про жару

за мою пеструю жизнь у меня накопилось много историй про все на свете. вот вспомнилось про жару.

первая.  про бабку. тогда мы жили в сталинском доме с большой парадной лестницей и без лифта. и было жарко. бабка не парилась - ходила дома нагишом, ток передник  повязывала для приличия, чтоб уж совсем звездой своей не светить. алый такой передник, коротенький. спереди смотришь - платье мини.

выглянула она в подъезд - тишина. дай-ка, думает, коврик вытрясу. а дверь бац! - и от сквозняка захлопнулась. а день рабочий, дома никого. встала наша тучная бабка голым задом к двери, половичок перед собой держит, затаилась. и как назло народ попер. и все как издеваются, идут  и обязательно головой покачают: "дверь захлопнулась? ну что ж вы так? пойдемте к нам, газировки из сифона попьем - жарко же". а бабка стоит, очками зыркает, голым задом по двери шевелит. какая ей газировка в таком наряде. так и стояла, пока мы не пришли.

в этом году она осмотрительнее. соорудила себе вот такой наряд ))

история вторая. про марокко.

со своим спутником я проехала марокко с юга на север и обратно. но настоящую африку прочувствовала в марракеше.

в этот город мы приехали поздним вечером. все вокруг дышало жаром. во рту так пересохло, что слова склеивались с трудом. Кондиционер отчаянно шуршал, но свежее от этого не становилось. Горящий в ночи уличный термометр показывал +45. «Пить хочу!» - жалобно попросила я, но в ответ услышала: «Меньше всего сейчас мне хочется идти за водой». Стало очень одиноко и жалко себя, мелькнула мысль сходить в магазин самостоятельно и упиться, ну просто улиться этой водой. 

На ресепшн меня окликнул красавец из индийских мелодрам в белой джеллабе и с костылями. «Абдулла, администратор», - представился он: «Хотите пить?» - «Нет», - солгала я, еле шевеля шершавым языком. «Мадам, в Марракеше все хотят пить», - усмехнулся красавец-инвалид и принес запотевшую бутылку. Воспользовавшись случаем, я пожаловалась на неработающий кондиционер. Араб гордо и многозначительно обвел вокруг руками: «Сахара, мадам…»А потом признался в любви. Пришлось бежать.

Вот он, мой спасительный номер – последняя дверь слева. Стучу. В ответ тишина. Мысленно шепчу: «Открой, обещаю – я больше не уйду от тебя никогда!» Не помогает. Колочу с удвоенной силой. И вот дверь медленно открывается… Из нее высовывается заспанный араб в простыне. Поднимаю глаза на табличку: о боже - этаж не тот!

Спускаюсь этажом ниже – все равно дверь никто не открывает. Мой Иван-царевич в это время бегал по округе, разыскивая меня. 

После воссоединения промаялись в духоте до 3 ночи. Прогулялись по крыше, спустились в номер. Но ключ предательски не лез в дверь, даже если стукнуть хорошенько, даже если пнуть. И вот… Из дверного проема на нас печально смотрел араб в простыне…

вот она, сахара - со мной и без меня.

это единственное место, где можно пережить 50-градусную жару, - сад ив сен лорана. вход платный. но реально помогает от теплового удара ))

а градусник уже в агадире - одном из прохладных городов марокко.

история третья. иордания. дана.

Дана - это заповедник в Иордании. Ирина, с которой мы ехали через Иорданию, жаловалась: «Одна пустыня да пустыня, куда взгляд ни кинь. Тоска! А в Дану прилетают зимовать русские птицы".В общем, мы думали, что это парк.

