Министерство образования Украины разработало новую программу по зарубежной литературе для учеников 5-9-х классов, включив туда современные литературные произведения, в том числе фэнтези. Теперь дети будут изучать «Гарри Поттера» Джоан Роулинг и «Алхимика» Пауло Коэльо, а читать «Фауста» Гёте и «Божественную комедию» Данте им уже не нужно. Из Гёте школьникам предложат лишь пару стихотворений, а Данте изучат по одному сонету. Кроме того, из программы исключены «Маленький принц» Сент-Экзюпери, «Маугли» Киплинга, «Айвенго» Вальтера Скотта. Их место займут «Запах мысли» Роберта Шекли, «Песнь Песней» Шолом-Алейхема, «Чайка» Ричарда Баха, «Чужая боль» Лукьяненко, «Собачье сердце» Булгакова. 
В министерстве отмечают, что проект создан с целью осовременить курс зарубежной литературы. Будущие нововведения возмутили часть учителей, и они уже написали письмо министру образования с просьбой её пересмотреть. Авторы петиции говорят, что программа не учитывает возрастных особенностей учеников, нарушает логику изучения мирового литературного процесса. Также им не нравится, что признанных классиков заменили писателями «второго эшелона».
ИА REX: Правильно ли сделали украинские чиновники, заменив в школах Данте и Гёте на Гарри Поттера?
Григорий Трофимчук, политолог, первый вице-президент Центра моделирования стратегического развития:
Литературный массив, для школьного обучения, проходит естественный процесс реформации: произведения, которые изучались в советской школе, в условиях либерализма выглядят инородным телом. Представим себе, что на уроке литературы школьникам предложили прочитать не «Собачье сердце», а «Как закалялась сталь» украинского драматурга Островского, которая возбуждает против «попов» уже с первых слов, — новой украинской школе революционеры не нужны.
Поэтому группы учителей могут возмущаться литературными новинками, сколько угодно, их никто не услышит. Если педагоги хотят на самом деле повлиять на ситуацию и поднять широкую общественную волну, они должны предложить — в дополнение к Гарри Поттеру — свой пакет абсурдизма, чтобы вся эта очевидная дичь сама вылезла на поверхность. Форумы школьных учителей уже сейчас должны быть забиты такими инновациями.
Школьникам, идущим в реальную рыночную жизнь, уже с первых классов помог бы образ «Дядюшки Скруджа», «скряги-миллионера», который «сам заработал своё состояние». Не помешал бы украинским детям (как и российским, в том числе) и «Маленький убийца» Рея Бредбери, так как за школьными стенами кипит реальная жизнь, где каждого могут пристрелить: надо быть к этому готовым уже со школьной скамьи.
Неплохо было бы обратиться и к творчеству Эдуарда Тополя (откуда ещё дети могут узнать про взаимоотношения полов?), сочетающего в себе высокие традиции отечественной (он жил в Полтаве) и иностранной литературы. Из наследия Льва Толстого можно оставить для изучения аполитичную «Баню», которая близка и понятна как русским, так и украинцам... У Толстого был ведь не только Филиппок и Наташа Ростова, были и другие, запрещённые большевиками, произведения.
Сент-Экзюпери (Франция), Киплинга и Скотта (Великобритания) убрать из канонических списков явно поспешили — Евросоюз, при желании, может не простить; это не Россия, которая закрывает глаза на мелочи такого рода.
Киев должен помнить — времени прошло не так много — прекрасную балладу Высоцкого, которая буквально кричит о том, что человека формируют «нужные книги», которые он «в детстве читал». Поэтому — что прочитал, таким и стал. Если Украине нужны «гарри поттеры», она их получит в нужном количестве. Кстати, для Украины это, может быть, и неплохо, ведь такие кадры, когда повзрослеют, могут быть смело брошены хоть против Минска, хоть против Москвы.
