Крылатые сновидения Суламифи Вульфинг.
«Она родилась в Эльберфельде, в земле Рейн, у родителей-теософов,
Карла и Хедвиги Вульфинг. Ещё в раннем возрасте Суламифи были видения
ангелов, фей, гномов и духов природы. Впервые она начала рисовать этих
существ в возрасте четырех лет. Видения продолжались на протяжении всей
ее жизни, и были прямым источником вдохновения для её картин.» (Из английской Википедии)
Суламифь Вульфинг родилась в Германии в 1901 году, очень рано начала рисовать.
Её отец был теософом, и с детства Суламифь дышала воздухом веры в бессмертие души и высокую осмысленность бытия. Всё это отразилось в её рисунках. Герои этих рисунков, на первый взгляд, — женщины, дети, ангелы, цветы, сказочные персонажи. Но если присмотреться внимательно, то в этих прекрасных образах мы видим лишь символы образов других: героями рисунков Суламифь становятся свет, любовь, материнство, нежность, тревога за любимых, за попадающую в тенета темноты душу, таинство, печаль, а иногда и скорбь. Ее картины, как сновидения – причудливы, невесомы, как сотканные из красок лабиринты чьих-то мыслей…
С работ Вульфинг смотрят печально-проникновенные лики с бездонными глазами. В этих рисунках — юность души, оттенённая мудростью жизненного опыта. Образы ее картин отличаются свежестью восприятия, открытостью миру и чуду, в них живая пульсация сердца и сознания, способность удивляться.
«Мои рисунки — это визуальное отображение моих глубочайших чувств — удовольствия, страха, печали, счастья, юмора. А для тех людей, кто может настраиваться на мои произведения, они с успехом могут быть отражением их собственных переживаний.
Именно поэтому я отдала интерпретацию содержания моих рисунков полностью во власть зрителя, так чтобы их не стесняли мои представления о том, как должна трактоваться каждая картина.
Для меня суть не в создании иллюстраций, прямо соответствующих темам детских сказлк и песенок. Мои образы приходят ко мне из разных источников, и только приведя их в гармонию с моим собственным внутренним миром, я могу превращать их в свои сказочные композиции.
Мои ангелы — это мои утешители, вожатые, сотоварищи, хранители. Гномы же часто подсмеиваются надо мной, и не только, так что мне приходится улыбаться даже в самые жуткие моменты жизни». (Суламифь Вульфинг)
Сквозь мир физический, телесный, материальный просвечивает на этих картинах жизнь другого, тонкого мира.
АНГЕЛ
В вечерний час, над степью мирной,
Когда закат над ней сиял,
Среди небес, стезей эфирной,
Вечерний Ангел пролетал.
Он видел сумрак предзакатный, —
Уже синел вдали восток, —
И вдруг услышал он невнятный
Во ржах ребенка голосок.
Он шел, колосья собирая,
Сплетал венок и пел в тиши,
И были в песне звуки рая, —
Невинной, неземной души.
«Благослови меньшого брата, —
Сказал Господь. —
Благослови Младенца в тихий час заката
На путь и правды и любви!»
И Ангел светлою улыбкой
Ребенка тихо осенил
И на закат лучисто-зыбкий
Поднялся в блеске нежных крыл.
И, точно крылья золотые,
Заря пылала в вышине.
И долго очи молодые
За ней следили в тишине!
Иван Бунин
Сильна у Суламифи Вульфинг и тема хранителей, которые оберегают нас на земном пути, посылают знаки на перепутье, помогают нашему вспоминанию себя, самоосмыслению и поиску своего места в этом мире. Особенно — тема Хранителей детства.
МАТЕРИ
Я помню спальню и лампадку,
Игрушки, теплую кроватку
И милый, кроткий голос твой:
«Ангел-Хранитель над тобой!»
Бывало, раздевает няня
И полушепотом бранит,
А сладкий сон, глаза туманя,
К ее плечу меня клонит.
Ты перекрестишь, поцелуешь,
Напомнишь мне, что Он со мной,
И верой в счастье очаруешь,
Я помню, помню голос твой!
Я помню ночь, тепло кроватки,
Лампадку в сумраке угла
И тени от цепей лампадки.
Не ты ли ангелом была?
Иван Бунин
В ПРОСТРАНСТВАХ ЭФИРА
В прозрачных пространствах Эфира,
Над сумраком дольнего мира,
Над шумом забытой метели,
Два светлые духа летели.
Они от земли удалялись,
И звездам чуть слышно смеялись,
И с Неба они увидали
За далями новые дали.
И стихли они понемногу,
Стремясь к неизменному Богу,
И слышали новое эхо
Иного чуть слышного смеха.
С Земли их никто не приметил,
Но сумрак вечерний был светел,
В тот час как они над Землею
Летели, покрытые мглою.
С Земли их никто не увидел,
Но доброго злой не обидел,
В тот час как они увидали
За далями новые дали.
Константин Бальмонт
«Где-то бродят твои сны, королевна?
Далеко ли до весны травам древним?
Шёлком твои рукава, королевна,
Белым вереском вышиты горы.
Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе;
Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною.
