На днях мы гуляли с Алисой в парке. День был будний, поэтому вместе с нами в парке гуляли белки и практически всё. Еще был дятел. Он тоже понимал, что день будний, поэтому представил себя голубем, бродил по земле и не долбил деревья. А еще сейчас такая погода в Питере, что будто и не осень вовсе. Тепло и солнечно. Это и не удивительно, потому что в июне у нас был ноябрь. А если у тебя в июне был ноябрь, значит тебе воздастся в сентябре. Такой закон мироздания.
Гуляли мы долго, поэтому белки обожрались. У нас дома лежит целый мешок кедровых орехов. Уже много лет лежит. Мы с мужем не можем вспомнить, откуда он, от этого выбросить его особенно страшно. Вдруг от тещи? Грызть мы их тоже не можем, потому что это издевательство. Зато белки счастливы. Ну и Алиса тоже счастлива, потому что белки настолько социализировались, что едят с рук и просят добавки.
Алиса тоже должна скоро начать социализироваться в детском саду, от чего у меня внутри всё холодеет. Ну, во-первых, парк. Если будет сад, то всё? Мы больше никогда не погуляем по этим безлюдным аллеям? Никогда не покатаемся на каруселях, которые включат только ради нас, потому что больше никого нет? Никогда не вернемся домой в обед, не испечем вместе пирог и не съедим его, запивая чаем с имбирем? Вместе. Только я и она. Без беготни, без спешки, без миллиона других дел.
И всё это думаю я - человек, которого больше всего на свете достало гулять в парках и лепить из пластилина. 
Каждое утро мы просыпаемся и еще час валяемся в кровати. Алиса под утро переползает к нам и именно сейчас я почему-то тащусь от этого. У нее холодные пятки и мне нравится их греть. И весь этот час она меня целует. Говорит «мамочка, мамулечка» и целует. И нам никуда не надо. Неужели я променяю всё это на звон будильника? Последний раз я его слышала три года назад, и это был самый страшный звук на Земле. Есть только одно исключение - когда у тебя в 5 утра самолет на море. Тогда будильник хочется слушать и слушать и не верить своим ушам.
А надо будет в сад. А там еще какая-то женщина будет. С какими-то своими ценностями и каким-то настроением. Пару недель назад утром Алиса проснулась и говорит: «Папуля, дай бананчик». А папуля у нас кремень, поэтому сквозь сон он отвечает: «Алиса, сначала кашка, потом бананчик». А Алиса ему, улыбаясь:
- Ты че?! Дуак?
Мы резко проснулись и почти синхронно сели на кровати. Потому что у нас дома не матерятся, а тут такое с утра. От трехлетней деточки. Мы виду, конечно, не подали и банан, естественно, не дали. Но деточке почему-то очень понравился эффект и она стала употреблять эту фразу с периодичностью раз в два дня и всегда в тему. Особенно был сражен дедушка, который сказал: «Алисочка, скорей бери трактор, пойдем песок копать». На что она ему ответила: «Ты че? Дуак?? Этя зе масинка!».
Я три дня и три ночи ломала голову, откуда домашний ребенок стал вдруг такой красноречивый. Пока однажды на дороге, какой-то мудак не решил повернуть из правого ряда налево. И оказывается, в таких критических ситуациях я говорю «ты что, дурак??» и много еще чего добавляю. И я подумала, какое счастье, что Алиса ничего не добавляет. И отныне я решила, что буду очень интеллигентна даже в самых экстремальных моментах. Например, если вылью бурлящий кипяток на руку, то скажу: «Ох, как больно!». А если меня подрежут на дороге, то скажу: «Ну что же вы… Полноте вам!». А если на меня нападет маньяк, я скажу: «Как вам не стыдно, мужчина! Немедленно застегните ширинку и уберите нож или я сейчас же вызову полицию!».
А тут какая-то женщина в саду будет… Выспалась ли она сегодня? Счастлива ли? Что читала: Спока, Петрановскую или «Отцы и дети»? И читала ли вообще? А еще каша эта ужасная… И какао с пенкой.
Жесть Ох, как неоднозначно всё! Какие сомнения терзают мою душу! Как разрывается моё материнское сердце и как трепещет оно в моей груди!