Приехали на выжженное плато. Исса, наш водитель, махнул рукой вдоль узкой улочки и поплелся спать в тень. Я вытащила мокрое белье, которое никак не успевало высохнуть из-за постоянных переездов, и нанизала его на завязку рюкзака. С развевающимся хвостом из трусов и носков мы дошли до конца улицы и остановились – дорожка обрывалась. Дальше хода не было. Зато с высоты птичьего полета можно было оглядеть глубокое выжженное ущелье. Она виляло и уходило за поворот лысых гор. Справа от нас белели петли серпантина, вытягивающегося на дне ущелья в чуть заметную нитку тропинки. «Хунака!» - проскрипел у нас за спиной беззубый старик в грязном халате и несколько раз ткнул в сторону серпантина крючковатой палкой. Повторять эти бесчисленные повороты было глупо, и мы покатились на попах напрямки, увлекая за собой камни и сухую землю и царапая ноги. Следом тащился хвост многострадальных трусов. Через 40 мин были почти на дне, у калитки в чей-то сад. Там мы устроили привал, разломили сочный гранат и заметили изможденных туристов, уныло взирающих на аул на вершине горы. «Там интересно?» - с надеждой спросили мы, указывая на долину. «О да. Очень», - тихо ответили туристы. «Вот видишь, - воодушевилась Ирина. – Это будет хороший трип. Ходить – очень полезно. А внизу, я думаю, мы найдем ручей». Около пересохшего русла застыло скорченное дерево с отслоившейся растрескавшейся корой и редкими бронзовыми листьями. Казалось, если бы до дна ущелья долетел ветерок, то листья загремели бы.

…На почве, зноем раскаленной,
Анчар, как грозный часовой,
Стоит — один во всей вселенной…

К нему и птица не летит,
И тигр нейдет…

Пора возвращаться. Мы по-братски поделили последний глоток воды и тоскливо взглянули наверх, где у самого неба белели зернышки домишек. Серпантин круто карабкался к вершине, и я поняла, что не дойду. Солнце палило, горы не пропускали в ущелье ни ветринки. Мы оказались в раскаленной адской духовке. Как выживают здесь птицы? Мои глаза воспалились от солнца, губы растрескались, кожа нестерпимо горела. Каждый шаг мучительно ударял в голову.

«Я не могу остаться тут навсегда, - уговаривала я себя. – Если навсегда, то только не здесь. Так, наверное, выглядит ад. Прочь отсюда, и скорее. Мой столик грустит в багажнике машины и, конечно, после моей кончины перекочует к плуту Иссе. Обидно! Поэтому надо сделать еще один шаг».

Ирина шла намного бодрее. Правда, в отдалении и с мрачным сосредоточенным лицом.

И вот из-за поворота высунулась задорная ослиная морда. Она жевала и одновременно с интересом наблюдала за нами. Значит, почти пришли!

Завернули за Иссой на постоялый двор – три глиняных барака выстроены буквой «П» и замкнуты с четвертой стороны воротами. Посредине – тенистый двор и чугунная лестница на плоскую крышу, где развешано тряпье и громоздятся палатки туристов. В густой тени, у стены, неряшливый старик посасывает кальян.

Мы в изнеможении упали на чугунные ступени, обвели шершавым языком потрескавшиеся губы – пить. «Чаю, воды, пепси, наргиле?» - заговорил старик. Глаза после яркого солнца привыкли к полумгле: это был не старик, а мужчина лет 40, смешинка во взгляде, обаятельная улыбка с ямочками, борода с серебряной проседью. «О, я вижу, вам тяжело далась эта экскурсия, - снова улыбнулся он. – Просто вы отправились в путь не в самое подходящее время"

дана оказалась для нас самым жарким и ужасающим местом в иордании.слово "заповедник" к нему специально лукавые арабы приставили, чтоб глупых туристов заманивать ))

ну и в иордании тоже есть настоящая пустыня - вади рам. конечно, мы и там пожили, с бедуинами )) но это другая забавная история )) вот он, вади рам

а это кот из оазиса.

ПС в общем-то это я все к тому, что бывает и жарче, чем сейчас в москве. так что точка кипения еще не достигнута