Обретение эмоциональных основ (выдержки)

Обретение эмоциональных основ.

Представим себе такую cитуацию: двухмесячный младенец просыпается в 3 часа ночи и начинает плакать. Мать подходит к нему, и в ближайшие полчаса ребенок удовлетворенно сосет грудь в материнских объятиях, пока мать нежно смотрит на него, говоря ему, как она счастлива его видеть, даже среди ночи. Младенец, довольный тем, что мать его любит, потихоньку сно­ва засыпает.

А теперь представим другую двухмесячную кроху, тоже про­снувшуюся и расплакавшуюся в ранний час, но к этому ребен­ку подошла уже другая мать - напряженная и раздражитель­ная, едва заснувшая всего лишь час назад после ссоры с мужем. Младенец начинает напрягаться в тот момент, когда мать рез­ ко подхватывает его на руки, выговаривая ему: «Да успокойся ты наконец - я этого больше не выдержу! Ну же, давай, кон­ чай быстрее». Пока ребенок сосет грудь, мать с холодным без­ различием смотрит прямо перед собой, а не на ребенка, пере­ бирая в памяти подробности скандала с его отцом и все больше заводясь от этих мыслей. Чувствуя ее напряженность, малыш корчится, цепенеет и перестает сосать. «И это все, что тебе нуж­ но? - вопрошает мать. - Тогда хватит с тебя». Так же резко она укладывает его в детскую кроватку и крадучись выходит из комнаты, оставляя его плакать до тех пор, пока он, выдохнув- шись, снова заснет. 304 Дэниел Гоулман Эти два сценария представлены в отчете Национального центра по реализации программ клинических исследований детей раннего возраста в качестве примеров манер взаимодей­ ствия, которые - повторяясь много раз - постепенно при­ вивают ребенку, начинающему ходить, очень разные чувства к себе самому и его ближайшим родственникам. Первый ма­ лыш усваивает, что на людей можно положиться в том смыс­ ле, что они заметят его потребности и на их помощь можно рассчитывать, и что он всегда сумеет ее получить; второй ре­ бенок обнаруживает, что никто о нем по-настоящему не забо­ тится, что на людей нельзя рассчитывать и что его попытки получить утешение обречены на провал. Разумеется, большин­ ство детей получают по крайней мере представление об обоих способах взаимодействия. Но какой вид взаимодействия - один или другой - станет типичным для многолетнего обще­ ния родителей с их ребенком, это и определит основные эмо­ циональные уроки, которые получит ребенок, а также то, на­ сколько уверенно он будет чувствовать себя в мире, насколь­ ко успешным он будет себя считать и насколько остальные будут заслуживать его доверие, то есть, как сформулировал это Эрик Эриксон, что будет лежать в основе его отношения к людям - доверие или недоверие. Такое эмоциональное обучение ребенка начинается бук­ вально с рождения и продолжается весь период детства. Все даже самые незначительные обмены информацией между родителя­ ми и ребенком имеют эмоциональный подтекст, и в процессе многолетнего повторения этих информационных сообщений у детей формируется своего рода «ядро» их эмоционального ми­ ровосприятия и способностей. Маленькая девочка, не сумев справиться с задачей и обратившись за помощью к матери, за­ нятой какой-то работой, получает одну информацию, если та с удовольствием отзывается на ее просьбу, и совсем другую, если в ответ слышит отрывисто-грубое: «Не приставай ко мне, у меня важная работа». И если такие контакты становятся обычными для ребенка и его родителя, то они сформируют у ребенка эмо­ циональные ожидания в том, что касается взаимоотношений, то есть взгляды, которые так и будут придавать соответствую­ щую окраску его действиям во всех сферах жизни. Эмоциональный интеллект 305 В группу наибольшего риска попадают дети, родители ко­ торых полностью несостоятельны в социальном отношении: слишком молодые, злоупотребляют наркотиками, пребывают в депрессии или страдают хронической раздражительностью, или же просто утратили целеустремленность и ведут беспоря­ дочную жизнь. Такие родители не способны должным образом позаботиться о своих маленьких детях, не говоря уже о настро­ енности на их