Завершай Каждое Мгновение
Зачем нужно сновидение? Ты хотел кого-то убить и не убил — ты убьешь его во сне. Это расслабит ум. Утром ты будешь свежим — ты убил. Я не говорю, что ты должен пойти и убить, чтобы не нужен был сон! Но помни это: если ты хочешь кого-то убить, закрой двери своей комнаты и медитируй на убийство, сознательно убей его. Когда я говорю «убей его», я подразумеваю «убей подушку», сделай чучело и убей его. Это сознательное усилие, эта сознательная медитация даст тебе большое прозрение в самого себя.
Помни одно: сделай каждое мгновение законченным. Проживай каждое мгновение так, словно оно последнее. Лишь тогда ты закончишь его. Знай, что смерть может случиться в любой момент. Это мгновение может быть последним. Чувствуй: «Если я должен что-нибудь сделать, я должен это сделать здесь и сейчас, полностью !"
Я слышал историю об одном греческом генерале. Король почему-то был против него — какой-то дворцовый заговор. Это было в день рождения генерала. Он праздновал со своими друзьями. Внезапно пришел посланец короля и сказал генералу:
— Извини, мне тяжело тебе это говорить, но король решил, что в шесть часов тебя должны повесить. Подготовься к шести часам.
Собрались друзья, играла музыка. Все пили, ели и танцевали. Это было в его день рождения. Это послание изменило всю атмосферу. Все опечалились. Но генерал сказал:
— Не печальтесь, потому что это будет последней частью моей жизни. Давайте закончим танец, который мы танцевали, и давайте закончим наш пир. У меня теперь нет возможности закончить все это в будущем. И не провожайте меня в такой печальной атмосфере; иначе мой ум будет жаждать жизни снова и снова, и остановленная музыка, и прерванный праздник станут бременем в моем уме. Давайте это завершим. Сейчас не время останавливаться. Из-за него они продолжали танцевать, но это было трудно. Он один танцевал с еще большим пылом; он один пришел в более праздничное настроение — но всей остальной группе было просто не по себе. Его жена плакала, но он продолжал танцевать, продолжал разговаривать с друзьями. И он был так счастлив, что посланец вернулся к королю и сказал:
— Это редкий человек. Он услышал послание, но не опечалился. И он воспринял его совершенно по-другому — абсолютно непостижимо. Он смеется и танцует, и он в праздничном настроении, и он говорит, что, поскольку эти мгновения для него последние, и теперь будущего нет, он не может тратить их впустую — он должен их прожить.
Сам король пошел посмотреть, что происходит. Все были печальны и плакали. Только генерал танцевал, пил, пел. Король спросил:
— Что ты делаешь? Генерал сказал:
— Это было моим жизненным принципом — постоянно осознавать, что смерть возможна в каждое мгновение. Благодаря этому принципу я проживал каждое мгновение как можно более тотально. Но, конечно, сегодня ты сделал это абсолютно ясным. Я благодарен, потому что до сих пор я только думал, что смерть возможна в каждое мгновение. Я просто думал. Где-то позади пряталась мысль, что этого не произойдет в следующее мгновение. Было будущее. Но ты полностью отбросил для меня мое будущее. Этот вечер — последний. Жизнь теперь так коротка, что я не могу ее откладывать.
Король был так счастлив, что стал учеником этого человека. Он сказал:
— Научи меня! Это алхимия. Именно так и нужно прожить жизнь; это искусство. Я тебя не повешу, будь моим учителем. Научи меня жить в мгновении.
Мы откладываем. Это откладывание становится внутренним диалогом, внутренним монологом. Не откладывай. Живи прямо здесь и сейчас. И чем более ты живешь в настоящем, тем менее тебе будет нужно это постоянное «умствование», это постоянное мышление. Оно будет нужно меньше! Это происходит именно из-за откладывания, а мы постоянно откладываем все. Мы всегда живем в завтра, которое никогда не приходит и не может прийти; это невозможно. То, что приходит, приходит всегда сегодня, а мы продолжаем жертвовать сегодня ради завтра, которого нигде нет. Потом ум продолжает думать о прошлом, которое ты разрушил, которым ты пожертвовал ради чего-то, что не пришло. И он продолжает откладывать его на дальнейшие завтра.