Эдуард Афонин, профессор Национальной академии государственного управления при президенте Украины, доктор социологических наук:
Боюсь, что в Украине сегодня не найдётся подготовленного специалиста по вопросам педагогической психологии, в задачу которой, собственно и входит учёт психологических особенностей педагогического процесса, в том числе и возрастных особенностей личностного развития. Насколько мне известно, к началу 90-х годов такими специалистами Украина не располагала. Именно потому, думаю, в 2000 году министерство образования Украины принимало решение об уменьшении общего количества специальностей в системе вузовской подготовки. Сегодня эту болезнь, кажется, преодолели. Но, похоже, это не единственная болезнь (так и хочется сказать) «левизны авторитаризма».
По существу же поднятого вопроса, мне представляется, что каждая общественно-историческая эпоха характеризуется определенным психосоциальным типом человека, что находит своё отражение в деятельности и социальном поведении. Отражает эти особенности и культура, и искусство, и литература. Помнится, творчество Чехова связывалось именно с такого рода социальными изменениями. Или, как отмечают литературные критики, именно творчество Чехова явилось своеобразным переключателем от дореволюционной литературы, выразителем которой явился Толстой, к литературе постреволюционной, советской. Раскрывая сущность происшедших с революцией изменений можно сказать, что в дореволюционной литературе отождествлялись автор и герой. Герой романа Толстого Пьер Безухов выражал мысли и чувства, которые испытывал и сам автор. Эта ситуация кардинально изменилась в советской литературе, в которой автор и герой не отождествлялись.
Что-то подобное (только наоборот) происходит сегодня — в период радикальных общественных перемен. Именно поэтому вопрос о пересмотре учебных программ по литературе — дело вполне закономерное. Вопрос лишь в том, чтобы эти программы пересматривались профессионально грамотно. А с этим делом в стране, как мне представляется, есть, наверное, немалые проблемы.
Владимир Беляминов, политолог:
Приходится (и нужно) констатировать, что литература интересна лишь тогда, когда это живая система. Вызывают сомнения лишь факты включения в программу определённых произведений, которые непонятно по каким критериям и кем выбирались. Большинство школьников никогда не любило читать произведения из школьной программы — это факт. В зрелом возрасте, когда приходит осознание процессов, происходящих вокруг, к человеку приходит желание самостоятельно прочесть то, что в школе его заставляли делать из-под палки, когда и отвечать-то надо было шаблонно, потому как критерии оценки знаний учителем были весьма субъективны. Что может понимать 14-летний человек, к примеру, о глубинных мотивах «Анны Карениной»? Только лишь то, что в виде клише ложится на его сознание через учителя. Поэтому литературные программы общеобразовательной школы надо реформировать, однако понимая, что изучается и как это может повлиять на процесс воспитания человека. Школьную программу по литературе надо адаптировать в ногу со временем, однако, не забывая, что посредством книг и знаний предыдущих поколений человек познаёт мир. Что может почерпнуть неокрепший детский ум из «Гарри Поттера» — ну это уже на суд авторов и фанатов этого сиквела. Плохо то, что в своём большинстве навязывание идеалов и модели поведения нашему подрастающему поколению происходит посредством изучения чужой культуры и литературы. Воистину, хочешь победить врага — воспитай его детей, как гласит восточная мудрость. Что мы и наблюдаем.
Михаэль Дорфман, писатель (Нью-Йорк, США):
Я не считаю Шекли и Шолом-Алейхема писателями второго эшелона. Хотя Шолом-Алейхема, прожившего почти всю жизнь на Украине, трудно там причислить к «зарубежной литературе». Вот в Индии Киплинга считают своим писателем, так и Шолом-Алейхем, который писал по-еврейски, тоже принадлежит литературе Украины, как и произведения тех, кто писал по-русски, по-немецки и на других языках.
Трудно сказать, хорошее ли это решение. В эпоху электронной медии стоит проблема вообще, чтобы дети читали книги. В этом отношении книги серии Гарри Поттера совершили революцию и приобщили к чтению книг целое поколение детей, которые вообще ничего не желали читать.
Вопрос на самом деле не в том, что преподают, а как преподают. Так, как преподавали литературу в моей (элитной) школе, то напрочь отбивали желание читать то, что в хрестоматии. Я для себя Пушкина, Достоевского, Тараса Шевченко и Лесю Украинку открывал заново в довольно позднем возрасте.