эмоциональные потребности. Просто пренебре­ жение, как показывают исследования, наносит гораздо боль­ ший вред, чем откровенно жестокое обращение. Результаты обследования детей, ставших жертвами дурного обращения, свидетельствуют о том, что заброшенные подростки во всем проявляют себя с худшей стороны: они оказались самыми бес­ покойными, невнимательными, апатичными и попеременно то агрессивными, то замкнутыми, и вдобавок 65 процентов таких детей оставалось на второй год в первом классе. Первые три-четыре года жизни - это тот период, в течение которого мозг ребенка, увеличиваясь, достигает примерно двух третей своего полного размера и, развиваясь, усложняется с боль­ шей скоростью, чем когда бы то ни было. На протяжении этого периода усвоение основных видов знаний, главным из которых является эмоциональное научение, происходит намного легче, чем позднее, в более старшем возрасте. В это время сильный стресс может оказать вредное влияние на мозговые центры, кон­ тролирующие научение (и поэтому нанести ущерб интеллекту). Хотя, как нам предстоит узнать, последующий жизненный опыт и может до некоторой степени исправить это, влияние этого ран­ него научения чрезвычайно велико. Как резюмируется в одном отчете, главный эмоциональный урок первых четырех лет жиз­ ни имеет колоссальные устойчивые последствия: Ребенок, который не может сосредоточить внимание, по­ дозрителен, а не доверчив, уныл или-раздражен, а не опти­ мистичен, дерзок, а не вежлив, ребенок, пребывающий в тре­ воге, поглощенный пугающими фантазиями и совсем недо­ вольный собой, - у такого ребенка вообще мало оснований, не говоря уже о равных основаниях, претендовать на те воз­ можности, которые предоставляет общество, как на принад­ лежащие ему по праву. 306 Дэниел Гоулллан Как вырастить хулигана Узнать многое о сохраняющихся на всю жизнь следствиях неумелого с эмоциональной точки зрения родительского воспи­ тания - особенно о его роли в том, что дети становятся агрес­ сивными, - можно из долгосрочных исследований, например, из одного, охватывавшего 870 детей из северной части штата Нью-Йорк, за которыми наблюдали, начиная с того момента, когда им исполнилось восемь лет, и до их тридцатилетия. Самые агрессивные из этих детей - те, которые быстрее всех лезли в драку и привычно пользовались силой, чтобы добиться своего, бросали школу, а к тридцати годам имели судимость за насиль­ ственные преступления. По-видимому, свою склонность к на­ силию они передавали по наследству: их дети в начальной шко­ ле оказывались точно такими же возмутителями спокойствия, какими были в свое время их родители-правонарушители. Это - пример того, как агрессивность передается из поко­ ления в поколение. Если оставить в стороне любые унаследо­ ванные наклонности, то нарушители спокойствия, став взрос­ лыми, вели себя так, что превращали семейную жизнь в школу агрессии. В детстве у этих нарушителей общественного поряд­ ка были родители, которые наказывали их с деспотичной суро­ востью; став родителями, они воспроизводили эту манеру по­ ведения. И это было верно как в отношении отцов, так и в от­ ношении матерей, которые, как было установлено, в детстве отличались высокой агрессивностью. Агрессивные маленькие девочки вырастали и становились точно такими же деспотич­ ными и склонными к применению жестоких наказаний мате­ рями, какими отцами становились выросшие агрессивные мальчики. И хотя наказывали они своих детей с особой сурово­ стью, в остальных отношениях они питали слабый интерес к жизни своих детей, большую часть времени, по существу, не обращая на них внимания. В то же самое время эти родители подавали детям яркий - и вопиющий - пример агрессивнос­ ти - образец, который дети захватывали с собой в школу и на игровую площадку и которому следовали всю жизнь. Такие ро­ дители вовсе не обязательно были злонамеренными или не же­ лали своим детям самого лучшего; по правде говоря, они, ви- Эмоциональный интеллект 307 димо, просто воспроизводили стиль родительского воспитания, смоделированный для них