Ты продолжаешь думать, что то, что ты упустил, ты сможешь наверстать когда-то в будущем. Ты никогда этого не наверстаешь! Это постоянное напряжение между прошлым и будущим, это постоянное упускание настоящего, этот внутренний шум... Пока он не остановится, ты не можешь упасть в молчание. Поэтому первое: попытайся быть тотальным в каждое мгновение.
Второе: твой ум такой шумный, потому что ты всегда думаешь, что его создают другие, что ты не ответственен. Поэтому ты продолжаешь думать, что в лучшем мире: с лучшей женой, с лучшим мужем, с лучшими детьми, в лучшем доме, в лучшем районе — все будет хорошо, и ты будешь в молчании. Ты думаешь, что ты не в молчании, потому что все вокруг тебя неправильно; как ты можешь быть в молчании?
Если ты думаешь таким образом, если это твоя логика, тогда лучший мир никогда не придет. Где бы ты ни был в этом мире, везде есть соседи, и везде есть жены, и везде есть мужья и дети. Ты можешь создать иллюзию того, что где-то существует рай, но везде один только ад. С таким видом ума везде лишь ад. Этот ум и есть ад.
Однажды Мулла Насреддин с женой пришли домой поздно ночью. Дом обокрали, и жена стала причитать и плакать. Потом она сказала Мулле:
— Это ты виноват! Почему ты не проверил замок, когда мы уходили?
К этому времени собралась вся округа. Это была такая сенсация — обокрали дом Муллы Насреддина! Все присоединились к ее песне. Один сосед сказал:
— Я всегда этого ожидал. Почему ты этого не ожидал? Ты так беспечен! Второй сказал:
— У тебя были открыты окна. Почему ты их не закрыл, прежде чем уйти из дома?
Третий сказал:
— Кажется, у тебя плохие замки. Почему ты их не заменил?
И все они показывали пальцами на Муллу Насреддина.
Он сказал:
— Одну минуту! Я не виноват.
Все соседи сказали в один голос:
— Кто же тогда, по-твоему, виноват?
— Как насчет самого вора? — сказал Мулла.
Ум продолжает во всем обвинять кого-то другого. Жена перекладывает ответственность на Муллу Насреддина, вся округа перекладывает ответственность на Муллу Насреддина, а этот бедняга не может переложить ее ни на кого из присутствующих, поэтому он говорит: «Как насчет вора?»
Мы постоянно во всем обвиняем других. Это дает тебе иллюзорное ощущение собственной правоты. Кто-то другой сделал что-то неправильное — А, Б, В. Этот подход — один из основных подходов ума. Во всем не прав кто-то другой, и каждый раз, когда мы можем найти козла отпущения, нам становится легче; бремя сброшено.
Для ищущего такой ум ничем не помогает; это препятствие. Такой ум — препятствие. Мы должны осознать, что, какой бы ни была ситуация, что бы с тобой ни происходило, ответствен ты и никто другой. Если ты ответствен, тогда что-то возможно. Если ответствен кто-то другой, тогда невозможно ничего.
Это основной конфликт между религиозным и нерелигиозным умом. Нерелигиозный ум всегда думает, что ответствен кто-то другой: измените общество, измените обстоятельства, измените экономические условия, измените политическую ситуацию, измените что-то, и все будет в порядке. Мы изменяли все столько раз, но ничто не в порядке. Религиозный ум говорит, что, какой бы ни была ситуация, если у тебя такой ум, ты будешь в аду, ты будешь в страдании. Ты не сможешь достичь молчания.
Прими ответственность на себя. Будь ответственным, потому что только тогда что-то можно сделать. Ты можешь сделать что-то только с самим собой. Ты не можешь изменить никого другого в этом мире, ты можешь изменить только самого себя. Это единственная возможная революция. Единственная возможная трансформация — это трансформация самого себя. Но об этом можно думать, лишь когда мы чувствуем себя ответственным.
