Будь Спонтанным
Когда ты действуешь, ты всегда действуешь из прошлого. Ты действуешь из опыта, который накопил, ты действуешь из заключений, к которым пришел в прошлом, — как ты можешь быть спонтанным?
Прошлое главенствует, и из-за этого прошлого ты не можешь даже видеть настоящего. Твои глаза так полны прошлым, дымом прошлого, что такое великое видение невозможно. Ты не можешь видеть! Ты почти совершенно слеп — слеп из-за дыма, слеп из-за прошлых заключений, слеп из-за знания.
Знающий человек — самый слепой человек в мире.
Поскольку он действует из своего знания, он не видит, что происходит. Он просто продолжает механически действовать. Он чему-то научился; это стало в нем заготовленным механизмом, и он действует из него. Есть одна знаменитая история.
В Японии было два храма, враждебных друг другу, как во все века было со всеми храмами. Священники до такой степени не выносили друг друга, что перестали даже смотреть друг на друга. Если они сталкивались на дороге, они не смотрели друг на друга. Они перестали разговаривать; многие века священники этих двух храмов не разговаривали друг с другом.
Но у каждого из священников был маленький мальчик — чтобы им служить и выполнять поручения. Оба священника боялись, что мальчики, в конце концов, есть мальчики, и они могут подружиться друг с другом.
Один священник сказал своему мальчику:
— Помни, другой храм нам враждебен. Никогда не разговаривай с мальчиком из другого храма. Это опасные люди — избегай их, как опасной болезни. Беги от них, как от чумы!
Мальчику стало интересно... потому что он уставал, слушая проповеди. Он не мог их понять. Читались странные писания, он не понимал их язык; обсуждались великие, извечные проблемы. Ему было не с кем играть, не с кем даже поговорить. И когда ему сказали: «Не разговаривай с мальчиком из другого храма», в нем возникло большое искушение. Именно так возникают искушения. В тот день он не мог удержаться от того, чтобы не заговорить с другим мальчиком. Увидев его на дороге, он спросил:
— Куда ты идешь?
Другой мальчик был немного философ; слушая всю эту великую философию, он стал философом. Он сказал:
— Иду? Никто не приходит и не уходит! Все случается... Туда, куда меня несет ветром...
Он слышал, как мастер много раз говорил, что именно так живет будда — как мертвый лист, и движется туда, куда его несет ветер. И мальчик сказал:
— Я не иду! Нет никакого делающего, как я могу идти? Что за ерунду ты говоришь? Я мертвый лист. Куда бы меня ни принес ветер...
Другой мальчик лишился дара речи. Он не смог даже ответить. Он не смог найти никаких слов. Он был очень смущен, ему было стыдно, и он почувствовал:
«Мой мастер был прав, запрещая мне разговаривать с этими людьми — они действительно опасны. Что это за разговор? Я задал простой вопрос: «Куда ты идешь?» Фактически я уже знал, куда он идет, потому что мы оба идем на рынок купить овощей. Хватило бы простого ответа».
Он вернулся домой и сказал своему мастеру:
— Извини, прости меня. Ты запретил мне, но я тебя не послушался. Фактически из-за твоего запрета возникло искушение. В первый раз я заговорил с этими опасными людьми. Я только задал простой вопрос: «Куда ты идешь?», а он стал говорить странные вещи: «Никто не приходит, никто не уходит. Кто приходит? Кто уходит? Я полная пустота»; он говорил: «...Я точно, как мертвый лист на ветру. И куда бы меня ни нес ветер...»
Мастер сказал:
— Я же тебе говорил! Ну ладно, завтра встань на том же месте, и когда он придет, спроси его снова: «Куда ты идешь?» И когда он скажет все эти вещи, просто скажи: «Это правда. Да, ты мертвый лист, как и я. Но когда ветер не дует, куда ты идешь? Куда тогда ты можешь идти?» Скажи только это, и это его смутит — а его нужно смутить, его нужно победить. Мы постоянно соперничаем, и этим людям до сих пор удавалось победить нас в каждых дебатах. Поэтому завтра победить должны мы!
Встав рано утром, первый мальчик подготовил ответ и повторил его много раз, прежде чем выйти из дома. Потом он встал на том же месте, где второй мальчик появился вчера, еще несколько раз повторил ответ, и вот он увидел второго мальчика. Он сказал про себя: «Ну, сейчас я ему покажу!»
Второй мальчик приблизился. Первый спросил:
— Куда ты идешь?
И он надеялся, что сейчас придет возможность...
Но второй мальчик сказал:
— Куда меня несут ноги...