их собственными родителями. При такой модели жестокого обращения детей наказывают словно бы из прихоти: если родители пребывают в дурном рас­ положении духа, дети получают суровое наказание, если же у родителей хорошее настроение, детям дома удается избежать трепки. Таким образом, наказание подчас следует не из-за того, какой именно проступок совершил ребенок, а в зависимости от настроения его родителя. И вот вам верный способ приоб­ рести чувство бесполезности и беспомощности и ощущение, что угроза исходит буквально отовсюду и может настичь в любой момент. Столь воинственная и вызывающая позиция детей в отношении общества - с учетом домашней обстановки, кото­ рая ее только усугубляет, - в общем, вполне оправдана, жаль только, что она сохраняется и на потом. Но более всего огорча­ ет, что эти удручающие уроки усваиваются слишком рано и что весьма неприятными могут оказаться последствия для всей их последующей эмоциональной жизни. Жестокое обращение ведет к угасанию эмпатии Во время шумной игры в детском саду ребятишки устро­ или свалку, и Мартин, малыш двух с половиной лет, случай­ но налетел на девочку, которая, непонятно почему, вдруг громко разревелась. Мартин взял ее за руку, а когда она ото­ двинулась, он похлопал ее по плечу. Но девочка продолжала плакать, и Мартин, отвернувшись от нее, закричал: «Перестань! Перестань!» Снова и снова он выкрикивал требование перестать рыдать и с каждым разом все громче и настойчивее. Когда Мартин еще раз попытался ее успокоить, слегка похлопав по спине, она опять отстранилась. Тогда он оска­ лил зубы, как рассерженная собака, и зашипел на рыдающую девочку. Утешительные похлопывания так быстро перешли в уда­ ры, что Мартин даже и не заметил, как начал изо всех сил колотить ее в спину, несмотря на отчаянные вопли своей не­ вольной жертвы. 308 Аэниел Гоулллан Эта неприятная стычка служит примером того, как дурное обращение - необходимость часто терпеть побои в зависимо­ сти от настроений родителя - уродует естественную склонность ребенка к эмпатии. Странная, почти что зверская реакция Мар­ тина на страдания подружки по играм типична для подобных ему детей, которые сами с младенчества терпели побои или дру­ гое физическое насилие. Такая реакция полностью противо­ положна горячему сочувствию и желанию успокоить плачущих друзей, как уже было показано в Главе 7. Неистовая реакция Мартина на дистресс в детском саду вполне может отражать уроки в отношении слез и страданий, усвоенные им дома: плач сначала встречался повелительно утешающим жестом, а если он продолжался, то далее следовала череда других действий - от угрожающих взглядов и окриков до пошлепывания и насто­ ящего избиения. Больше всего настораживает то, что у Марти­ на, видимо, уже напрочь отсутствует примитивнейшая разно­ видность эмпатии - инстинктивное прекращение агрессивных действий против того, кому больно. В два с половиной года он обнаруживает разворачивающиеся внутренние порывы без­ жалостного животного с садистскими наклонностями. Грубость вместо эмпатии, характерная для Мартина, типич­ на и для других детей вроде него, у которых в их нежном возра­ сте жестокое в физическом и эмоциональном плане обраще­ ние дома уже оставило глубокий след. Мартин входил в группу из девяти таких же, как он, ребятишек в возрасте от одного года до трех лет, за которыми вели двухчасовое наблюдение в их дет­ ском саду. Подвергающихся жестокому обращению детей срав­ нивали с девятью другими малышами в детском саду, которые происходили из таких же бедных семей с высоким уровнем стресса, но не подвергались физически жестокому обращению. Реакции обеих групп в случаях, когда какой-нибудь другой ре­ бенок испытывай боль или был расстроен, оказались совершен­ но различными. В двадцати трех таких случаях пятеро из девя­ ти не подвергавшихся жестокому обращению детей отклика­ лись на дистресс какого-нибудь находящегося рядом малыша участием, грустью или сопереживанием. Но в двадцати семи случаях, в которых дети, подвергавшиеся жестокому обраще­ нию, могли