Моя прабабушка прожила 95 лет. Может, прожила бы и дольше, но не захотела уезжать из села. А в селе какой уход - придет фельдшер, уколет укольчик и все. Уже лежа на смертном одре, бабушка очень переживала за кукурузу на чердаке. Маразмов у нее не наблюдалось, помнила всех внуков и правнуков, при чем все они были самые красивые и умные. Вообще она любила похвастать своими потомками и не скрывала этого. По этой причине она не понимала отчего люди не любят ездить в общем вагоне - ведь там можно поговорить со многими людьми, всем рассказать о внучке, которая лучше всех учится в институте, и о сыне, который стал начальником.
У бабушкиного мужа были маленькие братья и сестры - сироты, и бабушка заменила им мать. Сама она родила четырех сыновей, одного из которых, моего деда, ей было суждено пережить. Прадед мой очень страдал из-за приступов астмы, из-за этого был нервным и раздражительным человеком и часто обижал бабушку. "Дед ругается, а я пою про себя" - говорила она.
Удивительное свойство ее было - ни о чем не беспокоиться, переживать все легко и спокойно. Уснуть бабушка могла в любом положении, всегда и везде, что такое бессонницы и головная боль, она понятия не имела. Как-то дед решил подшутить над нею и положил под простыню сапожную щетку. Бабушка выспалась, ничего не заметив. "Посмотри, на чем ты спала" , показал ей утром щетку дед. "Вот старый дурак", была ее реакция.
Уже лет с 70 бабушка готовила так называемое смертельное (всякие причандалы для похорон). Хранилось оно в летней кухне, которая не раз горела, так как флегматичная бабушка могла забыть там что-нибудь выключить. "Соломия", кричали ей, "кухня горит". "Ой, там же смертельное!" сокрушалась бабушка.
Мужа своего она пережила надолго. Незадолго до смерти она заявила, что не хочет, чтобы ее похоронили рядом с ним. "Он меня бил", заявила моя пофигистическая прабабушка.