Перестань Пытаться Быть Хорошим
Единственный грех — это неосознанность, а единственная добродетель — осознанность. То, чего нельзя сделать без неосознанности, — грех. То, что можно сделать только в осознанности, — добродетель. Невозможно убить, если ты осознан; невозможно вообще никакое насилие, если ты осознан. Невозможно насиловать, красть, мучить — все это невозможно, если есть осознанность. Лишь когда царит неосознанность, в ее темноте в тебя входят всевозможные враги.
Будда сказал: «Если в доме горит свет, воры его избегают, и если сторож бодрствует, воры даже не попытаются в него войти. А если люди ходят и говорят внутри, и дом еще не спит, совершенно невозможно, чтобы воры даже подумали об этом».
Точно то же самое и с тобой: ты в доме, где нет никакого света. Обычное состояние человека — это состояние механического функционирования: homo mechanicus . Ты человек только по названию — во всем остальном ты просто умелая, обученная машина, и все, что бы ты ни делал, будет неправильно. И помни, я говорю все, что бы ты ни делал, — даже твои добрые деяния не будут добродетельными, если ты неосознан. Как ты можешь быть добродетельным, если ты неосознан? Позади твоей добродетели будет стоять огромное, гигантское эго — это неизбежно.
Даже твоя святость, выработанная и привитая с большим трудом и усилиями, тщетна. Потому что она не принесет простоты и скромности, не принесет того великого опыта божественности, который происходит, только когда исчезает эго. Ты будешь жить респектабельной жизнью святого, но останешься таким же бедным, как и любой другой, — гнилой внутри, ты будешь вести бессмысленное существование. Это не жизнь, это только овощное существование. Твои грехи будут грехами, грехами будут и твои добродетели. Твоя безнравственность будет безнравственной, и равно безнравственной будет и твоя нравственность.
Я не учу нравственности, я не учу добродетели — потому что знаю, что без осознанности это только притворство, лицемерие. Они делают тебя фальшивым. Они не освобождают тебя, они не могут тебя освободить. Напротив, они заключают тебя в тюрьму.
Достаточно только одной вещи: осознанности — это главный ключ. Он отпирает все замки существования. Осознанность означает, что ты живешь от мгновения к мгновению, бдительный, осознающий себя и все, что вокруг тебя происходит, в отклике, от мгновения к мгновению. Ты как зеркало, ты отражаешь — и отражаешь так тотально, что, какое бы действие ни родилось из этого отражения, оно будет правильным, потому что оно подходит к существованию и с ним гармонично. Оно на самом деле возникает не в тебе — ты его не делаешь. Оно возникает в тотальном контексте — ситуации, тебя и всего остального, что в нее вовлечено. Из этой цельности рождается действие — это не твое действие, ты не решил сделать это таким образом. Это не твое решение, это не твоя мысль, это не твой характер. Ты этого не делаешь, ты только позволяешь этому случиться.
Это точно так, словно ты просыпаешься рано утром, солнце еще не взошло, и на пути ты видишь змею — нет времени думать. Ты можешь только отражать — нет времени решать, что делать и чего не делать, — ты тотчас же отскакиваешь! Обратите внимание на слово тот час же — не теряя ни единого мгновения, ты тотчас же отскакиваешь с дороги. Позднее ты можешь сесть под деревом и подумать о том, что случилось, и как ты это сделал, и похлопать себя по спине за то, как хорошо это получилось. Но, фактически, ты этого не сделал — это случилось. Это случилось во всей полноте контекста. Ты, змея, опасность смерти, попытка жизни защитить себя... в это вовлечена еще тысяча и одна вещь. Вся целостность ситуации вызвала это действие. Ты был просто проводником.
И это действие подходит. Ты его не делаешь. В религиозных терминах мы можем сказать, что Бог сделал это посредством тебя. Это только религиозный способ это сказать, вот и все. Целое действовало посредством части.
Это добродетель. Ты никогда в этом не раскаешься. И это по-настоящему освобождающее действие. Как только оно случилось, с ним покончено. Ты снова свободен действовать; тебе не придется носить это действие в голове. Оно не станет частью твоей психологической памяти; оно не оставит в тебе раны. Оно было так спонтанно, что не оставит в тебе никакого следа. Это действие никогда не станет кармой. Это действие не оставит на тебе никакой царапины. Действие, которое становится кармой, — это действие, которое на самом деле не действие, а реакция, которая приходит из прошлого, из памяти, из мышления. Ты решаешь, выбираешь. Это происходит не из осознанности, а из неосознанности. Тогда это грех.