Ты платишь за песню полной луною,
Как многие платят мелкой монетой.
Я отдал бы всё, чтобы быть с тобою,
Но, может, тебя и на свете нету...»
источник: http://babiki.ru/blog/kulturnoe-nasledie/26695.html
Суламифь Вульфинг родилась в Германии в 1901 году, очень рано начала рисовать.
Её отец был теософом, и с детства Суламифь дышала воздухом веры в бессмертие души и высокую осмысленность бытия. Всё это отразилось в её рисунках. Герои этих рисунков, на первый взгляд, — женщины, дети, ангелы, цветы, сказочные персонажи. Но если присмотреться внимательно, то в этих прекрасных образах мы видим лишь символы образов других: героями рисунков Суламифь становятся свет, любовь, материнство, нежность, тревога за любимых, за попадающую в тенета темноты душу, таинство, печаль, а иногда и скорбь. Ее картины, как сновидения – причудливы, невесомы, как сотканные из красок лабиринты чьих-то мыслей…
С работ Вульфинг смотрят печально-проникновенные лики с бездонными глазами. В этих рисунках — юность души, оттенённая мудростью жизненного опыта. Образы ее картин отличаются свежестью восприятия, открытостью миру и чуду, в них живая пульсация сердца и сознания, способность удивляться.
«Мои рисунки — это визуальное отображение моих глубочайших чувств — удовольствия, страха, печали, счастья, юмора. А для тех людей, кто может настраиваться на мои произведения, они с успехом могут быть отражением их собственных переживаний.
Именно поэтому я отдала интерпретацию содержания моих рисунков полностью во власть зрителя, так чтобы их не стесняли мои представления о том, как должна трактоваться каждая картина.
Для меня суть не в создании иллюстраций, прямо соответствующих темам детских сказлк и песенок. Мои образы приходят ко мне из разных источников, и только приведя их в гармонию с моим собственным внутренним миром, я могу превращать их в свои сказочные композиции.
Мои ангелы — это мои утешители, вожатые, сотоварищи, хранители. Гномы же часто подсмеиваются надо мной, и не только, так что мне приходится улыбаться даже в самые жуткие моменты жизни». (Суламифь Вульфинг)
Сквозь мир физический, телесный, материальный просвечивает на этих картинах жизнь другого, тонкого мира.
АНГЕЛ
В вечерний час, над степью мирной,
Когда закат над ней сиял,
Среди небес, стезей эфирной,
Вечерний Ангел пролетал.
Он видел сумрак предзакатный, —
Уже синел вдали восток, —
И вдруг услышал он невнятный
Во ржах ребенка голосок.
Он шел, колосья собирая,
Сплетал венок и пел в тиши,
И были в песне звуки рая, —
Невинной, неземной души.
«Благослови меньшого брата, —
Сказал Господь. —
Благослови Младенца в тихий час заката
На путь и правды и любви!»
И Ангел светлою улыбкой
Ребенка тихо осенил
И на закат лучисто-зыбкий
Поднялся в блеске нежных крыл.
И, точно крылья золотые,
Заря пылала в вышине.
И долго очи молодые
За ней следили в тишине!
Иван Бунин
Сильна у Суламифи Вульфинг и тема хранителей, которые оберегают нас на земном пути, посылают знаки на перепутье, помогают нашему вспоминанию себя, самоосмыслению и поиску своего места в этом мире. Особенно — тема Хранителей детства.
МАТЕРИ
Я помню спальню и лампадку,
Игрушки, теплую кроватку
И милый, кроткий голос твой:
«Ангел-Хранитель над тобой!»
Бывало, раздевает няня
И полушепотом бранит,
А сладкий сон, глаза туманя,
К ее плечу меня клонит.
Ты перекрестишь, поцелуешь,
Напомнишь мне, что Он со мной,
И верой в счастье очаруешь,
Я помню, помню голос твой!
Я помню ночь, тепло кроватки,
Лампадку в сумраке угла
И тени от цепей лампадки.
Не ты ли ангелом была?
Иван Бунин
В ПРОСТРАНСТВАХ ЭФИРА
В прозрачных пространствах Эфира,
Над сумраком дольнего мира,
Над шумом забытой метели,
Два светлые духа летели.
Они от земли удалялись,
И звездам чуть слышно смеялись,
И с Неба они увидали
За далями новые дали.
И стихли они понемногу,
Стремясь к неизменному Богу,
И слышали новое эхо
Иного чуть слышного смеха.
С Земли их никто не приметил,
Но сумрак вечерний был светел,
В тот час как они над Землею
Летели, покрытые мглою.
С Земли их никто не увидел,
Но доброго злой не обидел,
В тот час как они увидали
За далями новые дали.
Константин Бальмонт
«Где-то бродят твои сны, королевна?
Далеко ли до весны травам древним?
Шёлком твои рукава, королевна,
Белым вереском вышиты горы.
Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе;
Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною.
Ты платишь за песню полной луною,
Как многие платят мелкой монетой.
Я отдал бы всё, чтобы быть с тобою,
Но, может, тебя и на свете нету...»
источник: http://babiki.ru/blog/kulturnoe-nasledie/26695.html