"Это ужасно..." - Продолжает думать каждый из нас сегодня, и волей-неволей рассудок пытается создать модель пережитого этими людьми. В сознании разгораются картины ощущения страха, наполнявшего их еще не освободившиеся души, в те секунды падения... Мы стараемся представить их лица... Воображение живо рисует нам салон самолета... Ряды кресел... Счастливых людей, возвращающихся из долгожданного отпуска по домам... Они наполнены яркими впечатлениями, горды красивым бронзовым загаром... Несколько часов и они дома... Обнимают близких. Пьют горячий чай в уютной комнате и пересматривают фото Красного моря, прячась от сырой осени... Все должно было быть именно так! Все именно так и бывает. Но не у них. Но не в этот раз.
Эта мысль снова заставляет разум вернуться к макету событий... И колесом прокручивается состояние ужаса... Ужаса... Ужаса... Неописуемого, необъяснимого... Этого чувства, которое просто взрывает нашу повседневную стабильность... Мы расстроены. Мы обескуражены. Мы не знаем, как жить с этим кошмаром. Весь день с утра до вечера пронизан тревогой, тоской... И это правильно. Мы не знаем, как назвать это состояние одним подходящим словом, а так хочется. Сострадание? Соболезнование? Жалость? Скорбь. Но этих слов как-то до жути мало. Как-то все не то. Мы снова заставляем это безымянное чувство циркулировать по кругу своего невыразимого щемящего негодования, так и не осмеливаясь признать это... Страхом. Нам хочется называть это чем угодно. Хочется убеждать себя в том, что мы безусловно искренно скорбим по совершенно незнакомым людям. Мы даже для правдоподобности идем смотреть фото из лиц в соцсетях, чтобы убедительно внести предметность и ясность в собственное чувство безысходности и найти в этом подтверждение того, что нам действительно жаль именно их. Жертв, оставшихся без жизни в один момент... Но чем больше мы пытаемся уйти в подробности, тем дальше и ближе от самого внятно объяснения нашим ужасам. Мы просто охвачены страхом. Наше эго в этот момент, как никогда, ощущает свою уязвимость и окончательность. И оно бессознательно понимает, что смерть- это то, что бывает со всеми. Мы просто не можем смериться с ней. Со своей собственной, ни с чьей-то... Каждый из нас всего лишь навсего в данный момент сажает себя в кресло одного из них, но при этом не признается в этом себе сам. Нам просто стыдно от этого откровения... И становится еще хуже, потому что, признавшись себе в этом мы становимся жалкими. Еще более беспомощными перед лицом вечности и перед собой. Нам страшно пережить тоже самое. Нам страшно, что переживут тоже самое близкие, потому что мы боимся страдать. И это... Ужасно...