Все мое послание состоит в том, что тебе нужно сознание, не характер. Сознание — это существующая реальность, характер — ложная сущность. Характер нужен только тем, у кого нет сознания. Если у тебя есть глаза, тебе не нужно трости, чтобы находить дорогу, нащупывать дорогу. Если ты можешь видеть, ты не спрашиваешь других: «Где дверь?»
Характер нужен только тем людям, которые бессознательны. Характер — это только смазка; она помогает тебе сглаживать свою жизнь.
Георгий Гурджиев часто говорил, что характер похож на буфер. Буферы применяются в соединении железнодорожных поездов; их помещают между вагонами. Если что-то случится, эти буферы не дадут вагонам врезаться друг в друга. Или рессоры: в машинах есть рессоры, чтобы движение было более гладким. Рессоры поглощают шок, это шокопоглощатели. Именно это и есть характер — шокопоглощатель.
Людям говорят быть скромными. Если ты научишься быть скромным, это будет шокопоглощателем — научившись быть скромным, ты научишься защищать себя от эго других людей. Они не смогут тебя так сильно ранить; ты скромный человек. Если ты эгоистичен, ты обязательно снова и снова будешь ранен — эго очень чувствительно, и ты прикрываешь свое эго одеялом скромности. Это помогает, это дает тебе своего рода гладкость. Но это не трансформирует тебя.
Моя работа заключается в трансформации. Это алхимическая школа; я хочу, чтобы вы были трансформированы из бессознательности в сознание, из темноты в свет. Я не могу дать тебе характер; я могу дать только прозрение, осознанность. Мне хотелось бы, чтобы ты жил от мгновения к мгновению, не согласно образцу, данному мной или обществом, церковью, государством. Мне хотелось бы, чтобы ты жил согласно собственному маленькому свету осознанности, согласно собственному сознанию.
Будь откликающимся в каждое мгновение. Характер означает, что у тебя есть определенный, заготовленный заранее ответ на все вопросы жизни, и каждый раз, когда возникает ситуация, ты откликаешься согласно установленному образцу. Поскольку ты откликаешься согласно заранее заготовленному ответу, это не истинный отклик, это только реакция. Человек характера реагирует, человек сознания откликается: он впитывает ситуацию, он отражает реальность, как она есть, и из этого отражения действует. Человек характера реагирует, человек сознания действует. Человек характера механичен; он функционирует, как робот. У него в уме работает компьютер, полный информации; спроси его о чем угодно, и из компьютера выкатится заранее заготовленный ответ.
Человек сознания просто действует в мгновении, не из прошлого и не из памяти. Его отклик красив, естествен, его отклик верен ситуации. Человек характера никогда не дотягивает до ситуации, потому что жизнь постоянно меняется; она никогда не остается прежней. А твои ответы всегда остаются прежними, они никогда не растут — они не могут расти, они мертвы.
В детстве тебе говорили определенные вещи; они в тебе остались. Ты вырос, жизнь изменилась, но этот ответ, данный тебе родителями, или учителями, или священниками, по-прежнему есть. И если что-то случится, ты будешь действовать согласно этому ответу, который был дан тебе пятьдесят лет назад. А за пятьдесят лет столько воды утекло в Ганге; это совершенно другая жизнь.
Гераклит говорит: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». А я вам говорю: «Нельзя войти в одну и ту же реку даже однажды, потому что река течет так быстро». Характер застоен; это грязный водоем. Сознание — это река.
Именно поэтому я не даю людям никакого кодекса поведения. Я даю им глаза, чтобы видеть, сознание, чтобы отражать, подобное зеркалу существо, чтобы откликаться на любую возникающую ситуацию. Я не даю им никакой подробной информации о том, что им делать и чего не делать; я не даю им десяти заповедей. Если же начать давать им заповеди, нельзя останавливаться на десяти, потому что жизнь гораздо сложнее.