бы поступить таким же образом, некоторые выка- Эмоциональный интеллект 309 зали минимальную обеспокоенность; вместо этого они реаги­ ровали на плачущего малыша проявлениями страха, ярости или так же, как и Мартин, набрасывались на него. Одна маленькая девочка, испытывавшая на себе дурное обращение, например, скорчила свирепую, угрожающую фи­ зиономию другой девчушке, заливавшейся слезами. Годовалый Томас, еще один из тех, кто подвергался жестокому обраще­ нию дома, застыл от ужаса, когда услышал, что в другом конце комнаты плачет какой-то малыш; он сидел совершенно непо­ движно, с прямой, как доска, спиной, по его лицу был разлит страх, и его напряжение нарастало, поскольку плач продолжал­ ся, - как будто он готовился к нападению. Адвадцативосьми- месячная Кейт, тоже натерпевшаяся жестокого обращения, проявила почти садистские наклонности: пристав к Джои, ма­ ленькому мальчику послабее, она ударом ноги свалила его на пол и, пока он лежал, нежно взглянула на него и принялась ле­ гонько похлопывать по спине - только затем, чтобы, усиливая эти хлопки, постепенно начать избивать его все сильнее и силь­ нее, не обращая ни малейшего внимания на его мучения. Она замахивалась и наклонялась вперед, чтобы ударить его кулаком, еще раз шесть или семь, пока он не отполз прочь. Разумеется, эти дети обращаются с другими так, как обра­ щались с ними самими. Бессердечность этих детей, испытав­ ших на себе жестокость родителей, - это просто крайнее про­ явление того, что есть в детях, чьи родители критикуют их, угрожают им и сурово наказывают. У таких детей заметно от­ сутствие обеспокоенности тем, что их товарищи по играм больно ушиблись или плачут, похоже, они олицетворяют один конец континуума холодности, пиком которой становится зверская жестокость детей, с которыми дурно обращаются дома. В последующие годы жизни у них скорее всего возник­ нут когнитивные затруднения во время учебы, они вероятнее всего будут агрессивными и не будут пользоваться популяр­ ностью у своих сверстников (нет ничего удивительного в том, что их дошкольная грубость служит предвестником будуще­ го), будут склонны к депрессии и, став взрослыми, скорее всего вступят в конфликт с законом и совершат насильственные преступления. 310 Дэниел Гоулллан Такой недостаток сочувствия иногда, а бывает, что и часто, повторно проявляется через поколение у жестоких родителей, которых в детстве терроризировали их родители. Все это состав­ ляет резкий контраст с умением сочувствовать, которым обыч­ но обладают дети, родители которых в процессе воспитания поощряют их заботиться о ближних и объясняют, какие чув­ ства вызывают у других детей грубость и подлость. Не получая таких уроков эмпатии, дети, похоже, вообще ей не научаются. Надо заметить, что наибольшее беспокойство в отношении малышей, подвергавшихся жестокому обращению, вызывает, пожалуй, то, насколько рано они научились реагировать в оп­ ределенных ситуациях, повторяя в миниатюре своих жестоких родителей. И, принимая во внимание, что побои для таких де­ тей почти что введены в ежедневный «рацион», можно себе представить, какие эмоциональные уроки они получают. Сле­ дует помнить, что в критические для нас моменты или мгнове­ ния наибольшего накала страстей примитивные склонности лимбических центров головного мозга начинают играть доми­ нирующую роль. В такие минуты привычки, которые при мно­ гократном повторении заучила эмоциональная сфера мозга, будут оказывать преобладающее влияние в лучшую или в худ­ шую сторону. Наблюдая, как направленность ума формируется под воз­ действием жестокости или любви, можно заключить, что дет­ ство представляет собой особое «окно возможности» для усво­ ения эмоциональных уроков. Дети, которых часто избивали родители, рано узнали, что такое длительная эмоциональная травма. Чтобы понять, какое эмоциональное научение прошли эти несчастные дети, надо изучить, каким образом эмоциональ­ ная травма оставляет долго сохраняющийся след в головном мозгу и как можно стереть даже такие страшные отпечатки.