Воздействие красоты на нас действительно загадка. Является ли красота эротичной? Можно ли отделить влечение к прекрасной скульптуре от неутолимого желания владеть шедевром природной селекции в отношении человеческой единицы? В век отрицания внешнего немногие осмелятся рассуждать об этом.
Красота неотъемлема от эмоций, наслаивающихся друг на друга, как арабески.
***
…Она пахнет аптечным кремом и холодными мужскими духами. Она высокая, как вошедший в пору юноша. В институте она носила гусарский наряд, а теперь деликатно подчеркивает формы Афродиты закрытыми блузами с поясом и узкими леггинсами, заправленными в длинные сапоги. У нее лицо Софи Лорен и Моники Белуччи, только еще краше благодаря размашистой, светлой белорусской породе - и вся она, с этими формами и с этим лицом-цветком, с узкими пальцами и тонкими запястьями аристократки удивительно похожа на молодого щеголя из окружения Уайлда, на переодетого женщиной Великого Князя, играющего в домашнем спектакле, на прекрасного убийцу в богато изукрашенном русском костюме.
***
…Она пахнет нежно и прохладно, ее дыхание отдает молоком, мои руки немеют в густой массе черных волос, ниспадающих живым каскадом... чистая Тамара Врубеля, или его же Демон с запекшимися губами. Я с благоговением касаюсь кистями фарфорового лица. Из точной линии бровей убежал волосок - один-единственный из ряда вон. Она явилась без капли косметики, с зарницей румянца, в сером трикотажном платье, смело очерченная и наглухо закрытая. Невеличка, всего-то на семь сантиметров выше меня, длинноногая, точеная, словно балерина советского фарфора. Мы слишком похожи для сексуальной искры. Зеркало. Аутоэротизм.
***
...В юности он внезапно перецвел лицом в прекрасную девушку и в 17 лет сразил бы Висконти наповал. Мужики в заводском автобусе смеялись над ним; он занимался спортом, полный злого желания доказать, что вовсе не девочка и нечего грозить "разбить его хорошенькое личико" - кабы самому не разбиться! Но и взрослел он красиво, к тридцати трем годам воплотившись в демона с хлещущей из яростно-морозных глаз вулканической силой, с мощным разворотом плеч и животной линией узких бедер. Первый взгляд был как удар. Реальность пошатнулась, проваливаясь в "царство всякой тьмы и теней". Я подошла, жадно ища его запах и не находя в душной атмосфере зала. Но он был, неуловимый, не выраженный, разбитый ветром флер вороники и иван-чая - абсолют мужчины, от которого по-звериному хочется зачинать детей на кудрявом ковре лесотундры.
