Слово в защиту попа 
Сложившаяся практика толкования известного народного предания сводится к обвинению некоего попа, личность которого не установлена, в убийстве своей собаки. Поверхностный анализ материалов дела позволяет нам сделать один из следующих выводов:
а) поп убил собаку умышленно;
б) поп убил собаку по неосторожности;
в) поп не убивал собаку.
Руководствуясь известной юридической формулой «Qui prodest?», автор которой рекомендовал при судебном разбирательстве всегда искать, кому может быть выгодно данное преступление (1), следует признать, что обвинение основано на недостаточном исследовании всех обстоятельств дела.
Из материалов дела следует:
1. собака либо принадлежала попу на праве собственности, либо была арендована им у иного лица для каких-то хозяйственных нужд;
2. поп любил животных, в частности, испытывал к этой собаке эмоциональную привязанность;
3. смерть собаки наступила вскоре после поедания ею куска мяса, и, возможно, имеется причинно-следственная связь между последним приемом пищи собакой и последовавшей за этим смертью.
Анализ указанных тезисов приводит к выводу о полном отсутствии у попа какой-либо выгоды или заинтересованности в умышленном уничтожении своего (а, тем более, чужого) имущества. Поскольку собака относится к одушевленному имуществу, чтобы лишить жизни Божью тварь, у священнослужителя должны быть веские основания, которых мы не находим. Сведения о добросердечном характере этого священника наводят на мысль, что, если он любил свою собаку, то зачем ему было убивать четвероногого друга? Теоретически, он мог убить собаку по неосторожности, например, нечаянно уронить на нее тонну мяса, или еще что-нибудь в этом роде. Однако этот довод опровергается логикой последующих рассуждений. Особенную важность в деле имеет последовавший за печальным событием акт погребения собаки («в землю закопал») и составление памятной надписи на ее могиле. Это влечет закономерный вывод: если поп – хладнокровный убийца, то он не стал бы оставлять улики в виде надписи. Если бы он совершил убийство по неосторожности, а затем оставил надпись в качестве чистосердечного признания, то он обязательно упомянул бы в тексте о том, что убийство не было преднамеренным. Например, так:
«У попа была собака,
он её любил,
она съела кусок мяса,
по стечению обстоятельств он её нечаянно убил…»
Однако он этого не сделал именно потому, что ему не в чем было раскаиваться.
Остается ещё версия, что поп убил собаку в состоянии сильного душевного волнения (аффекта). Остановимся на этом подробнее. Чем мог быть вызван аффект? Предположение, что расстройство душевного равновесия попа вызвано фактом поедания собакой мяса, весьма сомнительно. Ведь если собака принадлежала попу, значит, он на протяжении всей жизни чем-то её кормил. Трудно представить, что всё это время собака питалась исключительно овощами и фруктами, и лишь единственный раз, нарушив строгий пост, понесла столь тяжкое наказание. Скорее всего, собака ела мясо и раньше, так почему же поп убил ее именно сейчас? Отмеченное в повествовании добросердечие и любовь к меньшим братьям опровергают и то, что причиной убийства мог быть факт съедения собакой куска мяса без разрешения хозяина. Разве что батюшка был абсолютно невменяем, т.е. не способен осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния вследствие психического расстройства. Но, во-первых, текст не содержит указаний на это, а, во-вторых, разве мог душевнобольной, страдающий приступами зоофобии человек оставить на могиле собаки образец прекрасно сохранившейся членораздельной письменности, передаваемый из поколения в поколение, и дошедший до потомков через многие века?
Некоторые исследователи высказывают предположение, что собака укусила попа и съела кусок его собственной плоти, за что и была убита потерпевшим (2). Однако этот вывод не основан на материалах дела. Упомянутый в повествовании глагол совершенного вида «съела» свидетельствует о том, что убийство произошло по окончании процесса поедания мяса собакой. И этот процесс занял некоторое время, иначе был бы использован глагол «проглотила». Вполне очевидно, что укушенный поп, находящийся в состоянии аффекта (или невменяемости?), никак не стал бы спокойно дожидаться, пока собака неспешно дожует кусок его ноги, руки или другой части тела, чтобы только после этого лишить её жизни.
Таким образом, основываясь на сформулированной римским правом презумпции невиновности гражданина («praesumptio boni viri») (3), а также на общепризнанном положении, что безмотивных преступлений не бывает, мы приходим к выводу об отсутствии в действиях попа состава преступления. Это, в свою очередь, ведет к необходимости полной и окончательной реабилитации священнослужителя. Из материалов дела следует, что при жизни он любил свою собаку, а после трагической смерти животного предал останки земле, что в определенных случаях может свидетельствовать лишь о нарушении ветеринарных правил, но никак не об убийстве.