Никакого упоминания о ветре, никаких разговоров о пустоте, никакой речи о не-действии... Что делать? Весь его готовый ответ выглядит абсурдным. Теперь говорить о ветре будет неуместно. Он снова потерпел поражение, и теперь ему стало действительно стыдно от собственной глупости, и он подумал: «Этот мальчик, несомненно, знает странные вещи. Теперь он говорит: "Куда меня несут ноги..."»
Он вернулся к своему мастеру.
Мастер сказал:
— Я же просил тебя не разговаривать с этими людьми! Они опасны, мы знаем это по многовековому опыту. Но теперь мы должны что-то предпринять. Поэтому завтра снова спроси: «Куда ты идешь?», и когда он скажет:
«Куда меня несут ноги», скажи ему: «А если у тебя нет ног, что тогда?..» Так или иначе, его нужно заставить умолкнуть.
Поэтому на следующий день он снова спросил:
— Куда ты идешь? — и стал ждать ответа. И второй мальчик сказал:
— Я иду на рынок купить овощей.
Человек обычно действует из прошлого — а жизнь продолжает меняться. У жизни нет обязательства, соответствовать вашим заключениям. Именно поэтому жизнь так сбивает с толку — сбивает с толку знающего человека. У него есть все заготовленные заранее ответы, Бхагавадгита, Святой Коран, Библия, Веды. У него все заготовлено, он знает все ответы. Но жизнь никогда не задает дважды одного и того же вопроса; поэтому знающий человек никогда не дотягивает до жизни.
Будь Решительным
Ум всегда не решителен. Дело не в уме одного или другого человека; ум есть нерешительность. Действие ума состоит в том, чтобы колебаться между двумя полярными противоположностями и пытаться найти правильный выход. Это все равно, что закрыть глаза, чтобы найти дверь. Конечно, ты почувствуешь, что висишь между двумя возможностями — пойти в ту или в эту сторону; ты будешь всегда в состоянии или-или. Именно это и есть природа ума.
Сирен Кьеркегор был великим датским философом. Он написал книгу «Или-Или». Это был его собственный жизненный опыт — он не мог принять решения ни в чем! Все было всегда так, что если он решал в пользу одного, правильным казалось другое. Если он решал в пользу другого, правильным казалось первое. Он остался холостым, хотя одна женщина очень любила его и сделала ему предложение. Но он сказал:
— Я должен это обдумать: женитьба — это большое дело, и я не могу сразу сказать «да» или «нет».
И так он и умер с этим вопросом, и так и не женился.
Он прожил долго, может быть, семьдесят лет, и все это время постоянно спорил и дискутировал, но не нашел никакого ответа, о котором можно было бы сказать, что это предельный ответ, у которого нет равнозначной противоположности. Он никогда не смог стать профессором. Он заполнил заявление, у него были самые лучшие из возможных квалификации — у него на счету было много книг, такой огромной важности, что даже через столетие они все еще современны, не устарели, не отстали от времени. Он заполнил заявление, но не смог его подписать — из-за «или-или»... поступить в университет или нет? Это заявление было найдено, когда он умер, в маленькой комнате, где он жил.
Он останавливался на перекрестках на много часов, чтобы решить, повернуть направо или налево!.. Весь Копенгаген знал о странностях этого человека, и дети дали ему кличку «Или-Или», и куда бы он ни шел, его провожали криками: «Или-Или!» Видя эту ситуацию, перед смертью его отец ликвидировал весь бизнес, собрал все деньги, положил их на счет и организовал таким образом, чтобы каждый месяц первого числа Кьеркегор получал определенную сумму денег. Таким образом, всю жизнь он мог, по крайней мере, выжить... и вы удивитесь: в тот день, когда он возвращался домой, взяв последнюю сумму денег первого числа — деньги кончились — он упал на улице и умер. С последней суммой денег! Это был правильный поступок. Что еще делать? — что он мог сделать, когда кончится этот месяц?
Он пытался писать книги, но не мог решить, опубликовать их или нет; он оставил все свои книги неопубликованными. Они имеют огромную ценность. Каждая книга — это глубокое проникновение в природу вещей. Он писал о каждом предмете, он добрался до самых корней, до мельчайших деталей... гений, но гений от ума.
В этом состоит проблема ума — и чем лучше у тебя ум, тем больше будет эта проблема. Меньшие умы не сталкиваются до такой степени с этой проблемой. Именно ум гения застревает между двумя полярностями и не может выбрать. И тогда он чувствует себя в подвешенном состоянии.
Но вот что я вам говорю: быть в подвешенном состоянии — в природе ума. В природе ума быть между полярными противоположностями. Пока ты не переместишься из ума и не станешь свидетелем всех его игр, ты никогда не будешь решительным. Даже если иногда ты что-то решишь вопреки уму, то раскаешься, потому что тебя будет преследовать другая половина, против которой было решение: может быть, правильно было это, а твой выбор был неправилен. И теперь узнать это невозможно. Может быть, выбор, который ты отложил в сторону, был лучше. Но даже если бы ты выбрал то, ситуация оказалась бы прежней. Тогда тебя преследовал бы этот выбор, отложенный в сторону.
