А я и не заметила тебя, Осень. Как слепая брожу. Вышла сегодня на площадку и вдруг посмотрела на все вокруг глазами заключенного, вышедшего на свободу. Я тобой дышала, я жила тобой много-много минут. Все, как на картине. Цепная качель танцует на ветру, вокруг еще сочно-зеленая трава. Такая только в Москве осенью бывает. Давно уже пора ей высохнуть. То тут то там в ней, как в паутине, запутались одинокие желтые листочки. Это только начало. Подождите недельку - такой листопад развернется, такое кружение красного, оранжевого и желтого. Передо мной огромное дерево. Его темная зелень и почти черный ствол удивительно гармонируют с мрачностью сегодняшего осеннего неба. Облака клубятся, такие серые, такие подвижные. Просвета нет. Похоже на дымчатые снежные сугробы, только над головой. Застилают весь свет. И ветер: треплет макушки тех деревьев, что посильнее, тонкие березы клонит к земле. Налетит, рванет и отпустит. Детворы мало. Гулять в такое безвременье не очень комфортно. Не многие, как я, любят колючую Осень. Я наслаждаюсь. Просто соскучилась по ней. Она идет, и трепещет ждый листочек на ветру. 
Мысли уносятся далеко. Где-то в больнице лежит человек, ставший мне очень близким. Он много повидал на своем веку, а век его ни много ни мало длится уже 74-й год. Диагнозы врачей неутешительны. Еще пару дней назад у него горел глаз, и когда ему говорили о внуках, он сжимал крепко твою руку в своей руке. Сегодня он только дышит, и больше мне нечего сказать. Я пытаюсь думать о том, о чем может думать он. Когда знаешь, что стоишь на краю. О чем можно думать? О том, что возможно никогда уже не увидишь этой прекрасной Осени, ее потухших красок? Боже, как наверное она прекрасна - во сто крат прекраснее, когда твой пейзаж - больничные стены. Нельзя просто встать, пойти, вдохнуть так, чтоб аж голова закружилась и в носу закололо от холодного воздуха. И пить, пить, пить эту новую молодую Осень.
О чем еще можно думать в эти минуты? Как прошел со своей половиной рука об руку 60 лет по меньшей мере? Зачем я ругался, зачем срывался на нее? Почему изо дня в день все начиналось так, как начиналось? Остановите! Хочу все повернуть, хоть один день сделать по-другому, хоть неделю переписать начисто! Нет-нет, мне еще рано. У меня парк рядом, а я его не замечал. Рассветы пойду встречать! Боже, когда я последний раз это делал - просто проснулся пораньше и пошел, сел на краю пруда с соломинкой во рту и ждал, ждал солнце, а потом жадно на него смотрел? Что еще? Я океан не видел, я внуков не поцеловал. Я хочу снова научиться держать ложку в руках и чтобы руки меня слушались. Я на ноги встать хочу, а еще лучше побежать. Без цели, просто так: свободно, раскованно, еще раз поучвствовать это. Я умею, еще силен. Не стану ругаться, не стану курить - к чему? жизнь итак слишком коротка, чтобы тратить ее на такое баловство. Я на дачу хочу вернуться, здесь все не мое. Поливать цветы, бродить по лесу. А дома, наверное, на завтрак сырники. Как же я соскучился по их запаху. Как же я устал. Просто посиди со мной рядом. Мне бесконечно одиноко и страшно здесь, на краю. Как жаль, что за окном не весна! Как хорошо, что за окном не весна.
______________________
"Мам, а где дедушка?" - спрашивает меня маленькая дочь. - "Он болеет, милая". - "А почему?" - "Потому что уже старенький". - "А когда он будет молодым, мам, он больше никогда не будет болеть". Жаль, что ты не волшебница...

