А теперь я вам страшилку расскажу, хотите?
Заяц у нас, в общем, обычный ребенок. Точно не гений, хотя и не дурак. Особых способностей у нее нет, правда, рисует неплохо. Ну, для пяти лет неплохо.
Начиная с полутора лет, Заяц в местном парке все время звал «Лошадку». Стоит такой Ежик в тумане, покачивается, пальчиком показывает на закат и взывает в направлении качелей: «Hooorseey! Hooorsey!». Лошадок в этом парке не водится - утки есть, кукабарры есть, а вот с непарнокопытными напряг.
Мы и внимания не обращали, мало ли чего ребенок скажет, особенно если ему восемнадцать месяцев. А потом как-то прочитали табличку (там сбоку, прямо за местом для пикника, сразу и не увидишь): на месте нынешней беседки раньше (лет так девяносто назад) располагались конюшни. Бывшие владельцы парковой земли, Фрэнк и Маргарет Брукс, имели успешный конно-перевозочный бизнес, а поскольку кроме коней, они также любили и детей,то кусок своей земли они подарили городу с условием, что там всегда будет детская площадка.
Насчет площадки городские власти обещание сдержали - там их даже две. Лошадей, понятное дело, в парке больше не держат, только детей это не смущает. Заяц-то уже давно никаких лошадок там не видит, а вот младшие обитатели моего садика очень часто, оседлав качель, кричат: «Иго-го!» Спросишь их - где лошадка? -- смеются и пальчиками в сторону беседки показывают.
Вижу, вам еще не страшно? Вот вам другая история.
Едем мы на отдых, дело было летом, в декабре. Едем уже пятый час, времени почти семь, выбиваемся из графика сильно. В Австралии ехать по проселочным дорогам после заката солнца дело рисковое - ленивые кенгуру просыпаются, потягиваются и задумываются о смысле жизни но, видимо, не найдя его, бросаются прямо под колеса редким автомобилям. В общем едем быстро, солнце садится, Заяц, у которого кончился стратегический запас вредной еды, начинает вести себя так, как ведет себя нормальный четырехлетний ребенок после пяти часов в машине.
«Хочу рисовать! Сейчас хочу!», - орет Заяц. На голос разума типа «в машине рисовать нельзя, трясет, тебя укачает», Заяц, естественно, не реагирует, поэтому мы, плюнув на все, выдаем Зайцу ее альбом и фломастеры, и в течение последних сорока минут поездки слушаем заячье сосредоточенное сопение, скрип фломастера по бумаге, жалобы Зайца на то, что ее тошнит, а также пояснения, кого именно Заяц сейчас рисует: «А вот это овца. А вот это эму. А вот это корова. А вот это кенгу.... ПАПА, ТОРМОЗИ! Я НЕ УСПЕЛА ЕГО НАРИСОВАТЬ!!!!».
Приехав в место назначения, Заяц с гордостью демонстрирует свои зарисовки. Все на месте - овца, эму, корова, половина кенгуру.... И тут мы видим ЭТО. «Заяц», - осторожно интересуемся мы, -- «а это тоже кенгуру?» Заяц без особого интереса перелистывает страницу. «Нет», - говорит, - «точно не кенгуру. Какой-то странный зверь, как тень, но весь черный. Он за нами всю дорогу бежал. Иногда за деревьями прятался, а потом опять нас догонял. Что за зверь, не знаю, я таких раньше не видела». «И куда он потом делся?» - слегка напрягшись, спросили мы Зайца. - «Догнал нас или нет?» «Почти догнал», -- отвечает Заяц. - «Он мне не понравился, и я ему сказала, чтобы он ушел. И он ушел».
Надеюсь, он далеко ушел. Рисунок прилагаю.
