***

Сегодня проезжали лес. Удивительный по своей красоте. Узенькая дорога, обрамленная исполинскими деревьями по обе стороны от нее, и никаких признаков цивилизации на сотни километров вперед. Благодать. Правда, всё галопом, быстрее-быстрее. Иначе в Москве невозможно. Ни секунды не было выйти и выдохнуть пар, и посмотреть, как он полетит, войти в глубь леса, хрустя травой и ветками, постоять, подышать всей этой окружающей жизнью, этим могильно-прелым грибным ароматом. Погода поистине волшебная: серое однообразное небо, нигде ни ветерка, ни шевеления, весь лес по колено в какой-то завесе: уже не дымка, но еще не туман. Она стоит, как заколдованная - эта серая завеса. Прилипаю к окну. Ну и намешано деревьев: рядом с пожелтевшей березкой высоченная ель с рыже-коричневой хвоей, будто хной покрашена. Вся земля застелена зеленью - до колена, не ниже. Местами из нее торчат деревянные обрубки - сломанный и вывороченный ветром сухостой. И все это намешано, сплетено, стоит одно на другом - чащоба, через которую с трудом можно пробраться. Просто какой-то Запретный лес на окраине Хогвартса. Шагнешь немного вглубь - и из-за дерева выглянет кентавр; протрясет мимо единорог, поблескивая белоснежной гривой; если повезет (хотя, скорее - не повезет), неслышно ступая по листве, пролетит мимо Сам Волан-де... Сам-Знаете-Кто со своей Нагайной, шурша длинными одеждами. Хотя что это я, у нас же свои сказки есть. Ну тогда верно на километр вглубь от этой дороги стоит одинокая, поросшая мхом избушка на курьих ножках. Состарилась уже, глухая стала, на призывы повернуться к лесу задом плюет, ибо старость не радость да и суставы болят крутиться тут перед вами. В ней старуха с одним зубом, и непременно с бородавкой на носу, такой большой - больше самого носа. Вспомнилось вдруг: на втором курсе института мы изучали, что Баба Яга - это вовсе не плохой образ. Просто раньше - как бы сказали классики, во время оно - так давно, что уже никто и не скажет, когда это было, на нашей земле царил матриархат. Женщина - главная! А потом, когда так быть перестало, пришлось как-то низвергать этот образ, делать его второстепенным. Вот и превратилась прародительница-мать в Бабу Ягу. Мне очень нравилось проникать в тайны русских сказок, искать подтекст между строк. Или вот еще: почему выходят замуж в белом платье? Тоже все берет начало оттуда - из покон веков. Оказывается, свадьба - это шаг в новую жизнь, эдакое посвящение, это обряд умирания. То есть жила девушка одна, не тужила (или, может, наоборот, тужила), нашла суженого. А ей: Умри, будь добра, пожалуйста и воскреснешь женой. Мурашки по телу. И вот она играет в эту игру, надевает белые одежды: белый был цветом смерти, распускает волосы - в таком виде в гроб (фу, слово-то какое жуткое!) клали. Ее похоронили, понимаете, чтобы началась новая жизнь. Я очень люблю эти символы, эти хитросплетения, цепочки, которые дошли до нас из глубины веков. И мы наряжаемся в белое платье (или платье цвета шампань, или белоснежное сочетание джинсы скинни-кеды-джемпер - сейчас по всякому можно невесте), не ведая даже, что идем умирать, чтобы воскреснуть обновленными. Лес обрывается, плавно перетекая в какой-то старый советских времен микрорайончик. Все мои невесты, белые платья с бабками Йожками, избушки с единорогами остаются позади. Я словно выныриваю из омута волшебства. Чего я еще не знаю о тебе, Жизнь прошлая, настоящая и будущая? А ты так фантастически интересна - была, есть и будешь. Ты выходишь далеко за рамки повседневно годами заведенного уклада жизни. И мне ужасно горько повторять вслед за Сократом: "Я знаю, что ничего незнаю". И ужасно обидно, что нельзя объять необъятного.