16. Свершилось! Я иду к утреннему морю встречать закат. (Спасибо моему маленькому Будильнику - молока в пять утра надумал попить). Издалека доносится такое родное сердцу: "Ку-ка-ре-кууу!" Уж не чудится ли мне? Небо необыкновенной красоты. А море. А что море? Сейчас оно - зеркальное отражение неба. В нем каких только красок не намешано: нежно-оранжевый с розовым, голубым и легкой сиренью. Деревья замерли, флаги замерли. Такую тишь я наблюдаю впервые. Море спит. Над ним кружат треугольником птицы. Иду вдоль берега - на восход, по волнам. Блаженство. Мне кажется, именно так уходят из жизни люди. Тихо, никуда не торопясь, ничего не страшась. Берег усыпан песочными замками, размытыми за ночь морскими брызгами. Где же солнце? Все заждались! Тсс, кажется, я уже знаю. Прячется за деревьями. Из-за небольшого пятачка леса в небо вздымается огромный золотой полукруг света. Идет. Постою подожду. Вон, подмигивает мне сквозь листву. Две горы на море по правую и по левую стороны представляются мне крыльями одной гигантской птицы. Они утопают в закатном тумане, укрывшись им, словно большим дымчатым облаком. Между ними бушует кусочек моря. Ну и местечко. Именно в таком, должно быть, когда-то обитали Сцилла и Хорибда. Волшебное, мифическое утро. Столько времени потеряно, а я бы могла провести его в предрасветной тишине, слушая дыхание спящего моря, наблюдая за искрящимися лучами солнца! Кстати, вот оно - во всей своей красе. Золотистое, с поволокой. С добрым утром, солнце! Еще пару часов, и оно наберет такую силу, что сможет пробиться ко мне сквозь слой штор на окнах и заглянуть под балдахин. Кажется, я поняла, Господи, что главное в этой жизни - не спать, во всех смыслах этого слова. Нет, теперь я вовсе не маленькая песчинка. Я целый космос в этом мире. До свидание, Море! Лови на прощание поцелуй. А мне пора. Найду себе в Москве крышу повыше, хочу, как и ты, встречать на рассвете это сказочно красивое Солнце.

14. Надо же насколько привыкло мое сознание: 3 часа дня, и мысли мчатся вперед в неудержимом творческом порыве. Я релаксирую. Никакой спешки, нечего ждать, не за чем торопить время. Все снова идет своим чередом. Потихоньку прощаюсь с морем. Сегодня оно, как слоеный пирог. Сверху ласковое, теплое. В середине прохладное. Наконец, если сунуть ногу к самому дну, кажется, будто ступил в могильный холод. Бр-р! Напоследок меня кусает морская рыбка - вот чудачка. А я и не думала, что так близко от берега можно встретить какую-нибудь живность. Немного тоскую по дому. В голове мелькают такие родные улочки района, где я живу. Люблю изучать их из окна движущегося автомобиля. Дорожные знаки, люди, мосты, светофоры, детские площадки и магазины. Тоскую по подмосковной природе: сдержанной, менее красочной, но такой родной!.. Наплавалась до сыта. Придумываем с дочкой, как скоротать время. Собираем прибрежны камушки. Вот этот ярко-красный, а тот зеленый. Вот рыжий, а этот весь усыпан осколками ракушек. Один похож на полумесяц, другой - на морду собаки, третий напоминает леденец. Какая удача! Мне попадается камень со сквозным отверстием. Если верить детским преданиям, такие камни приносят большую удачу. Повешу на шею. Набираем в ладошки горсти мелкой гальки и бросаем в море. Кажется, будто дождь заплясал по воде. Веселая забава. На горизонте одна за другой проплывают белые лодки. В памяти сразу же зашевелилось школьное: "Белеет парус одинокий в тумане моря голубом..." Горы снова в дымке, врезаются в небо своими покатыми вершинами. Оглядываясь назад, могу сказать, чего мне не хватило: времени, проведенного наедине с природой - вдали от людских глаз.  Я полюбила Кос. Его буйный нрав, его прозрачные с бирюзой волны, величественные холмы. Буду скучать по этим низеньким белым хижинам, увитым гибкими зелеными веточками с яркими цветами. Эх, а я только начала привыкать к евро и иностранной речи, льющейся отовсюду. О, этот день накануне! Ты даришь незабываемые эмоции! Учишь ценить каждую секунду. Остановись, мгновение... 15. Случилось! Не пара, а семь лошадей - рыжих и гнедых - одна за другой проскакали по морскому берегу на закате. Гляжу на наездников: как еще неловко держатся в седле, без достоинства, без наслаждения верховой ездой. А красиво все-таки. И зачем кто-то когда-то придумал автомобиль?

