Катюша гладила кота
У своего подъезда.
«Какая же ты Красота,
Как… кошечка-невеста!»

А рядом проходила мимо
Старушка по дорожке.
«Люблю животных этих милых,
Но гладишь ты не кошку!»

От той Красы не отступила
Катюша ни на шаг,
Тихонечко проговорила:
«Знать, милый ты… кошак!»

Уж отболела Ларочка
Простудою своей.
Общаться с папой, с мамочкой,
Ей стало веселей.

Её выздоровления,
Осталось ждать чуть-чуть.
(Хвораем, боле менее,
Мы все, когда-нибудь)

Последние таблеточки,
Что доктор прописал,
Глотать осталось деточке.
Тому и час настал.

Напомнили таблетку взять --
Принять её пора.
«Ты не забыла, что нельзя
Ни есть, ни пить с утра?

А почему вдруг глазки в пол?
Никак, с едой, что было?
Ведь помнила всё до сих пор,
Неужто позабыла?»

Призналась дочь, как на духу.
Обманывать не стала.
Хоть крошки не было во рту,
Но слюнки, всё ж… глотала!

Зашёл в сарай свой, как-то раз,
Мужик, там лошадь на бревне,
Лежит, вот-вот концы отдаст.
Бегом, чтоб сообщить жене,
Мол, лошадь, надо заколоть,
Пока не померла.
Жена, аж вызвалась помочь,
(Хоть вряд ли, чем могла).

Свинья, подслушав разговор
Супружеской четы,
В сарай, стремглав, во весь опор…
«Ты на краю беды!

С одним условием совет,
Тебе я дать могу,
Лишь сможешь ты остаток лет,
Быть у меня в долгу!»

Перехватило у больной,
Тот час, в зобу дыханье.
«Ну говори же, боже мой,
Ведь вся я во вниманье!»

«Не каждый может это знать,
Лишь я об этом знаю:
Должна скакать и громко ржать,
Ты, по всему сараю»

Пришёл хозяин с тесаком
И видит – ошибался!
Что было дальше, жест знаком --
Опять к жене помчался.

И новость, новую свою,
Поведал, сам не свой.
Зарезали они свинью,
В честь новости такой...

Хоть сунула свинья свой нос,
Как говорят, в чужой вопрос,
Но ей, свинье, уж всё равно,
Дадим свободу мыслям --

Коль делаешь кому добро,
То делай бескорыстно!

Уж накатались на качелях,
Подружки, в самом деле.
Всё хорошо, когда всё меру.
На лавочку присели.

Наскучила зевота им.
Знать, скука, всё ж взяла своё.
«Давай, подруженька вдвоём,
С тобой пофантазируем? --

Хотела бы ты птичкой стать?
Я ласточкой была б.
Могла бы в облаках летать,
Красивою слыла!»

«Пожалуй, вовсе никакой,
Я птичкою не стала.
И в облаках летать одной,
Покажется мне мало!

Ведь нужно, чтоб одной летать,
Терпения набраться.
А клюв, об этом надо знать,
Мешает… целоваться!

На папиной шее расселась Танюша.
На даче, одной, без подружек, ей скучно.
«Давай-ка, мы, папа, от этой стоянки,
Поскачем до озера через полянку!»

Рад папа, что дочка на шее его,
Пустился он вскачь со своим «И-го-го!»
Однако, до озера лишь «доскакал»,
Признался Танюше, что очень устал.

Сочувствуя папе, его понимая --
«Что очень устал ты, конечно, я знаю!
Не стану тебя никуда больше гнать,
Поскачем с тобой на стоянку опять!»

Однажды за своим хвостом
По кругу котик бегал.
Уставший к вечеру, о том
Коту-отцу поведал.

«А, знаешь ли, что говорят
Мне часто в суете --
От жизни уж не жди наград,
Ведь счастье всё -- в хвосте!

Так и кружился целый день...
Устал, ни дать, ни взять.
А, ведь всего, казалось, дел -
Себя за хвост поймать!

Тем самым счастье, наконец,
Поймать и удержать.
Быть может, дашь совет, отец,
Чтоб сладко было спать?»

С улыбкою в свои усы,
Ответил старый кот:
«Я был таким, как ты, мой сын.
Ловил свой хвост, так вот,

Чтоб, наконец, пришёл покой,
Не помешает знать;
Хвост не поймал, ни дать, ни взять,
Но он - всегда с тобой!»

У сыночка в спальне тишь,
Но неймётся маме,
Посмотреть, как спит малыш.
Маму - понимаем!

Шёпотом, не разбудила, чтоб:
«Спишь уже, мой мальчик?
Знать, во сне к тебе пришёл
Твой любимый зайчик!»

И сыночек ей сквозь сон:
«Сплю давно я, мама,
Но, пока, он не пришёл,
У меня… реклама!»

Случайно вдруг, в возникшем споре,
(Кто счастлив более из них),
Ворона ласточке, невольно,
Продекламировала стих:

«Твоя краса цветёт весною,
Лишь раз в году ты наяву,
А счастье, круглый год со мною…
Всех птиц, зверей - переживу!»

Эзоп, подслушав разговор,
Поведал лишь сюжет.
В нём нет морали до сих пор,
Нравоучений нет…

Но, коли нам Эзоп не врёт,
Знать, чей-то Красоты полёт,
Кому-то (и спустя века),
Никак покоя не даёт!