Последние месяцы я сказала себе - с другими надо делиться только радостью и позитивом. Тогда оно приуможается и улыбки теплее и искреннее. Я вытерла все слезы, стала легче и светлее. Я попробовала слегка приподняться над привычными своимим суждениями и мнениями.
Жизнь такая, какой я ее вижу. Так я решила и пошла вперед.
Но сегодня... верней пока... пока у меня внутри очень болит и я пробую это переплавить... Солнышко продолжает светить, тепло плавит снег...
Их расстреляли весной в очень удивительную погоду. Снег уже тает, начинает сходить. От его былой белости и пушистости остались только воспоминания. Снег надежно укрывал собачье дерьмо, окурки и прочие остатки-гадости людского быта. Был снег и казалось, что все замечательно-красиво, чистенько и уютненько. Но только казалось... Потому что снег сходится и все равно обножается то, что есть на самом деле. Пройдет буквально пару дней и это уберут, приберут, причистят. Но это же не озночает, что этого не было. Оно было.
Так и здесь.
Взрослые дяденьки, напялившие погоны, решили, что спрячут за смертью этих мальчишек свою пустоту, злость и непрофессионализм. Ну может быть пока и да, но потом то все равно все станет очевидным и обостриться. И это можно убрать как мусор только внешне, но оно все равно бесследно не смоется.
Их расстреляли в пост. Наго, цинично, презрительно пляя на всех и на все.
Старна давно живет в ситуации заложников. Это как быть в реальных заложниках ежеминутно и ежечасно - все очень опасно, одно неловкое движение... Надо не провоцировать, ждать профессиональной помощи - учили меня когда-то в МЧС. Но здесь помощь не придет. Ждать нечего.
Что могу сделать я лично здесь и сейчас?
Помолится. Продолжать жить с наслаждением и смыслом.
Поддерживать тех, кто во мне нуждается. Воспитывать своих детей так, чтобы им даже в голову не пришло радоваться чужой смерти, плясать на чужом горе и просто быть злыми.
Злобное торжество это вообще страшно. Счастливый человек, добрый человек, искренней человек не способен торжествовать со злобой.
И никогда не одна даже самая благородная цель не будет оправдана жестокими средствами.
Я не знала Влада лично. Только по рассказам. Но некоторые его поступки были у меня на глазах. Он просил маму и сестру не отменять ее свадьбы, только потому что, с ним вот так. Он хотел, чтобы они были счастливы. Он просил их не плакать. Он до последнего пробовал шутить, читать книги, надеяться...
На его руках нет крови. Но важнее и то, что крови нет на его душе.
Он хотел, чтобы другие были счастливы, умел радоваться жизни.
Пройдет ни день, ни два, а может и года, но если хоть кто-то и когда из тех, кто принимал ряд этих гнусных решений, поймут, что злость это не путеводная звезда, то... то они поймут... А пока они даже не догадываются, что может вот сейчас и вздохнули с радостным облегчением, но настоящая боль лично их еще ждет впереди. Хотя, может быть даже и не их, а уже их детей и внуков...
Раньше во мне было много слез и отчанья. Хотелось проклинать от боли.
Сейчас этого уже нет. И вместе с отчаяньем ушла и злость и страх...
Есть печаль, но она светла. Я ценю каждый миг, каждое жизненное испытание... Я уже не говорю все будет хорошо. Будет по разному. Но оно будет.