В буддистских писаниях есть тридцать три тысячи правил для буддистского монаха. Тридцать три тысячи правил! Для каждой возможной ситуации, которая только может возникнуть, у них есть заготовленный ответ. Но как ты можешь держать в памяти тридцать три тысячи правил поведения? И если человек достаточно хитер, чтобы запомнить тридцать три тысячи правил, он и достаточно сообразителен, чтобы всегда найти способ их обойти; если он не хочет делать определенную вещь, он найдет способ. Если он хочет делать определенную вещь, он найдет способ.
Я слышал историю об одном христианском святом: кто-то ударил его по лицу, потому что в этот день на утренней лекции он сказал: «Иисус говорит, что если кто-то ударит тебя по одной щеке, подставь другую». И этот человек захотел это проверить и ударил его, изо всех сил ударил по щеке. И этот святой был действительно истинным, верным своему слову: он подставил ему другую щеку. Но этот человек был тоже непрост: он ударил и по второй щеке, еще сильнее. Тогда его ждала неожиданность — этот святой набросился на него и стал бить его так сильно, что этот человек сказал:
— Что ты делаешь? Ты же святой, и утром ты сказал, что если кто-то ударит тебя по одной щеке, подставь другую. Он сказал:
— Да — но у меня нет третьей щеки. И Иисус на этом останавливается. Теперь я свободен: теперь я буду делать, что мне хочется. Иисус не дает об этом больше никакой информации.
Похожий случай был в жизни Иисуса. Однажды он сказал своему ученику:
— Прощай семь раз. Ученик сказал:
— Ладно.
То, как он сказал: «Ладно», вызвало у Иисуса подозрение; он сказал:
— Я говорю, семьдесят семь раз.
Ученик был немного встревожен, но он сказал:
— Ладно — потому что числа не кончаются на семидесяти семи. Как насчет семьдесят восьмого раза? Тогда я свободен, тогда я могу делать, что хочу!
Сколько правил можно дать людям? Это глупо, бессмысленно. Именно таким образом люди религиозны, и все же не религиозны: они всегда находят способ избежать этих правил поведения и заповедей. Они всегда могут найти обходной путь, черный ход. И характер может дать, самое большее, ложную маску, не глубже кожи — даже не на глубину кожи: лишь поцарапайте немного ваших святых, и вы найдете скрывающееся позади животное. На поверхности они выглядят красиво, но только на поверхности.
Я не хочу, чтобы вы были поверхностными; я хочу, чтобы вы действительно изменились. Но настоящая перемена происходит из центра твоего существа, не из периферии. Характер — это рисунок на периферии, сознание — это трансформация центра.
В то мгновение, когда ты начинаешь ви деть свои недостатки, они падают, как сухие листья. Тогда не нужно больше ничего делать. Достаточно их видеть. Просто осознавать свои недостатки — вот все, что нужно. В этой осознанности они начинают исчезать, они испаряются.
Человек может продолжать делать определенную ошибку, только если он остается в отношении ее бессознательным. Бессознательность является обязательным условием, чтобы снова совершать одни и те же ошибки, и даже если ты попытаешься это изменить, то совершишь ту же ошибку в другой форме, в другой ситуации. Ошибки бывают всех размеров и форм! Ты их видоизменяешь, заменяешь одни ошибки другими, но не можешь их отбросить, потому что глубоко внутри не видишь, что это ошибочно. Может быть, тебе скажут другие, потому что они могут видеть...
Именно поэтому каждый считает себя таким красивым, таким разумным, таким добродетельным, таким святым — но никто с ним не соглашается! Причина проста: ты смотришь на других, видишь их реальность, а в отношении себя придерживаешься вымыслов, красивых вымыслов. Все, что ты знаешь о себе, это в большей или меньшей мере миф; это не имеет ничего общего с реальностью.
В то мгновение, когда человек начинает видеть собственные недостатки, устанавливается радикальная перемена. Поэтому все будды веками учили только одному — осознанности. Они не учат характеру — характеру учат священники, политики, но не будды. Будды учат тебя со знанию, не совести.
Совесть — это трюк, который играют с тобой другие, — другие тебе говорят, что правильно и что неправильно. Они навязывают тебе свои идеи, и навязывают их постоянно с самого детства. Когда ты так невинен, так уязвим, так деликатен, что на тебе можно оставить отпечаток, след, они тебя обусловливают — с самого начала. Эта обусловленность называется «совестью», и эта совесть продолжает управлять всей твоей жизнью. Совесть — это стратегия общества, направленная на то, чтобы тебя поработить.
