На днях у Полинки прорезался первый зуб. Беленький-беленький, хорошенький-хорошенький. Она то и дело засовывает всю пятерню в рот, изучая, что же это там такое… А тем временем солнечные лучики, пробравшиеся в детскую кроватку через окошко, щекотят моей малышке носик. Сморщив свою «пипеточку» (то бишь носик), она начинает что-то мурлыкать себе под нос: то «гагу», то «мугу»…
- Солнышко доче в глазки светит, - говорю я ей, слегка прикрывая шторку. - Ух, оно какое! Солнышко, не мешай дочке играть!
И тут Полинка посмотрела на меня таким оценивающим взглядом, что не у каждого взрослого бывает. Будто я чего-то не понимаю… Вдруг меня осенило! Помните, как в книжке «Мэри Поппинс» - двое новорожденных близнецов постоянно разговаривали то с птичками, то с ветром, то с солнечными лучиками. Вот не зря ведь мне это пришло на ум! Одернула обратно шторку, впустила солнечные лучики в кроватку, а сама рысью метнулась к шкафу, отрыла слегка запылившуюся книгу, ищу….Да! Вот же это:
«Солнце врывалось в окно, его лучи играли на побелённых стенах и танцевали над кроватками малышей.
— Эй, ты, отодвинься! Ты мне прямо в глаза залез! — сказал Джон громким голосом.
— Извини! — отвечал солнечный луч. — Ничего не могу поделать! Волей-неволей я должен пройти сквозь эту комнату. Приказ есть приказ. Мой дневной маршрут — от Восхода до Заката, а ваша детская как раз по дороге! Так что уж прости. Закрой глазки — ты меня и не заметишь!"
Забавно! А что если маленькие дети и вправду умеют разговаривать и с солнечными лучиками, и с ветром, и с кошками. Наверное, они рождаются, уже зная их язык. Ведь малыши постоянно что-то лопочут. И при этом нередко их собеседниками становятся те же домашние животные, которые так внимательно их слушают. Вот, например, наша кошка усядется возле кроватки и порой даже вставляет свои «мяу» в дочкины «разговоры». Видимо, они понимают друг друга.
«…- Это у них просто такая дурацкая манера разговаривать, — сказал Джон. — Я их, наверно, никогда не пойму, этих взрослых. Они все какие-то глупые. Например, они не понимают ни единого нашего слова. Больше того: они не понимают, что говорят вещи! Подумать только, я в прошлый понедельник своими ушами слышал, как Джейн сказала, что она хотела бы знать, на каком языке говорит ветер.
— Да, да, помню, — сказала Барби. — Просто поразительно! А как тебе нравится заявление Майкла — ты, конечно, слышал? — что Скворец говорит: «Пик-пик!» Ему как будто и невдомек, что Скворец ничего подобного не говорит, а разговаривает на том же языке, что и мы!».
Позвала к себе Данилку. Спрашиваю: «Дань, а ты помнишь, когда ты был маленький?». На что он мне ответил: «Нет, не помню. Я ведь тогда себя не чувствовал!». И тут я начала вспоминать свое детство. Перед глазами замелькали какие-то картинки, словно кадры из кинофильма. Из самого раннего детства, помню лишь один эпизод – меня вынесли на улицу в какую-то снежную пещеру, а я плачу, плачу, и никто не может понять почему. А мне так обидно, что они, взрослые, все смотря на меня и ничего не понимают. И уже как-то потом, в случайном разговоре моя тетка рассказала: «А однажды, мы все вместе поехали в деревню. Вырывали в огороде снежный тоннель. Одели тебя (мне тогда был годик) и принесли туда. А ты ревешь и ревешь. Ничего понять не может. И лишь минут через десять кто-то заметил, что валеночки то мне забыли надеть – в одних черненьких носках ребенок!». Я так думаю, что это и есть тот самый момент, о котором я помню. Наверное, у каждого человека есть какие-то короткие воспоминания из раннего детства. Но это ведь только короткие отрывки, лишь моменты, а ведь все остальное мы забываем. Интересно, почему и в каком возрасте все забывается? Читаю дальше «Мэри Поппинс» - птичка разговаривает с близнецами и говорит, что как только у них прорежутся зубы, они тоже обо всем забудут:
«— Фу-ты ну-ты! Все забудете, голубчики, как только прорежутся зубки — сказал Скворец презрительно. — Нашлись вундеркинды! Тоже мне седьмое чудо света!
