Такие глубокие душевные терзания здесь. Порой жёсткие и резкие слова, тезисы, выводы. Ругает себя, сам себя мучает. И запись в этой тетради обрывается на полуслове. Почему он не дописал, я теперь уже никогда не узнаю.
_____________________________________
Я ничего не понимаю. 3 часа ночи. Последняя её фраза, откровение, не дают мне покоя. "Больше ко мне не приставай". Не буду. Ради Бога. Можно ведь сказать как-то по-другому. Идиотский всё-таки у меня почерк. Нервничаю. Глуплю. Ну, и пусть.
КАкие все умные. Просто диву даёшься. Всё начертили, расписали, постановили. Вот, так надо, а так "не пойдётЬ". Всё знают. Только я почему-то не сплю. И крики рядом. Как плохо этим ребятам: они без мамы, в домиках, куда не заходит ночью (и не подумает зайти) ни одна. Кричат, стонут во сне, просыпаются, только вершители их судеб почивают, раскинув ляжки с чувством собственного достоинства.
Значит, не приставать к тебе? Не буду. С завтрашнего дня. Я всё-таки думал, что не пристаю. Думы мои, думы!
Да, в моей писанине-стряпне не хватает чувства юмора. Подайте мне юмористический зуд! Видно, нельзя всё же откровенничать, сидеть на раскрытой ладошке. Это не в пользу. Огнеопасно. Не будем. Мне за вредность даже молока не дают. А надо бы.
Ты спишь. Спи. Всё нормально. Все довольны. А я так искренне смеялся, когда ты была рядом. Пьянел от счастья. Тысячу раз себе говорил: "Не будет у тебя его. Ты создан для пули, петли, ножа, но только не для счастья. Не забывайся."
Ох, как весело! "Что тебе нужно для счастья? Мир!" Песня, она, знаете, облагораживает человека. Из неё слова не вытряхнешь. Все всё знают. И даже она. Так что не мучайся. Спи. Восстанавливай боеспособность. Всё, Бродацкий, трын-трава. Пожевал и выплюнул. Только отрыжка не даёт покоя.
Я влюбился, как последний дурак. Да, я последний дурак. Господи, неужели нельзя услышать, что я кричу, ору, неужели это конец? Спи.
Интересно, что же там в меню на завтра? Что же ты вписала? Пожрём. Приду и скажу: "Пожрём". И пожрём. И даже добавку употребим. Так что не печалиться. Итак, каюк мне. А дальше на следующих страничках будет оттепель. Будет взгляд со стороны. Ох, как противно.
Что же происходит? Да, нет чувства юмора. Поэтому и происходит разная ерунда. Ты, дорогой, уничтожаешь себя, когда влюбляешься. Остаётся только посоветовать, как одноглазому: "Смотри в оба". Смотри в оба. Любовь, она, знаете ли, облагораживает человека. Всё. Хватит на сегодня. Не могу. Не могу больше. Устал. И всё понял: "Люблю тебя, хочу помогать тебе в жизни, но, видно, не суждено мне это мероприятие". А поэтому каюк мне. Каюк нашим встречам. Я слабак. Я идиот. Признаюсь. Подчиняюсь. И хороню. Я это умею. Не в первый раз. Спокойной ночи. Приставать не буду. Это решено.
____________________________________
Вот, разговорчиков-то будет. Сплошной праздник педагогов. Торжествуйте. Любовная лодка разбилась. И пойдут чесать языками, захлёбываясь от восторга, как цыган кислым молоком. Вы всегда побеждаете и всегда уверены, что так и будет. Всё верно. Я получил ещё одну оплеуху. А они, как известно, облагораживают человка. Чёрт побери, даже писать не хочется. КАк надоело постоянно терять, не приобретая. До каких пор это будет? Неужели всю жизнь? Да, кажется, я замкну себя на такой замочек, который никто не откроет. Легко уязвим, легко раним, а это плохо. Нужно, необходимо замкнуться и ничего никогда не принимать всерьёз. Вот, и все атрибуты спокойной жизни. Противно писать. Не могу.
____________________________________
Я вернулся вчера на нашу скамейку и сидел молча, ничего не видя вокруг. Ты спала, Оленька, и не знала, что я без тебя с тобой прощаюсь. Я в мыслях поцеловал каждую твою веснушку, улыбнулся тебе тысячу раз, тысячу раз потрогал твои волосы и только один раз сказал: "Прощай". Обиды нет. Совсем нет. Только грустно и пусто впереди. И всё.
____________________________________
Всё-таки я дурак. Оказывается, истолковал и понял всё по-другому. И, видно, почувствовав интуитивно свою ошибку, я пришёл к ней. Надел очки. Глаза у меня в это время были не для обзора. Оля тоже угадала, что я могу обидеться. Попросила снять очки, а я не могу. Если бы она видела, что творилось под этими очками. Глаза, как плотину, прорвало, поплыли почему-то слёзы. Я не считаю, что это было сентиментальное слюнтяйство. Это был плач, что прожил не так, любил не так, и всё остальное было не так. Я хоронил себя старого и знал, что ...
---------
На этом запись в тетради обрывается. Но есть ещё две тетради, так что продолжение следует...