Будды учат сознанию. Сознание означает, что ты не учишься у других тому, что правильно и что неправильно. Не нужно учиться ни у кого другого, нужно просто идти вовнутрь. И внутреннего путешествия достаточно — чем глубже ты идешь, тем больше высвобождается сознание. Когда ты достигаешь центра, ты так полон света, что эта темнота исчезает.
Когда ты вносишь в комнату свет, тебе не приходится выталкивать из комнаты темноту. Присутствия света в комнате достаточно, потому что темнота — это только отсутствие света. Как и все твои ненормальности, безумия.
Человек, переодетый Адольфом Гитлером, пришел к психиатру.
— Как вы видите, у меня нет никаких проблем, — сказал он. — У меня самая лучшая в мире армия, все деньги, которых я только могу пожелать, и вся возможная роскошь, которую только можно себе представить.
— Что же тогда кажется вам проблемой? — спросил доктор.
— Моя жена, — ответил этот человек. — Она думает, что она миссис Томпсон.
Не смейтесь над этим беднягой. Это не кто иной, как вы сами.
Человек пришел в ателье и увидел, что посередине потолка на одной руке висит человек.
— Что он там делает? — спросил он портного.
— А, не обращайте внимания, — сказал портной. — Он думает, что он лампочка.
— Почему же вы не скажете ему, что это не так? — спросил смущенный клиент.
— Что? — ответил портной. — Работать в темноте?
В то мгновение, когда ты знаешь, что ты сумасшедший, ты больше не сумасшедший. Именно это и есть критерий здравого рассудка. В то мгновение, когда ты знаешь, что невежествен, ты становишься мудрым.
Дельфийский Оракул объявил Сократа самым мудрым человеком в мире. Люди поспешили к Сократу и сказали ему:
— Радуйся, празднуй! Дельфийский Оракул объявил тебя самым мудрым человеком в мире.
Сократ сказал:
— Все это чепуха. Я знаю только одно: я ничего не знаю.
Эти люди были сбиты с толку и смущены. Они пришли обратно в храм и сказали Оракулу:
— Ты говоришь, что Сократ — самый мудрый человек в мире, но он сам это отрицает. Напротив, он говорит, что он совершенно невежествен. Он говорит, что знает только одно: что он ничего не знает.
Оракул рассмеялся и сказал:
— Именно поэтому я объявил его самым мудрым человеком в мире. Именно поэтому — в точности потому, что он знает, что невежествен.
Невежественные люди считают себя мудрыми. Сумасшедшие считают себя самыми здравомыслящими.
И частью человеческой природы является то, что мы продолжаем смотреть наружу. Мы наблюдаем всех, кроме самих себя; поэтому мы знаем о других больше, чем о самих себе. Мы ничего не знаем о самих себе. Мы не свидетельствуем действие нашего собственного ума, мы не наблюдательны внутри.
Тебе нужен поворот на сто восемьдесят градусов — именно это и есть медитация. Тебе нужно закрыть глаза и начать наблюдать. Поначалу ты найдешь только темноту и ничего больше. И многие люди пугаются и бросаются обратно наружу, потому что снаружи светло.
Да, снаружи светло, но этот свет не сделает тебя просветленным, этот свет совершенно тебе не поможет. Тебе нужен внутренний свет, свет, источник которого находится в самом твоем существе, свет, который не может погасить даже смерть, свет, который вечен. И он у тебя есть, потенциал есть! Ты с ним рождаешься, но держишь его позади себя; ты никогда на него не смотришь. И поскольку веками, много жизней, ты смотрел наружу, это стало механической привычкой. Даже во сне ты видишь сны, а сны — это отражение внешнего. Когда ты закрываешь глаза, ты снова начинаешь видеть сны наяву или думать; это означает, что тебя снова интересуют другие. Это становится такой хронической привычкой, что нет даже небольших интервалов, небольших окон в твое собственное существо, сквозь которые ты мог бы увидеть проблеск того, кто ты такой.
