Аэрофобия

Мои взаимоотношения с самолетами начались еще в глубоком детстве. И начались они, как ни странно, с бумажных пакетов. В руках окружающих меня пассажиров, которые активно их эксплуатировали. Трехлетнему ребенку смотреть на это было забавно. Особенно активничала моя родная бабушка, к которой, собственно, мы и летали. Часто и тоже активно. На Урал. Туда-сюда, туда-сюда, перелетные.

Благодаря этому, в настоящее время я вообще не в курсе, тошнит мой организм в полетах, или он нормально к таким вещам относится. Яркие воспоминания детства не позволяют мне рисковать, и перед каждым полетом рука непроизвольно хватает горсть противоукачивающих пилюль и разом отправляет их куда следует.

Но это все не по теме. Тема началась в конце девятого класса. Тогда моя мама решила отправить родную дочь, меня то есть, из дома куда подальше. Самым дальним на тот момент местом ей показалась Америка. Я удивилась, восхитилась и принялась радостно паковать чемоданы. Тот факт, что до пункта назначения лететь было 11 часов, меня ни капли не страшил. Я просто о нем не задумывалась.

И вот в марте месяце мы, дружной компанией из десятка подростков и трех педагогов, загрузились в Боинг 767. Расселись по своим местам. Кресла оказались очень мягкими и удобными. Синенькими.

Сижу я в своем синеньком кресле и вдруг начинаю медленно осознавать, что сейчас мы взлетим. В воздух. Высоко. Очень высоко. Паника схватила меня за шкирку. Бороться с ней алкоголем в том возрасте я еще не умела. Страха опозориться перед «коллегами» и показаться в их глазах трусом у меня тоже не существовало. И поэтому побелевшие пальцы вцепились в подлокотники кресла, а несчастная девятиклассница в моем лице, без особых раздумий, разрыдалась и взмолилась: «Выпустите меня отсюда!!! Не нужна мне ваша Америка!!! Я жить хочууууу!!!» « Хотеть не вредно», - посочувствовал самолет и взмыл высоко в небеса.

Паника отступила, когда полет «стабилизировался». Самолет, незаметно для моего организма, плавно разрезал воздушное пространство. И даже турбулентность над Атлантическим океаном я восприняла, как забавный аттракцион: ну подумаешь, ноги в проход выбрасывает – русские горки, «Йухууу». Самолет крутило около получаса. Взрослые вроде как молились, а нас такая тряска очень даже забавила. Зато сейчас вспоминаю и не забавно, почему-то, ни капли…

В Чикаго нас ждал следующий рейс, до Детройта. Увидев в окно терминала летающий катафалк небольших размеров тусклого обшарпанного цвета, вместо полюбившегося надежного (?) Боинга, мы несколько поднапряглись всем составом. Он точно взлетит?

Он взлетел. Лететь было недалеко. Часа полтора по времени. За это время я, девочка, абсолютно неговорящая по-английски, вполне даже сносно заговорила на незнакомом наречии. Разговоры вела в основном со стюардессами: «А сколько нам еще лететь?» - спрашивала я у них с регулярностью в пять минут. После этого на всякий случай уточняла у своего американского соседа, правильно ли я поняла ответ. Сосед информацию подтверждал. Заодно рассказал, что он летает этим рейсом каждый день – с работы домой. Тем самым немного меня успокоил.

В точке моего высшего успокоения мерный шум самолета внезапно затих. Мы поняли это первыми, т.к. сидели в непосредственной близости от турбин. «Ааааа!», - нежно проорала я соседу на ухо. «Без паники!» - посоветовал сосед, затравленно озираясь в поисках сотрудников транспортного средства. Сотрудники оперативно попрятались. И покинули свое укрытие только после того, как шум возобновился. Ффух, долетели.

Обратно лететь было проще. Я очень хотела домой.

***

В следующий раз я рискнула взмыть в воздух в 2004 году. Пункт назначения тот же – Соединенные Штаты Америки. Было немного страшно, но здесь я уже не имела права этот свой страх показывать – студентка третьего курса Университета, вокруг такие же студенты, перед которыми никак нельзя опозориться. Мы громко шутили, смеялись и делали вид, что самолетами каждый из нас летает чуть ли не ежедневно.