12. Я поймала себя на мысли, что отвыкла от звонка мобильного телефона. Тоскливо так, что хоть волком вой, а до отъезда еще три дня. Мне не хватает моего мира, где есть родной дом, где мы с мужем вместе. Надо достать из кармана такое полезное качество как выдержка. Вечером оно мне пригодится. Колыбельные не пою. Полнейшее эмоциональное истощение. Пойду зароюсь носом в дочкины волосы. 13. Тоску, как волной смыло. Пятнадцать дней понадобилось мне на то, чтобы почувствовать себя здесь, как дома. Вчера, очевидно, был кризис. Ну не люблю я сумерки! Помню, как в детстве соберемся большой компанией на ночь глядя. Темно, фонарей на деревенской улице - раз, два и обчелся. И давай страшилки травить. Шепотом, с предыханием. До дрожи в коленках. "Слушайте, ребяяяят! Сейчас я вам такое расскажууу! Лежу ночью в кровати и вдруг слышу, как в углу, прямо над моей головой, что-то...  (нет, не так, надо писать с прописной буквы для большей ясности) Что-то скребет... Кхш-кхш. Утром просыпаюсь - и на чердак. А таааам в углу следы от трех когтей. Знаете чьи?!.. Домового!!  У них же не как у людей, всего три пальца! Мой папа рассказывал, он видел домового!" Последнее сообщается с особой гордостью в голосе. Минутная пауза. Все сидят и представляют сделанную только что зарисовку в красках. А потом, на обратном пути домой, страшно так, что леденеешь от ужаса: дойти от калитки до дверной ручки смелости не хватает, трясет тебя, как осиновый листочек на ветру... С тех пор я и не дружу с темным временем суток :) Очень хотелось сегодня на пару с морем встретить рассвет. Но духу не хватило выбраться из кровати в 5 утра. Завтра... можно, я, как Скарлетт О'Хара, подумаю об этом завтра? Я просто не имею права лишать себя такой красоты. Если перейти на язык Маяковского, можно сказать, что я проотдыхавшаяся. Темный загар, вечная улыбка на лице. Купальник стал моей второй кожей. Море снова спокойное. Плавание теперь напоминает движение на столичных улицах: того и гляди - впишешься в чью-нибудь голову. Чуть зазевался, получай - авария. Наконец-то заплываю за буйки. Ура! Я бы себе не простила, если бы уехала с моря, так и не сделав этого. С чувством выполненного долга окунаюсь в еще более прозрачную воду. А главное, раскрываю секрет темно-синей полосы, которая так хорошо видна с берега. В этом месте на дне пролегают заросли водорослей. Плыть в заманчивый мир, очивидно, полный неведомых существ, не очень-то хочется, и я поворачиваю к берегу.  Под зонтиком толпа детей - щебечут, как птички. Подхожу. Из детского ведерка с морской водой на меня глядят пара маленьких мутных глазок. Осьминог! Попался! Из разговоров становится ясным, что кто-то нашел это морское чудо на дне мирно спящим в обычном стакане. Подхожу ближе, но взять в руки не решаюсь. Он карабкается так быстро, как паук, далеко закидывая свои щупальца и извивая их. Ей Богу, кадр из фильма ужасов! Визг, крики, дети врассыпную. Провожали осьминога в дальнее плавание всем пляжем. Вот бы мне такую популярность! Иду я, к примеру, по аэропорту, а за мной толпа зевак: "Ой, смотрите-смотрите, уезжает! Хорошенькая!" Шучу, конечно. Перед глазами еще одна картина. Все уже прошли паспортный контроль, одна я осталась. Моя очередь. И тут начинается : "Пустите меня! Я остаюсь!" Меня хватают под руки, пытаюстся пронести через рамку, я упираюсь ногами... Короче, фантазия сегодня беснуется :))))) Самое время дать ей отдохнуть в тени зеленых пальм. Освежает, скажу я вам.

