Любимая мама.

Маша, как любой другой ребёнок, любит свою маму. И это абсолютно нормально. Безусловная любовь ребёнка не смотря ни на что и вопреки всему.

Я Маше сразу сказала, что даже в мыслях у меня нет заменять ей родную маму. Мама есть, и мы не можем отрицать этот факт. Мама Машу любит, в этом мы тоже не сомневаемся. Просто она делает это так, как умеет.

Про маму мы разговаривали несколько часов. Все наши сокровенные разговоры происходят во время прогулки поздно вечером. Потом возвращаемся домой и продолжаем беседовать на кухне, за чаем.

Мы обсудили, почему мама не справилась. Почему Маша оказалась в детском доме. Почему за 1,5 года только один раз приехала к ней. Главное, чтобы в таких разговорах не было даже намека на осуждение мамы. Я очень сильно люблю Машу, поэтому делаю всё, чтобы не допустить её страданий. Наоборот, найдя логическое объяснение маминому поведению, оправдав ее перед ребёнком, я увидела какой груз упал с её маленьких плеч. И почувствовала, что душевно мы сблизились.

Когда мама узнала, что Машу забрали в семью, она очень сильно заволновалась. Кто-то очень добрый дал ей мой номер телефона.) Первый звонок от Т.В. начался с претензий. Она подумала, что это я подала на алименты, но истцом была то ли опека, то ли детский дом. Я все это спокойно объяснила и мы довольно хорошо поговорили. Я рассказала про Машу. Объяснила, что волноваться теперь не стоит, у дочки всё прекрасно. Попрощались на дружественной ноте. Но радовалась я зря. Мама начала атаку на дочь. Ежедневные многочисленные звонки. Каждый раз тема разговора была о том, что Машу мы взяли из-за денег. Первые несколько раз Маша пыталась объяснить маме, что мы на нее уже потратили очень большую сумму, хотя выплаты еще не было ни одной. Но мама ничего слушать не хотела. Маша не выдержала и рассказала об этих звонках мне. Чуть позже ей как раз стала звонить мама и с первых слов начала свою песню. Я попросила Машу передать мне трубку и довольно жёстко поговорила с Т.В. Спросила про ее совесть, обвинила ее в эгоизме и т.д. И тогда Т.В. призналась, что она сильно ревнует. И весь мой праведный гнев тут же улетучился. Мне стало по-матерински ее жаль. Я ей посочувствовала, но попросила не мотать ребенку нервы. Объяснила ей, что мать в первую очередь должна думать, чтобы ребенку было хорошо, а не о себе. Т.В. извинилась. Мы еще немного поговорили и попрощались. Больше она не звонила ни мне, ни Маше. Иногда они перекидываются парой слов в соцсетях. Для Маши она навсегда будет самой лучшей, самой любимой мамочкой. И я это принимаю.
Нельзя отрицать корни ребёнка, его прошлое, его род.