Поначалу это тяжелая борьба, это тяжело. Это трудно — но не невозможно. Если ты решителен, если ты предан внутреннему исследованию, тогда рано или поздно это случится. Тебе нужно только продолжать копать, тебе придется продолжать бороться с темнотой. Вскоре ты пройдешь темноту и войдешь в царство света. И этот свет — истинный свет, гораздо более истинный, чем свет Солнца или Луны, потому что все источники света снаружи временны; они есть только на время. Даже Солнце однажды умрет. Не только небольшие светильники исчерпывают свои ресурсы и умирают к утру, но даже Солнце, располагающее такими огромными ресурсами, с каждым днем умирает. Рано или поздно оно станет черной дырой; оно умрет, и от него не придет никакого света. Как бы долго оно ни жило, оно не вечно. Внутренний свет вечен; у него нет начала, нет конца.
Я не заинтересован в том, чтобы говорить тебе, отбросить недостатки, стать хорошим, улучшить свой характер — нет, совсем нет. Меня совершенно не интересует твой характер; меня интересует только твое сознание.
Стань более бдительным, более сознательным. Просто иди глубже и глубже в себя, пока не найдешь центр своего существа. Ты живешь на периферии, а на периферии всегда царит хаос. Чем глубже ты идешь, тем глубже воцаряется молчание. И в этих опытах молчания, света, радости, твоя жизнь начинает двигаться в другое измерение. Ошибки и заблуждения начинают исчезать.
Поэтому не волнуйся об ошибках, заблуждениях и недостатках. Пусть тебя заботит только одна вещь, одно единственное явление. Вложи всю свою энергию тотально в одну цель: как стать более сознательным, как стать более пробужденным. Если ты вложишь в это тотально всю свою энергию, это случится, это неизбежно. Это твое право от рождения.
Мораль озабочена хорошими качествами и плохими качествами. Хороший человек, согласно морали, — это человек честный, правдивый, подлинный, достойный доверия.
Человек осознанности — это не только хороший человек, он гораздо большее. Для хорошего человека его добро — это все; для человека осознанности, добро — это только побочное следствие. В то мгновение, когда ты сознаешь свое существо, добро следует за тобою, как тень. Тогда не нужно совершать никакого усилия, чтобы быть хорошим; добро становится твоей природой. Точно, как деревья зеленые, ты хороший.
Но «хороший человек» не обязательно осознан. Он прилагает большие усилия, чтобы быть хорошим, он борется с плохими качествами — ложью или воровством, неправдой, нечестностью, насилием. Они есть в хорошем человеке, но в подавленной форме, и могут извергнуться в любое мгновение.
Хороший человек может превратиться в плохого очень легко, без всякого усилия — потому что все эти плохие качества есть, но только свернуты, подавлены усилием. Если он устранит усилие, они немедленно извергнутся в его жизнь. И эти хорошие качества только выработаны, не естественны. Он изо всех сил пытается быть честным, искренним, не лгать — но это усилие, это утомительно.
Хороший человек всегда серьезен, потому что он боится всех тех плохих качеств, которые подавил. И он серьезен, потому что глубоко внутри желает, чтобы его почитали за его добро, чтобы его наградили. Он жаждет респектабельности. Ваши так называемые святые, самое большее — «хорошие люди».
Есть лишь один способ выйти за пределы «хорошего человека»: привнести больше осознанности в свое существо. Осознанность — не что-то, что должно быть привито; она уже есть, ее нужно только разбудить. Когда ты полностью разбужен, что бы ты ни сделал, хорошо, а все, чего ты не делаешь, плохо.
Хороший человек должен прилагать безмерные усилия, чтобы делать хорошее и избегать плохого; плохое остается для него постоянным искушением. Это выбор: каждое мгновение он должен выбирать хорошее, и не выбирать плохое. Например, такой человек, как Махатма Ганди, — он хороший человек, всю жизнь он изо всех сил пытался быть на стороне добра. Но даже в возрасте семидесяти лет ему снились сексуальные сны, и он был в большой тревоге: «Что касается часов бодрствования, я могу удерживать себя совершенно свободным от секса. Но что я могу сделать во сне? Все, что я подавил днем, приходит ночью».