11. Успеть, успеть. Так много всего хочется успеть, уместить в оставшиеся три дня! Знаете, как в чемодан засунуть больше вещей, чем это возможно. В каком-то сумасшедшем марафоне хватаю неизвестные русской душе - сироп с корицей, изюмовое вино и прочие курортные безделицы с налетом местного колорита. Еще, еще, я хочу всего и побольше: увезти чуть больше загара, чуть больше воспоминаний, чуть больше хороших эмоций. Один за другим уничтожаю сочные бархатные персики. Мне еще московскую зиму зимовать! Море как-то в одночасье стало спокойным, будто кто-то нажал на кнопку пульта и выключил и волны, и ветер одновременно. Вперые доплываю до буйков. Восхищаюсь: мой коралловый купальник удивительным образом гармонирует с окружающей бирюзой прозрачного моря и белым песком с отпечатками волн. Вот это краски! Дни стали однообразными, как будто этот же кто-то написал для них единый сценарий. Все, я готова к завершению лета! Упиваюсь мыслью о том, как буду встречать зиму, примерять валенки, варежки, шапки. Пусть я уже в январе завою от снежных сугробов и нехватки солнечного тепла. Пусть! Так уж мы устроены. О, Господи, я не верю. Сама себе выпрашиваю билет в рутину. Штиль или шторм - меня теперь мало волнует. Мыслями я уже в пути домой, где-то в аэропорту с детьми и багажом наперевес. Я обожаю эту аэропортную суету едва ли не больше, чем сам отдых! Те, кто снуют с чемоданами туда и сюда, торопясь из самолета, в самолет, прощаясь и встречаясь с любимыми, составляют особую касту. Вся эта пред- и постполетная жизнь пронизана каким-то особым волшебством: куда ты полетишь, как перенесешь разлуку, что тебя ждет там, в далекой стране? Наконец, переполненный эмоциями - как кувшин, до краев налитый водой - возвращаешься в дом. Аж через край выплескивается. Что может сравниться с этими чувствами? Припекает. Я устала от воды и ищу уединения. Хочется сесть в тени пальм, закрыть глаза, отключить мысли и жить окружающим. Как йоги. Тихо, неторопливо, наладив дыхание; приоткрыв завесу тайного, прикоснуться к божественному. Это то, чего мне не хватает для полного счастья. Но нет времени, не достаточно знаний. Осуществляю свою мечту лишь на одну десятую и устраиваюсь-таки под пальмой. Мысли прогнать не удается, они, как назойливые мухи, роятся в голове. Почему-то думаю о том, как много дано человечеству. Прекрасные книги, восхитительная музыка, упоительная природа. Все это богатство прямо до слез трогает меня: это есть у нас, не отнять! Себя представляю ни больше ни меньше - Алисой в стране чудес. Правда, лежу я, не впример героине, под пальмой и с компьютером вместо книги. До одури, до дрожи в руках хочу прочитать эту сказку Кэррола! (Непростительное упущение детства!) Проникнуть в таинственную атмосферу Зазеркалья, разделить с автором его фантазию... Займусь по приезду. Слушаю ветер. Он вернулся и опять играет с листьями. Мешает работать. Одолевает лень. Пожалуй, самое время оставить свое электронное перо и помедитировать. Как умею. Сегодня мне как никогда надо поговорить с Тем, Кто знает ответы на все вопросы. Очень хочется значить в этом мире не меньше, чем Цветаева (Менделеев, Чайковский, Иван Грозный - продолжите сами). Думаю, не мне одной. Где ты, печать гениальности?..