— Ни за что! — отвечали Близнецы, глядя на Скворца так, как будто не прочь были его укокошить.
Скворец насмешливо засвистел.
— Будьте покойны, все забудете! — повторил он. — Вы не виноваты, конечно, — добавил он мягче. — Просто тут ничего не поделаешь. Нет ни одного человека, который бы помнил после того, как ему стукнет самое большее год… Клянусь своим хвостом! Ведь через месяц, два, самое большее через три они даже забудут, как меня зовут, дурачки! Глупые бесперые кукушата! Ха-ха-ха!».
У ведь у Полинки уже вылез первый зуб. Значит скоро она забудет язык ветра и солнечных лучиков и станет понимать наш язык? Наверное-наверное. Ведь ближе к году детки становятся уже совсем смышленые и намного реже «витают в облаках». На днях ездили на день рожденье к племяннице – ей исполнился годик. Хорошенькая такая девчушка. Так она уже во всю общается с взрослыми - в смысле хорошо понимает уже наш с вами язык. А вот за разговором с чем-то нам неведомым, мы ее не застали. Уже забыла?
«Зубки после немалых страданий наконец прорезались, как полагается всем зубам, и Близнецы отпраздновали свой первый день рождения. И как раз на другой день после торжества Скворец, который улетал на курорт, вернулся в Дом Номер Семнадцать по Вишнеому переулку.
— Привет, привет, привет! Вот и мы! — весело пропищал он, приземляясь на подоконник и подскакивая при каждом «привете». — Ну, как тут поживает наша девочка?
— Гули-гули! — отвечала Барби, продолжая жевать своепеченье. кворец, вздрогнув от неожиданности, подскочил к ней поближе.
— Я говорю, — повторил он раздельно, — найдется что-нибудь для старого приятеля, дорогая Барби?
— Ляп-тяп-тяп, — пролепетала Барби, глядя в потолок и доедая последнюю сладкую крошку.
Скворец уставился на нее
— Как меня зовут? Как меня зовут? Как меня зовут? — прокричал Скворец пронзительно и тревожно.
— Аф-тя-тя! — сказал Джон, открыв рот и засовывая туда ногу ягненка.
Слегка покачав головой, Скворец отвернулся.
— Значит, уже, — сказал он негромко Мэри Поппинс. Она кивнула.
Он перелетел на подоконник и, на минуту задержавшись там, оглянулся.
— А странно будет без них всетаки. Всегда любил с ними поболтать. Да, любил. Мне будет их не хватать. Он проворно обмахнул крылом глаза.
— Расплакался? — съязвила Мэри Поппинс.
Скворец выпрямился.
— Расплакался? Ничего подобного! У меня просто… м-м-м… небольшой насморк. Подхватил в дороге. Вот и все Да, небольшая простуда. Ничего страшного.
Он перескочил на наружный подоконник и оправил клювом перья на груди.
— Приветик! — крикнул он задорно, взмахнул крыльями и исчез…»
Когда я дочитывала Полинке главу про близнецов, в комнату потихоньку зашел Данилка, удобно устроился на диване и тоже с большим любопытством стал слушать.
- А что было дальше?
- А что было дальше, ты прочитай сам. Ты же уже большой…
И он взял в руки книжку, а я тихонечко накрыла Полину теплым одеяльцем. Она уже сладко сопела. Пусть спит, а то солнечные лучики скоро опять захотят поболтать с ней и разбудят…