскетская Россия» Артём Сенаторов и Олег Логвинов на презентации своей книги в Москве перекрыли выход из магазина. «Никто отсюда не выйдет, пока не будут распроданы все гребаные книги, что есть в наличии» — заявили писатели собравшимся.
Старый слепой одинокий нищий случайно поймал птицу счастья. - Отпусти меня, – попросила она, – тогда я исполню любое твое желание. Но имей в виду, что желание может быть только одно. Старик подумал и сказал: - Я хочу увидеть, как мои внуки играют алмазами на седьмом этаже моего дворца!
Старый слепой одинокий нищий случайно поймал птицу счастья. - Отпусти меня, – попросила она, – тогда я исполню любое твое желание. Но имей в виду, что желание может быть только одно. Старик подумал и сказал: - Я хочу увидеть, как мои внуки играют алмазами на седьмом этаже моего дворца!