10. Я поняла, чего мне катастрофически не хватало на отдыхе: хорошего вина и теплого спокойного моря. Если с первым здесь никаких проблем, то вторым Северный Кос не балует. Под конец моего греческого путешествия мне везет: я получаю и то, и другое. Можно с чистой совестью паковать чемодан и улетать. Море оставило свои шалости. Будто смирилось. Смирение - это прекрасно, это одно из самых замечательных качеств на земле. Не то смирение, когда ты опустив голову вздыхаешь: "Ну ладно, так и быть..." Нет. Я говорю об умении принимать все, как есть и радоваться этому. Вспомнилось, как однажды по работе нам с водителем (я - просто корреспондент) предоставился случай попробовать на себе какое-то старинное индийское гадание. Суть его очень проста: вытаскиваешь одну из сотен карт с однотипным крапом, и, якобы, она рассказывает о тебе абсолютно все. Мне выпало слово "Легкость". Юрий Михалыч (тот самый водитель, о котром выше идет речь), увидев мою карточку, многозначительно закивал головой. "Ну да, может быть, - подумала я. - Только в чем проявляется эта легкость? В общении? Пожалуй (сегодня я бы с этим поспорила). В восприятии жизни? Ну допустим". А ему выпало "Смирение". Ну то есть именно это качество - главное в его жизни. И вдруг я взглянула на человека по-новому. Вдруг поняла, что индийская карта бьет не в бровь, а в глаз. Старик лет пятидесяти, именно старик - определяющую роль здесь играет внешность, худой, с тремя зубами во рту, всегда исправно выполнял свою работу. Он и ругался-то на нее так, будто песню пел. Я всегда чувствовала, что это не всерьез, ну как ритуал что ли: как зубы почистить или в магазин сходить. Он давно расстался с женой, но был с ней в хороших отношениях и бОльшую часть заработанных рублей относил ей и дочке, ни разу, кажется, не спустив лишней копейки. Он, как мог, заботился о любимой женщине, котрая уехала далеко от него, сделав выбор в пользу взрослеющего сына. Он молча прикрывал коллег по работе. Мне кажется, он никогда не жаловался на жизнь, никогда не падал духом, не знал этого модного слова "депрессия" и не думал, что может быть иначе. Мне и представить его сложно где-нибудь еще, кроме как за рулем своего простенького синего автомобиля. Мы были очень разные, между нами пролегла огромная, в том числе и возрастная пропасть. Но это не помешало нашему общению. Выходной день, солнце, зелень за окном. Весна во всей красе. Звонок на мобильный. Юрий Михалыч. Поднимаю и сходу: "Привет, Юр! У меня между прочим сегодня выходной!" В трубке слышу незнакомый мягкий суетливый женский голос: "Здравствуйте, Вероника! Я нашла ваш номер в Юрином телефоне. Вы, наверное, вместе работали. Я подумала, что было бы правильным сообщить вам и всем, кто его знал..." Как обухом по голове. Голос еще не успел договорить, а я уже все поняла. Я не умею говорить соболезнования, и в тот момент не очень-то заботилась о правильности сказанных слов. Оказывается, он не раз за рулем падал в обморок. Но что ему эти обмороки! Однажды после тяжелой полостной операции он на следующий же день встал и пошел. Почему все это вспомнилось? Плохо вяжется с  пальмами и солнцем за окном. Вот она какая - маленькая человеческая жизнь. На ладошке умещается... Море спокойно, зато меня, кажется, здорово штромит. Сижу на кровати, а ощущение, будто качает на волнах - в голове такая же невесомость. Снова укладываю сына под Малинина, не всегда попадаю в ноты. "Я хотел въехать в город на белом коне..."

8. Не верю. Море, ты ли это?! Где твои волны? Где твой приятель ветер? Пальмы стоят, будто искуственные - не шелохнутся. На берегу вижу непривычную картину. Женщина лет пятидесяти в развевающемся белом платье, играя платком в руке, танцует что-то вроде смеси вальса и танго. Медленно, без музыки, закрыв глаза и никого не стесняясь. Чертов менталитет. Первое, что приходит на ум: "Дурдом какой-то". Далее беседа с собственным закостенелым мозгом:  "Ну почему человек не может просто подарить свое хорошее настроение окружающим? - спрашиваю я. - Почему не может делать то, чего душа просит - ведь никакого вреда это не несет людям? Только свет, только улыбку. Что? Ты оскорблен танцем? Поражен?" Молчит. Злюсь на себя за свою принадлежность к адекватному большинству. Я бы не смогла так, как она... Море недолго остается спокойным. Его гладь снова взволнована. Под стать морю и мое настроение - такое же переменчивое. Сегодня я заразилась каким-то заморским сплином. Тоскливо и гнетет безделье. И надо было именно в этот день вспомнить продолжение стиха! Нынче ветренно и волны с перехлестом, Скоро осень, все изменится в округе. Смена красок этих трогательней, Постум, Чем наряда перемена у подруги... В точку.  