Это показывает лишь то, что это никуда не делось; это осталось внутри тебя и только ждало правильного момента. В то мгновение, когда ты расслабляешься, в то мгновение, как ты устраняешь усилие — а во сне ты должен, по крайней мере, расслабиться и удалить усилие, быть хорошим, — все плохие качества, которые ты подавлял, начинают становиться твоими снами. Твои сны — это твои подавленные желания.
Хороший человек находится в постоянном конфликте. Вся его жизнь — не жизнь радости; он не может смеяться от всего сердца, он не может петь, не может танцевать. Во всё и всегда он вносит суждения. Его ум полон осуждения и суждений — и поскольку он сам изо всех сил пытается быть хорошим, он судит и других по тем же критериям. Он не может принять тебя таким, как есть; он может тебя принять, лишь если ты удовлетворишь его требованиям и будешь хорошим. И поскольку он не может принимать людей такими, как есть, он их осуждает. Все ваши святые полны осуждения в отношении всех; согласно им, все вы грешники. Это не качества подлинно религиозного человека. В подлинно религиозном человеке нет суждений, нет осуждения. Он знает одно: что ни одно действие не плохо и не хорошо — осознанность хороша, а неосознанность плоха. Ты можешь даже сделать что-то — неосознанно, — что кажется хорошим для всего мира, но для религиозного человека это не хорошо. И ты можешь сделать что-то плохое, и тебя осудят все, кроме религиозного человека. Он не может тебя осудить — потому что ты бессознателен; тебе нужно сострадание, не суждение. Не осуждение — ты не заслуживаешь ада, никто не заслуживает ада.
Когда ты приходишь к точке абсолютной осознанности, нет речи о выборе — ты просто делаешь то, что хорошо. Ты делаешь это невинно, точно так, как за тобой следует твоя тень, — без усилия. Если ты бежишь, тень бежит; если ты останавливаешься, тень останавливается — но тень не прилагает никаких усилий.
Человека осознанности нельзя считать синонимичным хорошему человеку. Он хороший — но совершенно по-другому, под совершенно другим углом. Он хороший не потому, что пытается быть хорошим; он хороший, потому что он осознан. И в осознанности все осуждающие слова, такие как «плохое», «злое», исчезают, как темнота исчезает в свете.
Религии решили оставаться только моральными кодексами. Это этические кодексы; они полезны для общества, но не полезны для тебя, не полезны для индивидуальности. Это удобства, созданные обществом. Естественно, если каждый начнет воровать, жизнь станет невозможной; если каждый начнет лгать, жизнь станет невозможной; если каждый будет нечестен, вы вообще не сможете существовать. Поэтому, на самом низшем из уровней, мораль нужна обществу, это социальное удобство, но не религиозная революция.
Не удовлетворяйся тем, чтобы только быть хорошим.
Помни: ты должен прийти к точке, где тебе не нужно даже думать о том, что хорошо и что плохо. Сама твоя осознанность, само твое сознание просто приводят тебя к тому, что хорошо, — нет никакого подавления. Я не назову Махатму Ганди человеком осознанности, я назову его только хорошим человеком — и он действительно изо всех сил пытался быть хорошим. Я не подвергаю сомнению его намерения, но он был одержим тем, чтобы быть хорошим.
Человек осознанности ничем не одержим — в нем нет одержимости. Он просто расслаблен, спокоен и тих, в молчании и безмятежности. Из этого молчания, что бы ни расцвело, это хорошо. Это всегда хорошо — он живет в невыбирающей осознанности.
Таким образом, выйди за пределы обычной концепции хорошего человека. Ты не будешь хорошим, ты не будешь плохим. Ты будешь просто бдительным, сознательным, осознанным, и тогда все, что последует, будет хорошо. Другими словами я могу сказать, что в тотальной осознанности ты приобретешь качество божественности, и хорошее — это лишь небольшой побочный продукт божественности.
Религии учили тебя быть хорошим, чтобы однажды ты смог найти Бога. Это невозможно — ни один хороший человек никогда еще не находил божественности. Я учу прямо противоположному: найди божественность, и хорошее придет само собой. И когда хорошее приходит само собой, в нем есть красота, изящество, простота, скромность. Оно не просит награды ни здесь, ни в мире ином. Оно — само по себе награда.
Москва