- Давай почитаем "Федорино горе"?

- Ооо... Это мы читали, когда я был маленьким!

***

Любуется на себя в зеркало и поет: "О боже, какой я мужчина..." А я про себя: "О боже, какая ужасная песня!" (слишком громко звучавшая на соседнем участке). И пытаюсь переключить на Чунгу-Чангу или Бразилию.

***

- Как называется водитель паровоза?

- Я!

***

- Все! Пора выходить, а то никуда не успеем.

- Можно я еще чуть-чуть поиграю с машинкой? Один кусочек?

***

Еще очень частя фраза-вопрос-восклицание-выражение расстройства.

Варианты событий: лопнул шарик, сломалось колесо у машинки, закончилась мука, разрядился компьютер, потерялась игрушка и т.д. С грустным лицом грустным голосом тянет: "Теперь что делать...?" Ответ чаще всего сам же и придумывает)

Мечты сбываются. Если очень-очень хотеть. С февраля снилось море, снился его запах и шум прибоя. А все казалось невероятным, невозможным, неосуществимым. И все-таки... Сама не верю, что вот уже четвертый день мы с сыном на берегу Черного моря в гостеприимном доме, из окна комнаты много деревьев, а за ними - море в солнечных искрах.

Уже позади гораздо более легкие, чем я ожидала полтора суток в поезде. Было интересно много разговаривать, придумывать игры с ничтожным количеством игрушек и подручных предметов вместе с сыном и слушать его придумки и песни. И долго-долго смотреть вместе с ним в окно. Молча или комментируя, или слушая его рассказы. И столь же долго смотреть на его маленькую головку, прильнувшую к окну, за которым целый мир, убегающий назад. А его огромные, удивленные глаза, впервые увидевшие море... Много неба и много моря в окне поезда как на огромном экране, в который можно глядеть в упор, а взгляд все равно тонет в бескрайнем просторе.

А еще поезд запомнился разбитой губой. В темные три часа ночи нас (наверное, не только нас) разбудил плач Андрюши, упавшего с нижней полки (ну зачем, зачем я разрешила заснуть ему с края), много крови из невидимой раны на губе и огромная опухоль утром, напоминавшая о себе еще как минимум сутки (первые полдня мог пить только из трубочки). Как хорошо, что сейчас уже не осталось почти никаких следов. Будет, что вспомнить)))

Нам очень повезло с жильем. Совсем недалеко от санатория, в котором отдыхают родители. Огромная комната на мансарде трехэтажного дома, обшитая деревом. И пусть душ, туалет и кухня общие на три комнаты. Но хозяева удивительно гостеприимные и добрые, готовые делиться и дарить. Соседи – одна большая семья. А сколько получилось здесь детей – удивительно шумная и веселая компания (я уж молчу про количество игрушек и, в первую очередь, машинок, принадлежащих хозяйским мальчишкам; я-то игрушек почти не брала, а здесь такое богатство и удача).

Но главное, конечно, море… Аромат волн, соли, йода, немного сушащий носоглотку, шум волны, заглушивший для меня на время все остальные звуки, клокотанье камней, катящихся вслед убегающей воде. И такое большое, огромное, необъятное разноцветно-синее искрящееся море, которое не устаешь видеть, которое не устаешь слышать, которым не устаешь дышать.

Андрей с водой осторожен, но не испугался (как я могла предполагать). И пусть не бежит к ней сам, но вместе со мной согласился прыгать в волне, сначала опасливо, а потом с громким смехом восторга. Но играть на берегу, среди камней, крупных и совсем мелких, как песок, все-таки интереснее и комфортнее. Или лежать на волнорезе, пытаясь дотянуться крючком игрушечной удочки до накатывающей волны; бросать в воду игрушечную рыбку, чтобы мама ловила и возвращала в руки; или бросать с волнореза камни (и чем больше, тем веселее от крупных брызг и фонтана).