Так что же явилось причиной смерти собаки? Ответ очевиден: причиной смерти собаки явился кусок мяса. В тексте прямо говорится: «она съела кусок мяса – он ее убил». Так, в русской речи зачастую встречаются обороты, указывающие на то, что убить может и неодушевленный предмет, например, «это известие его убило». Мясо было либо испорчено, либо кем-то намеренно отравлено. Особенности пищеварения собак таковы, что поедание испорченного мяса (с истекшим сроком годности, протухшее и т.п.) редко приводит к летальному исходу, однако может вызвать спутанность сознания, бред, галлюцинации, амнезию, и прочие нарушения душевного равновесия. Такие же симптомы может вызвать и отравленное мясо. В связи с этим последователи солипсизма утверждают, что и сам поп, и вся эта история являются плодом воображения невменяемой собаки, помрачение разума которой явилось следствием галлюциногенного воздействия некоторых бактерий, содержащихся в некачественном мясе (4).
Не вдаваясь в анализ этой версии, отметим лишь её оптимистичность, позволяющую надеяться, что покойная собака выздоровела и жила затем долго и счастливо, поскольку сама она вместе с вышеуказанным куском мяса являлась плодом воображения невменяемого попа.
Если всё же предположить, что поп, собака и мясо существовали объективно, то версия об отравлении вполне вписывается в повествование. Представляется, что неизвестный злоумышленник хотел отравить не собаку, а самого попа. Но верное животное спасло от смерти своего хозяина, пожертвовав собственной жизнью. Прецедент (также с участием собаки) имел место в деле об убийстве мертвой царевны (5). Этим и объясняется та надпись на могиле, которую, желая увековечить подвиг собаки, достойный хозяин оставил в назидание потомкам, благодаря чему до нас и дошла эта история. Из нее следует, что:
а) у всякой собаки должен быть заботливый хозяин, или каждому попу по собаке;
б) наличие собаки у священника не противоречит Священному Писанию, поскольку собака – друг человека (6).
в) земной закон, что дышло;
г) всегда легче обвинить, чем разобраться в причинах;
д) восстановление исторической справедливости является условием восстановления душевного равновесия автора данного исследования.
http://azbyka.ru/forum/blog.php?b=843
Сложившаяся практика толкования известного народного предания сводится к обвинению некоего попа, личность которого не установлена, в убийстве своей собаки. Поверхностный анализ материалов дела позволяет нам сделать один из следующих выводов:
а) поп убил собаку умышленно;
б) поп убил собаку по неосторожности;
в) поп не убивал собаку.
Руководствуясь известной юридической формулой «Qui prodest?», автор которой рекомендовал при судебном разбирательстве всегда искать, кому может быть выгодно данное преступление (1), следует признать, что обвинение основано на недостаточном исследовании всех обстоятельств дела.
Из материалов дела следует:
1. собака либо принадлежала попу на праве собственности, либо была арендована им у иного лица для каких-то хозяйственных нужд;
2. поп любил животных, в частности, испытывал к этой собаке эмоциональную привязанность;
3. смерть собаки наступила вскоре после поедания ею куска мяса, и, возможно, имеется причинно-следственная связь между последним приемом пищи собакой и последовавшей за этим смертью.
Анализ указанных тезисов приводит к выводу о полном отсутствии у попа какой-либо выгоды или заинтересованности в умышленном уничтожении своего (а, тем более, чужого) имущества. Поскольку собака относится к одушевленному имуществу, чтобы лишить жизни Божью тварь, у священнослужителя должны быть веские основания, которых мы не находим. Сведения о добросердечном характере этого священника наводят на мысль, что, если он любил свою собаку, то зачем ему было убивать четвероногого друга? Теоретически, он мог убить собаку по неосторожности, например, нечаянно уронить на нее тонну мяса, или еще что-нибудь в этом роде. Однако этот довод опровергается логикой последующих рассуждений. Особенную важность в деле имеет последовавший за печальным событием акт погребения собаки («в землю закопал») и составление памятной надписи на ее могиле. Это влечет закономерный вывод: если поп – хладнокровный убийца, то он не стал бы оставлять улики в виде надписи. Если бы он совершил убийство по неосторожности, а затем оставил надпись в качестве чистосердечного признания, то он обязательно упомянул бы в тексте о том, что убийство не было преднамеренным. Например, так:
«У попа была собака,
он её любил,
она съела кусок мяса,
по стечению обстоятельств он её нечаянно убил…»
Однако он этого не сделал именно потому, что ему не в чем было раскаиваться.