Обратный путь опять же прошел практически безболезненно.

***

Ситуация повторилась в 2005. И почему мне тогда казалось, что я боюсь летать?

***

В 2006 массовые падения самолетов авиакомпании «Сибирь» заставили меня сильно призадуматься и понервничать перед путешествием в Испанию. Но ввиду отсутствия на борту нашего самолета надписи «Сибирь», перелет все же состоялся.

***

В 2007 – командировка в Швецию. Нас летело трое: я, Машка и Анжелика - наш начальник. Мы с Машкой беззаботно вошли в здание аэропорта.

- Все в бар, - мрачно скомандовала Анжелика. – Пьем.

Начальник сказал «Пьем!», значит пьем. Пили немного, но на рейс после этого бежали быстро.

Мы с Машкой продолжали радостную беседу, а Анжелика – мать троих, на тот момент, детей – пристегнула ремни, сложила руки на коленях и трагично замерла. Лицо ее окаменело, и она отказывалась даже поворачивать в нашу сторону голову. На вопросы отвечала кратко, почти не открывая рта.

Здесь, наверняка, у большинства сложилось мнение, что Анжелика – этакая мрачная тетка лет за 60, впервые увидевшая самолет и, ввиду этого, написавшая предварительно основательное завещание? Не угадали. Анжелика – это один из самых веселых, остроумных и деятельных людей, которых я встречала в своей жизни. А на самолетах она летает чуть ли не каждый месяц. Но это совсем не мешает ей панически их бояться. «У меня дети», - вот ее краткий ответ.

«Странно… - в тот момент подумала я. – Ну я, конечно, тоже не заядлый летун, но чтобы вот так вот…»

***

Следующие несколько лет прошли для меня в безвоздушном пространстве – со страдающим ушами ребенком особо не разлетаешься.

Но самолеты мне снились. Регулярно. И всегда приблизительно по одному сценарию: мы садимся в самолет, самолет никак не может взлететь, а когда все-таки умудряется подняться в воздух, немедленно падает. Здесь я могла в деталях наблюдать процесс падения, в мозгу отпечатывалась каждая начисто снесенная крыльями верхушка дерева, и рытвины-канавы того поля, куда мы в итоге с треском обрушались.

Я просыпалась в холодном поту, сердце учащенно билось. Только не самолеты. Пожалуйста, не надо больше самолетов!

За эти шесть нелетных лет моя аэрофобия развилась настолько, насколько ее не смог развить ни один 11-часовой перелет. В прошлом году я уверенно заявила мужу: заграница тебе со мной не светит, я никогда не смогу приблизиться к самолету ближе посадочного рукава.

***

И с такими вот радужными мыслями летом этого года мы с моей подругой Юдиной отправились в Лондон.

- В бар, - сказала я, как когда-то Анжелика. – Пьем.

Алкоголик из меня вышел никудышный. Малопьющий.

Опытный летун Юдина надо мной похихикивала.

- Я никуда не полечу! – уверенно заявила я, поедая копченую колбаску вместо спиртного.

- Куда ты денешься? – Юдина отчего-то безоговорочно была уверенна в моем будущем. Она продолжала надо мной снисходительно похихикивать и с достоинством потягивать свой виски с колой.

В самолет я зашла добровольно. Собрав всю волю в кулак. Практически молча. Левый глаз предательски подергивался.

Сели. Начали выруливать по полосам. Остановились. Ну все, сейчас «ууууу», поднимутся закрылки и разгон.

- Юдина, говори со мной. Пожалуйста.

- Я буду спать, - ответила суровая Юдина и реально приготовилась ко сну.

- Нет, Юдина, ты будешь говорить со мной.

Самолет начал отрываться от земли. Слезы непроизвольно брызнули у меня из глаз. Кто воспитает моего ребенка? Кому он кроме меня нужен? Да на кой Тауэр мне сдался этот Лондон??