До смены нарядов с изумрудного на золотистый остались считанные дни. Какая тяжелая поступь у этого стиха. Надо выучить на досуге. Все-таки есть в нем что-то пленительное. Услышав раз, уже не забудешь. Если уж затронули Бродского, позволю себе маленькое лирическое отступление. Его творчество вообще как-то втемяшилось в мою голову - будто гвоздь забили в память, извините за нелепый образ. Ну невозможно забыть такое: Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кликуху гвоздем на бараке, жил у моря, играл в рулетку, обедал черт знает с кем во фраке... Ломано, резко, дерзко. А главное, все это действительно было в его жизни. Это и подкупает. Вместо детской колыбельной на сон грядущий исполняю сыну "Айседору" Малинина, чего со мной ни разу не было за 10 месяцев его жизни :-/ В общем, настроение - 9 баллов по шкале Рихтера. Из-под колес отлетает пыль - Дьявольская езда. Остановите автомобиль, Дамы и господа. Но вот все и кончено, вот и все, Кругом пошла земля. Шарф накрутился на колесо, И это была петля. О, Айседора Дункан, Нам случайности вечно грозят, Нам случайности вечно грозят. О, Айседора, просите шофера, Чтоб ехал назад, Чтоб ехал назад. О, Айседора Дункан, А в Париже афиши висят, А в Париже афиши висят. О, Айседора, просите шофера, Чтоб ехал назад, Чтоб ехал назад. Ну достаточно. Слишком много поэзии для одного маленького солнечного дня. Все-таки поэзия - искусство умирания. Не помню, кто сказал, но подмечено точно. 9. Кромка неба приобрела кровавый винный цвет. Призрак заката. О Боже, южная ночь, как же ты богата на краски! Гранатовый цвет плавно перетекает  в желто-зеленый, затем в небесно-голубой, затем в насыщенно-синий, наконец, над всей этой вечерней радугой повисает сплошная чернота. Она пронизана мерцающими желтыми звездами, красными огнями самолетов и ветряных мельниц. Высоко в небе закрепился тоненький серп молодого месяца. Такой противоречивый и неоднозначный день ушел красиво, будто поклон отвесил. Не могу больше думать ни о чем постороннем. Любуюсь небом, пытаюсь запомнить последовательность цветов. На вопросы отвечаю невпопад.

6. Вечер перед закатом. Солнце зависло над горизонтом. Ветер шуршит в пляжных зонтиках. Море мутное, цвета зеленого бутылочного стекла. Прибой пенится, как шампанское, стирая чьи-то следы на мокром песке. С прибоем к берегу прибивает большую белую рыбу, которая с первой же волной уходит в море. Чистое до этого дня небо впервые затягивает перистыми облаками. На пляже ни души. Не хватает двух гнедых, на которых бы проскакала влюбленная пара. Да, я тоже жертва телевизионных "мыльных" клипов:)) Вот так бы стояла, засунув руки в карманы, как истукан, и смотрела в одну точку: пусть все вокруг бушует, шумит, дует, трепещет на ветру. Мне все равно. Я медитирую на вечерний прибой. Медитирую с открытыми глазами. 7. Штормит так, что от ветра болят уши. Бродский, теперь и я знаю, что такое волны с перехлестом. Замаячил на горизонте финал моего морского безделия. Впереди еще неделя, а мне уже фантастически не хватает этого острова. Я даже и не знаю, во что больше влюбилась: в волны, накрывающие с головой, или в горы на горизонте, выросшие до самых небес и покрытые обильной растительностью. Или в дорожку к морю, вымощенную камнем с рядом темно-зеленых фонарей по левую сторону и разноцветными кустарниками по правую. Я перестала скучать по дому и полностью отдалась во власть чувств и эмоций сегодняшнего дня. И это восхитительно: не о чем жалеть, некуда торопиться. В душе такое спокойствие, такое умиротворение, какое не каждому дано. Вот бы сохранить их до конца своих дней! Кажется, у англичан иногда принято отвечать на вопрос: "Как дела?" фразой: "Все идет своим чередом". Мне всегда нравилась эта фраза. Она как нельзя лучше передает мое теперешнее состояние. У меня все идет своим чередом. Я обожаю свое писательство, которое доверяю чуду человеческой мысли под названием IPad, я обожаю вид из окна и все, что меня окружает, я обожаю каждый маленький цветочек на гладковыглаженной рубашке, которая висит передо мной на стуле. Я начинаю проникать в таинство сиюминутного счастья. И нет ничего прекраснее этого. Разве что... море? :))