Остается ещё версия, что поп убил собаку в состоянии сильного душевного волнения (аффекта). Остановимся на этом подробнее. Чем мог быть вызван аффект? Предположение, что расстройство душевного равновесия попа вызвано фактом поедания собакой мяса, весьма сомнительно. Ведь если собака принадлежала попу, значит, он на протяжении всей жизни чем-то её кормил. Трудно представить, что всё это время собака питалась исключительно овощами и фруктами, и лишь единственный раз, нарушив строгий пост, понесла столь тяжкое наказание. Скорее всего, собака ела мясо и раньше, так почему же поп убил ее именно сейчас? Отмеченное в повествовании добросердечие и любовь к меньшим братьям опровергают и то, что причиной убийства мог быть факт съедения собакой куска мяса без разрешения хозяина. Разве что батюшка был абсолютно невменяем, т.е. не способен осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния вследствие психического расстройства. Но, во-первых, текст не содержит указаний на это, а, во-вторых, разве мог душевнобольной, страдающий приступами зоофобии человек оставить на могиле собаки образец прекрасно сохранившейся членораздельной письменности, передаваемый из поколения в поколение, и дошедший до потомков через многие века?
Некоторые исследователи высказывают предположение, что собака укусила попа и съела кусок его собственной плоти, за что и была убита потерпевшим (2). Однако этот вывод не основан на материалах дела. Упомянутый в повествовании глагол совершенного вида «съела» свидетельствует о том, что убийство произошло по окончании процесса поедания мяса собакой. И этот процесс занял некоторое время, иначе был бы использован глагол «проглотила». Вполне очевидно, что укушенный поп, находящийся в состоянии аффекта (или невменяемости?), никак не стал бы спокойно дожидаться, пока собака неспешно дожует кусок его ноги, руки или другой части тела, чтобы только после этого лишить её жизни.
Таким образом, основываясь на сформулированной римским правом презумпции невиновности гражданина («praesumptio boni viri») (3), а также на общепризнанном положении, что безмотивных преступлений не бывает, мы приходим к выводу об отсутствии в действиях попа состава преступления. Это, в свою очередь, ведет к необходимости полной и окончательной реабилитации священнослужителя. Из материалов дела следует, что при жизни он любил свою собаку, а после трагической смерти животного предал останки земле, что в определенных случаях может свидетельствовать лишь о нарушении ветеринарных правил, но никак не об убийстве.
Так что же явилось причиной смерти собаки? Ответ очевиден: причиной смерти собаки явился кусок мяса. В тексте прямо говорится: «она съела кусок мяса – он ее убил». Так, в русской речи зачастую встречаются обороты, указывающие на то, что убить может и неодушевленный предмет, например, «это известие его убило». Мясо было либо испорчено, либо кем-то намеренно отравлено. Особенности пищеварения собак таковы, что поедание испорченного мяса (с истекшим сроком годности, протухшее и т.п.) редко приводит к летальному исходу, однако может вызвать спутанность сознания, бред, галлюцинации, амнезию, и прочие нарушения душевного равновесия. Такие же симптомы может вызвать и отравленное мясо. В связи с этим последователи солипсизма утверждают, что и сам поп, и вся эта история являются плодом воображения невменяемой собаки, помрачение разума которой явилось следствием галлюциногенного воздействия некоторых бактерий, содержащихся в некачественном мясе (4).
Не вдаваясь в анализ этой версии, отметим лишь её оптимистичность, позволяющую надеяться, что покойная собака выздоровела и жила затем долго и счастливо, поскольку сама она вместе с вышеуказанным куском мяса являлась плодом воображения невменяемого попа.
Если всё же предположить, что поп, собака и мясо существовали объективно, то версия об отравлении вполне вписывается в повествование. Представляется, что неизвестный злоумышленник хотел отравить не собаку, а самого попа. Но верное животное спасло от смерти своего хозяина, пожертвовав собственной жизнью. Прецедент (также с участием собаки) имел место в деле об убийстве мертвой царевны (5). Этим и объясняется та надпись на могиле, которую, желая увековечить подвиг собаки, достойный хозяин оставил в назидание потомкам, благодаря чему до нас и дошла эта история. Из нее следует, что:
а) у всякой собаки должен быть заботливый хозяин, или каждому попу по собаке;
б) наличие собаки у священника не противоречит Священному Писанию, поскольку собака – друг человека (6).
в) земной закон, что дышло;
г) всегда легче обвинить, чем разобраться в причинах;
д) восстановление исторической справедливости является условием восстановления душевного равновесия автора данного исследования.
http://azbyka.ru/forum/blog.php?b=843