Ум — это в своей основе начало сумасшествия. И если ты слишком в нем, он сведет тебя с ума.
В моей деревне я жил напротив дома ювелира. Я сидел перед его домом, и я узнал, что у него была любопытная привычка: он запирал лавку, а затем два или три раза дергал дверь, чтобы проверить, действительно ли она заперта. Однажды я возвращался с реки, и он как раз закрыл лавку и шел домой. Я сказал:
— Но ты же не проверил!
— Что? — сказал он.
— Ты не проверил замок!
Он его проверил — я видел, как он дернул его три раза, но теперь я создал ситуацию, и ум всегда готов... И он сказал мне:
— Может быть, я забыл — я должен вернуться. Он вернулся и стал снова проверять замок. Это стало моей радостью — каждый раз, когда он уходил... он покупал на рынке овощи, и я подходил к нему и говорил:
— Что ты здесь делаешь? Ты же не проверил замок! Он бросал свои овощи и говорил:
— Я сейчас вернусь; я только должен пойти и проверить замок.
Однажды, даже на вокзале... он покупал билет, чтобы куда-то ехать, и я подошел к нему и сказал:
— Что ты делаешь? Замок!
— Боже мой, разве я его не проверил? — сказал он.
— Нет! — сказал я.
— Теперь ехать невозможно... — сказал он. Он вернул билет, пришел домой и проверил замок. Но тогда возвращаться на вокзал было уже слишком поздно — поезд уже ушел. И он мне верил, потому что я всегда сидел перед домом.
Постепенно это узнали все, и куда бы он ни пришел, люди говорили:
— Куда ты? А ты проверил замок?
В конце концов, он разозлился на меня. Он сказал:
— Наверное, это распространяешь ты, потому что, куда бы я ни пришел, все говорят мне об этом замке...
— Не слушай их, — сказал я. — Пусть себе говорят, что им угодно...
— Что значит, не слушай! Если они правы, я пропал навеки. Я не могу так рисковать. Поэтому, прекрасно зная, что этот человек, может быть, лжет, я все равно пришел проверить этот замок. Я где-то внутри знаю, что проверил его, но кто знает точно?
Ум никогда ни в чем не уверен.
Если ты остаешься между двумя полярностями ума, в промежутке — всегда: делать или не делать? — ты сойдешь с ума. Ты сошел с ума! Прежде чем это случится, выпрыгни и посмотри на ум снаружи.
Осознавай ум — его светлую сторону, его темную сторону, его правоту, его неправоту. Какой бы ни была полярность, просто осознавай ее. Две вещи произойдут из этой осознанности: во-первых, ты не ум, и во-вторых, эта осознанность имеет решительность, которой никогда не бывает у ума.
Ум в своей основе нерешителен, а осознанность в своей основе решительна. Поэтому любое действие из осознанности тотально, полно, лишено раскаяния.
Я никогда в жизни ни о чем не раздумывал снова, не было ли лучше вместо этого сделать что-то другое. Я никогда не раскаивался. Я никогда не думал, что совершил какую-то ошибку, потому что не оставалось никого другого, чтобы говорить все эти вещи. Я действовал из осознанности — и это все мое существо. Тогда все, что происходит, — это все, что возможно. Мир может называть это правильным или неправильным, это его дело, но это не моя проблема.
Таким образом, осознанность выведет тебя из подвешенного состояния. Вместо того чтобы висеть между двумя полярностями ума, ты выпрыгнешь за пределы обеих, и ты сможешь увидеть, что эти полярности — полярности, только когда ты в уме. Если ты снаружи его, ты будешь удивлен тем, что это две стороны одной и той же монеты — нет речи ни о каком решении.
С осознанностью у тебя есть ясность, тотальность, позволение* — существование решает внутри тебя. Тебе не приходится думать, что правильно и неправильно. Существование берет тебя за руку, и ты движешься расслабленно. Это единственный способ, правильный способ. И это единственный способ быть в здравом рассудке; иначе ты останешься затуманенным.
Сирен Кьеркегор — великий ум, но, так как он был христианином, у него не было никакой концепции осознанности. Он может думать, и думать очень глубоко, но не может просто быть в молчании и наблюдать. Этот бедняга никогда не слышал ни о чем, подобном наблюдению, свидетельствованию, осознанности. Мышление было всем, о чем он когда-нибудь слышал, и он вложил всю свою жизнь в мышление. Он произвел великие книги, но не смог произвести для себя великой жизни. Он прожил жизнь в совершенном страдании.
Москва