Во время моей учебы во Франции, я подрабатывал на семинарах. Я выбирал книги, которых раньше не читал, и проходил их с группой французов, специализировавшихся по русскому языку. Так мы открыли для себя «Что делать» Чернышевского, которого в школе я так и не прочёл, несмотря на то, что был в программе. Ещё открыл для себя целый пласт текстов сталинского соцреализма, тоже своего рода фэнтази — Бабаевского, Серафимовича, Панферова, Александра Бека, Галину Николаеву. Там в Париже не обязательно было разбираться в контексте, чтобы оценить текст с художественной точки зрения.
Даниэль Штайсслингер, журналист и переводчик (Израиль):
Если по поводу «Айвенго», «Маугли» и «Маленького принца» я не уверен, то «Фауст» и «Божественная комедия» слишком сложны для детей и написаны достаточно архаично. Если оставить их в программе, то они пройдут «мимо», как в советские времена при формальном присутствии в программе «Путешествия из Петербурга в Москву» и «Что делать?» мало кто их читал от начала до конца — эти произведения просто были нечитабельными в ХХ веке (второе написано обычным русским языком, но вот таланта беллетриста у Чернышевского не было).
Кстати, не понял, как Шолом-Алейхем оказался в курсе зарубежной литературы: я знаю, что он умер в США, но большую часть жизни он провёл именно на Украине, в Киеве. Это, скорее, литература национальных меньшинств Украины (скажем, наряду с живущими в республике поляками и венграми), нежели иностранная. Лукьяненко, судя по фамилии, на иностранца тоже не очень тянет — у него явно есть украинские корни. Жить при этом он может и в России: Тургенев много времени провёл во Франции, но его же не считают в России французским писателем.
Нестор Комарницкий, финансист и IT-менеджер:
К сожалению, Шекли и Лукьяненко теперь попадут в нелюбимые писатели у современных украинских детей. Хотя первая реакция у меня и была именно столь полушутливой, но, я считаю, что изучение всемирной литературы нужно для того, чтобы ребёнок учился воспринимать культуру других народов и готовился к изучению философии, а также общественных наук. Кроме этого, изучение литературы важно для формирования привычки читать. С последней задачей может станет и попроще, хотя и не со всеми этими авторами стоит знакомить детей и подростков. А вот задачу подготовить ребёнка к изучению Гегеля и Канта на вузовской скамье придётся брать на себя семье.
Алексей Дубинский, политконсультает:
Литература жива, изменяется и развивается. И школьная программа должна изменяться вслед за реальностью. Какие произведения нужны в школьной программе — хорошая тема для обсуждения. Пусть решают заинтересованные лица: учители, родители и школьники. Пусть будет выбор! И может быть тогда станет меньше тех, кому школьные уроки привили не любовь к предмету, а идиосинкразию и отвращение.
Современная школа даёт образование хуже советского, и качество продолжает ухудшаться. Может быть, давно пора переходить к гуманистической педагогике, педагогике сотрудничества? И, конечно, нужна возможность выбора языка обучения, чтобы учиться на родном языке. Тогда и киевлянин Булгаков вновь станет родным писателем, а не иностранцем!
Ирина Мороз, специалист в области маркетинга и PR:
Возможно, что из курса литературы имеет смысл убрать подробное изучение некоторых произведений советского периода. Осовременивать программу по литературе — то же самое, что осовременивать программу по истории. Равно, как последние события необходимо включать в программу изучения новейшей истории, так и новые литературные произведения нужно включать в программу современной литературы, но никак не подменять ими классиков. В школьной программе, действительно, хватает произведений сложных для восприятия в юном возрасте, изучение которых в полном объёме может быть совершенно не обязательно. Но ознакомление с этими произведениями должно остаться, чтобы в будущем человек знал, что стоит почитать. При всей целесообразности корректировки школьной программы, менять предмет так, как это сейчас делают в украинском минобразования — значит подталкивать молодёжь к деградации.
