Птица-говорун. Часть вторая

Ну надо же, как я могла забыть в первой части такое шикарное слово, которое Гуся не говорит, а просто выпаливает по просьбе. Почему-то ей кажется, что надо орать: «Хямак!» (хомяк, то есть). Кажется, она не очень представляет, что это за зверь. Просто это набор звуков, который ей нравится кричать. Правда, слово «хома» она тоже говорит. И когда у нее спрашиваешь, кто у нас хома, то это все – папа, Мизим, Гуся, ну и мама, на худой конец. Может она путает хома и дома?

Кстати, об имени. Себя она называет и Гуся, и Агигися/Агилися (Ангелиша). Я уже сожалею, что дала ей такое прозвище. Будут над ней все смеяться.

Большой-маленький, много-мало, один и все.

Разбирает пакет с морскими камешками, достает большой и говорит: «Босёй», достает маленький, говорит: «Маааню».

Даю ей пакетик с соком, взвешивает его на руке и говорит: «мнёго», попила, трясет пакет, там уже немного, говорит: «Сють-сють» (чуть-чуть)

Листает фотоальбом, приговаривает: Гуся, папа, Мизим, мама, перелистывает фотографию и говорит: все! Смотрю, и правда, единственная фотография, где мы все вчетвером.

Наши диалоги

Ангелина шкодит целый вечер. Включает электроплиту, крутит ручки у включенной стиральной машины, намеренно разлила горшок (толкнула ногой), потом сок. Я уже не выдерживаю и говорю: «Ох, кому-то я сейчас надаю по попе!» «Кому?», - спрашивает невозмутимо Ангелина. Нет, правда, интересно, кому?

****

Стелю нам постель. Ангелина лезет на белую простынь в босоножках. Я ей говорю, что так поступать не надо, снимаю с дивана, выхожу на минутку из комнаты. Захожу – Ангелина снова в башмаках на кровати. «Опять!» - радостно сообщает дочь и разводит руками в стороны (мол, ничего не могу поделать).

****

Едем с прогулки домой, из-за тучи выходит солнышко, о чем я сообщаю дочке. Гуся комментирует: «гаясий!» (горячий). Я поражаюсь глубине познаний своей дщери (думаю даже про себя, неужели няня уже и про это рассказала ей, вот что значит педагогика в действии!), тихо в умилении качу коляску до дома. Уже вечером дома, схватив в рот лимон, она опять сказала: «гаясий!», и то же самое – про сыр, только вытащенный из холодильника. Все ясно – гаясий – это любой, не очень приятный по ощущениям.

****

Купили Ангелине восковые мелки. Не могу сказать, что бешеный восторг, но малевала. Утром замечаю, что из всей коробки остался только один карандаш. Обращаюсь к дочке с вопросом: «Где?» Указывает на журнальный столик около дивана. Но там нет. Выхожу из комнаты, через некоторое время возвращаюсь. Гуся на животе лежит на полу и что-то выковыривает из-под дивана. «НяслА!» (нашла) – сообщает радостно. Достаем остальные мелки. Так! Теперь мне понятно, откуда у нас появилось «бо-бо» на пальце накануне (зазор между полом и диваном очень маленький). Дочь любит сосать большой пальчик (обычно, когда хочет спать или ей скучно), а там появилась ранка. Весь вечер ныла: «Бо-бо сосять!». Думаете, на этом закончилось? Вечером захожу в комнату, Ангелина опять копошится около дивана, что-то пихает. Увидев меня, сообщает с лукавой улыбкой: «ПьЯчу!» (прячу). И это опять мелки. Что говорить, как-то я ее застукала за прятанием оладья между диванными подушками. Ох! не Максима ли это школа? Что только, порой, я не выгребала у него под подушкой!

Продолжу в следующей части, так как есть еще, что сказать. Я тоже, выходит, птица-говорун.