2. Ванильный чай и черный шоколад - отличная компания для ночного отдыха. Выхожу к воде. На стенах низеньких домов отеля пляшут тени. Использую шезлонг, как тахту. Забравшись на него с ногами, расслабляюсь. Тишина и умиротоврение. Ничего, кроме мерного плеска воды и пения кузнечиков - где-то далеко. Прекрасный дуэт. Передо мной ночной пейзаж. Бирюзово-желтая рябь бассейна, мерцающие звезды в кромешно-темном небе. Как непривычно глазам под этим звездным небом встретить пальмы, а не ели, например, не березы. Все-таки звездное небо для меня непременно должно раскинуться над природой среднерусской полосы. Ежусь от ветра. Вечера на Косе с недавних пор стали прохладными. Не хватает пледа. Давно пора спать, но не хочется прощаться. Там, в холодном октябре, мне будет не хватать этой южной ночи, ее мягкого ветра. Я знаю, что начну скучать в ту самую минуту, когда скажу: "Прощай!" природе-чужестранке и сяду в самолет... Надо будет бросить монетку. Вспомнилась вся эта сентиментальная чушь. Авось сбудется. 3. Ветер треплет волны. Вторую неделю штормит. Море никак не хочет побаловать ленивых отдыхающих штилем. Редко кто заплывает на глубину. И зря. Вода там чистейшая, лазурная. Дно будто мраморное. Бывает, одна-две головы делают попытку добраться до буйков, но на полпути останавливаются и плывут обратно. Я тоже. Для меня не прошла бесследно прошлогодняя новость об акуле у берегов Шарм-Эль-Шейха. Мысли о глубине, о том, что и кто обитает в этом неизведанном подводном мире, в котором находится большая часть меня, щекочут нервы. 4. Мое безделье уже возведено в квадрат. Я сижу в номере, любуюсь прозрачной водой, раскидистой пальмой и скучаю по рыжей осени, с которой мы год как не видились, по своей улице, по ее домам и подъездам, по столичным скверам и магазинам. Прошел морской угар, когда из воды не хотелось выходить под дулом пистолета. Теперь море я принимаю дозированно. И мне хватает. Так, наверное, к нему относится местный люд. Теперь я появляюсь там не утром-в обед-вечером-и еще на ночь, а лишь пару раз в день. Теперь, выбирая между плаванием и подушкой, я на минуту задумаюсь. А может подремать под белым балдахином? Балдахин над кроватью - отдельная тема для разговора. Как же я мечтала о нем будучи маленькой после всех этих бразильских мелодрам, рисовавших нам красивую жизнь с нешуточнымм страстями! Мама бы сказала: "Безвкусица". А тут я не просила, а он - вот он - во всей красе, раскинулся надо мной. Белый, легкий, воздушный. И почти три недели в моем распоряжении! Я ликую:)) Рядом спит дочка. Хоть бы то, что мне казалось сказкой, для нее стало нормой. 5. Все, что я писала про шторм до этого, вовсе и не штормом было. Забудьте. Море разыгралось не на шутку. Беснуется, плюется соленой водой. Невозможно войти. Не успеет накатить одна волна, за ней другая - выше и мощнее, как стена, за которой не видно ни горизонта, ни гор. Я смеюсь. "Я все равно войду, и ты ничего не сделаешь. Может, не выйду, но войду точно". Словно понимает меня: тут же получаю удар в грудь и в лицо. Глаза щипят от соли. Плыть почти невозможно, справа, слева, позади народ верещит от очередной сногсшибательной волны. Вода не приветливая, за все время не то плавания, не то борьбы с ней я так и не привыкла к ее прохладе. Сажусь на берегу и покрываюсь мурашками с ног до головы. Ветер тоже штормовой. Закрываю глаза и погружаюсь в окружающие звуки: плеск волн, свист ветра, крики детей, обрывки фраз: "Браво! Мама э-э"... Да, ошибкой было зайти в море. Сегодня оно не в духе. Но зато прекрасно посидеть на его берегу и почувствовать, как морось из соленых брызг, долетающая вместе с ветром, обдает тебя с ног до головы! Солнце уже не припекает. Кажется, сезон подошел к концу. И это занавес. Грустно. Хоть бис кричи, в самом деле. (продолжение следует)