И только одно мне нужно сейчас, чтобы почувствовать всю полноту и радость этих мгновений рядом с морской стихией, чтобы вдохнуть это счастье полной грудью. Мой самый важный, родной, единственный, с которым хочется делиться чувством, ощущением, минутой. Потому что когда делишься, все становится еще больше и богаче. Нет, я не буду торопить время, но буду очень ждать Его здесь.

- Ты хочешь на море?

- Нет, я боюсь. Там касатки.

***

- А ты будешь там плавать?

- Нет, там медузы. Я буду ножками бултыхать!

***

- А Умку с собой возьмем?

- Нет. Он утонет!

- А книжку какую возьмем?

- Сутеева!

***

Моя воспоминание-мечта об уже позабывшемся запахе, о шуме волн. И мечта-ожидание жарких объятий, соленых брызг в лицо от впереди бегущего вдоль волн, солнечной радости вместе. Втроем.

Мой папа: "Ты не видела мои джинсы? Может, их постирали?"

Я: "Да. Вот - я их сегодня погладила" (нахожу джинсы в стопке белья).

Андрей (не отрываясь от начатой игры): "Деда! Скажи маме спасибо."

***

А ведь так приятно это слышать от маленького родного человечка: "Мама! Спасибо за вареники!", "спасибо", когда поможешь обуться, или устроить парковку для машинки, или оторвешься от глажки, чтобы почитать желанную страницу в книге. Или услышать "Будь здорова!" после "апчхи". Хорошо...)

Хочется плакать. Грустно.

Мне обидно, что ты мне не помогла.

Боюсь кошки. Она как глазастая сова. (имеет в виду, что когда кошка сидит под кроватью, ее глаза светятся, как у совы)

Смешно! (комментируя собственный смех)

Мама, оторвись. Поиграй со мной. Мне скучно одному.

Июль. Жара. Испепеляющее солнце радует и утомляет одновременно. Быстрее утомляет меня и значительно медленнее маленького непоседу, с неснижающейся скоростью находящего все новые и новые дела. «Буду заниматься делами», - так и говорит Андрюша, выскакивая из прохладного дома в солнечную жару. Стоит немного замешкаться, и следы бурной активности не оставляют себя ждать: сорванные помидоры в парнике («надо же, какие большие они выросли!»), залез ПОД дом («я за котенком». Это же ужас, в эту узкую щелку, с кучей строительного мусора, острых обломков), а потом на высоченную кучу дров (опять же за котенком), вырван из грядки лук («покушай, вкусный!». И ведь правда есть, хотя ягоды так и не пробует. Ни одной), неопасная, но жуткая на вид царапина через весь бок (палкой в ведре рыбу ловил). Миллион происшествий в течение дня, миллион столкновений, объяснений и новых запретов. «Избалованный, непослушный, плохо воспитываемый», - почти каждый день слышу от родителей. «Активный, любознательный, упорный», - про себя возражаю я. Хотя…

С первого раза почти никогда не прекращает нежелательное действие. Тем более, если в этот момент я уже долго занята и не могу участвовать в его игре. Непослушание как способ привлечения внимания. И ничего, что негативного.

Очень ярко демонстрирует свою агрессию и злость (в ответ на очередное «нельзя»): швыряет то, что попадается под руку, может ударить и еще громче расплакаться от свершенного. Другие способы разрядки, настойчиво предлагаемые мной, пока никак не признает. И чем ближе ко времени сна, тем ярче будут эти вспышки.

Хулиганистый, своенравный. И одновременно трогательный, нежный, впечатлительный.

- Крепко-крепко тебя люблю, - произносит, обнимая и чмокая в щеку.

- Мама, на меня! Боюсь… самолет летит (гром гремит).

- Смотри, осень пришла! Пора ехать в Петербург к папе. (скучает…)

- Мы уедем, а котенок скучать будет… (и нежно целует котенка. Что не мешает Андрюше через минуту пытаться засовывать его в кастрюлю или сажать в грузовик. Или сбросить с порога с радостным смехом, а потом заплакать после моих очередных разъяснений).

Фонтан эмоций, чувств, переживаний в жаре середины лета, лишь сегодня вдруг прерванной стремительной грозой.