Юдина почти понимающе хихикнула и в качестве поддержки проговорила со мной все три часа полета. Она не знала, что все эти три часа во время ее реплик я отчаянно молилась. «Самолеты обычно падают на взлете или посадке, - крутились в голове напутственные слова одного знакомого. – Взлетишь, и молиться можешь переставать, - так мне советовал этот стильный и очень красивый парень не самой традиционной ориентации. – Я всегда так делаю, ни разу не упал, как видишь. Покушай лучше курочку, ммм, вкусненькая у меня сегодня получилась! Девочки, к столу!»

 Курочка тогда действительно получилась очень вкусненькая, но даже воспоминания о ней не могли заставить меня прекратить свои судорожные молитвы.

Я попыталась читать книгу на полузабытом английском. На моменте, когда главный герой отчитывал героиню за уничтоженние свиных хвостиков, я поняла, что чтение лучше оставить до более спокойных времен и включила какую-то американскую комедию. Почему-то было несмешно.

Немного спасало присутствие в крови некоторого количества алкоголя.

После благополучной и самой удачной в моей жизни посадки я клятвенно заверила Юдину, что обратно я домой не полечу! Незаконно пересеку Ла-Манш, постигну все премудрости автостопа, но в этой камере пыток ноги моей больше не будет.

- Куда ты денешься? – мудро заметила Юдина и в очередной раз не ошиблась.

***

Обратный рейс был намечен на 8 утра. Из дома нужно выехать крайнее в пять. Пить алкогольные напитки в пять часов утра я физически не способна. Затащить меня в самолет без допинга было бы проблематично. Мы решили не спать. Чтобы в самолете не до страхов было. Суши, роллы и прочие мисо-супы закончились к часу ночи. Студенческие воспоминания - к трем часам. В половине четвертого мы дружно отрубились.  Кто где мог. Чуть позже Юдина досматривала сны в метро, а мне не давали уснуть мысли о предстоящем полете.

Самолет взлетел.

- Наташка, поговори со мной!

- Я буду спать, - на этот раз суровая Юдина свое слово сдержала и улеглась на три сиденья разом.

Так страшно мне не было никогда. Каждую секунду я буквально кожей чувствовала, что самолет уже начинает свой путь в никуда. Крыло явно намеревалось отвалиться, а турбина сожрать мигрирующую в жаркие страны ворону. Читать было невозможно – поросячьи хвостики намеренно преследовали меня по тексту. Телевизор вообще ничего не показывал, кроме информации о том, что до окончания полета осталось ноль минут ноль секунд. Данная информация повергла меня в состояние еще большего шока, и я предпочла избавиться от ее источника.

В соседнем ряду женщина с двумя детьми тоже, видимо, активно молилась. Лицо ее выражало вселенскую скорбь и смирение. От детей она слабо отмахивалась, поминутно закатывая глаза к небу. Или небо теперь под нами? Не важно. Она явно готовилась к чему-то нехорошему... Нет, нельзя мне смотреть в ее сторону, ее бледная личность еще больше нагнетает обстановку.

Полежу немножко. Разулась, легла на два сиденья, почти поместилась.

Сон ко мне не шел. Как мне казалось. Через какое-то время я поняла, что в полусонном бреду распеваю однообразную молитву на мотив залихватской песни. В тот же момент стало очевидным, что я проспала завтрак.

- Отдайте мне мой завтрак! – бросилась я к английским стюардессам. Отдали. Накормили. Приземлили.

- Все! Теперь я точно напьюсь! – радостно заявила я Юдиной.

До поезда было еще 11 часов. Мы заняли столик с видом на взлетную площадку. Чувство необычайной легкости посетило мой измученный организм. Я сделала это! Я приземлилась! И больше не надо стесняться бояться.

Проснулась я часа через три. В окружении пустых стаканов из-под сока, тарелок из-под окрошки и радостно поглядывающей на меня Юдиной.

- Выспалась, дорогая?

- Где я??

- На столике. С видом на взлетную полосу. А говорила, что не умеешь спать вне кровати. Врушка.

***

Я очень люблю путешествия и незнакомые страны. Но решусь ли еще раз пройти через все это? И как скоро? Сны о внеплановых приземлениях уже начали сниться. Вчера был первый.