Начинаю серию публикаций о своем греческом отдыхе. Очень хочется поделиться всем, что на душе накипело :) В день по главе. 1. Море. Как же я скучала. По твоим волнам и их белым гребням, по прибрежному морскому бризу - так, кажется, красиво называется этот ветер, по золотистым бликам на воде, по соленому запаху, витающему в воздухе. Ступаю и проваливаюсь в песок. Белый, горячий, весь усыпанный какими-то мельчайшими золотистыми частицами. Они повсюду. Они прилипают к телу, делая кожу особенно красивой и придавая ей солнечный блеск. Они плавают в толще воды, заманчиво переливаясь и радуя глаз. Я люблю посидеть на берегу, пересыпая песок из руки в руку, пропуская песчинки между пальцев. Почему-то в эти минуты хочется говорить о вечном. По волнам я скучала особенно. Слушаю, как они поют, набегая и пенясь у щиколоток. Музыка прибоя рождает в душе ответные чувства. Не останавливаясь, захожу по плечи в прозрачную воду. Уплываю далеко от берега и качаюсь, как островок.  Волны, определенно, придуманы для бездельников. Отдаю себя во власть воды, не двигая ни единой конечностью. Иногда получаю в лицо горсть соленых брызг. А ты с характером! Заглядываю в глубину. Метра на три вниз видно дно. Чистое, песчаное, похожее на лысину, из которой местами торчат волосины-водоросли. Какое же блаженство просто наблюдать и впитывать все вокруг! Далеко, у берега в единый гомон слились крики отдыхающих. Там, поодаль, носятся парусники, пытаясь приручить непослушный ветер. Вокруг в серой дымке причудливо встают горы. На воде танцуют солнечные блики. Я - мелкая песчинка на волнах этой огромной морской пучины. Я наблюдаю за всем: тихо, безмолвно, отключив мысли. Они вспыхивают в голове и тут же потухают, как падающие звезды. Море относит мою память к пушкинской "Золотой рыбке". Оно тоже живет своей жизнью - как и море старика. В первый день встречает меня штилем, во второй - еле колышется, как будто дышит. На третий уже вздымает волны. А далее штормит, бросается брызгами, сбивает с ног. Ветер треплет листы одиноких пальм и звенит в ушах, мокрых от соленой воды. В голове все время крутится строчка из стихотворения, памятного со студенческих лет: "Нынче ветренно и волны с перехлестом..." "Волны с перехлестом". Как емко сказано, как образно... Я бегу к морю даже ночью. Я не могу избавиться от манящего чувства: как будто сирены увлекают меня своей песнью, и я уже не властна над собой, не в состоянии решать - идти мне или нет. Ноги несут к волнам. Темно, хоть глаз коли. Ступаю осторожно по берегу. Где-то за горизонтом, где море сливается с небом (а ночью превращается в сплошную черноту) переливаются огни городов и отелей, ресторанов и прибрежных кафе. Прямо над головой повис звездный ковш: такая родная Большая Медведица! Море в ночи особенное. Чудится будто это колоссальный организм, который дышит каждой своей волной: мирно, тихо, неторопливо, плавно вздымая грудь. Немного жутковато от такой фантазии. Оно живое. И если пожелает, возьмет на свою ладонь и разобьет, как щепку. Иногда я возвращаюсь к морю на закате. Ветер беснуется, того и гляди разорвет флаги на мелкие кусочки. Пальмы клонит в одну сторону. На солнце смотреть не больно. Оно уже потеряло свою силу. Нежное и цвета у него тоже нежные. Мягкий розовый на песке, на воде - на всем вокруг оставляет свою легкую поступь. У моря волшебная природа. На каждой пяди земли поселился свой оазис: пышные пальмы, кустарники в человеческий рост, зелень под ногами, похожая на ковер, местами сочная, местами выгоревшая на солнце. А какие здесь цветы! Насыщенно-алые и нежно-розовые,  удивляющие изобилием всевозможных оттенков: бордовый, малиновый, фуксия. Пышные, роскошные, с огромными бутонами. Иногда эти кусты оживают и жужжат голосами сотен пчел, укрывшихся в тени медовых лепестков. Подобно заядлому туристу не расстаюсь с фотоаппаратом. Я хочу забрать, увезти в холодную и не такую щедрую на краски Столицу кусочек этого лета.