Вчера ездили с дочью в Кидзанию - давно ей обещала, выполнила, наконец. Прогуливали школу. Зато было просторно, народу мало, очередей нет.
Домой явились в полдевятого вечера.
- Мама, ты, наверное, сегодня устала книжку читать, пока меня ждала!
- Да нет, как-то я не так уж много и читала. То за тобой ходила, то обедали, то по магазинам пробежалась, то по телефону разговаривала.
- Долго разговаривала?
- Да, почти час.
- А с кем?
- Да старый друг позвонил, давно не общались.
- Ох, как же мне повезло, что он именно в этот день позвонил!
- Почему?
- Я бы измучалась, если бы ты при мне так долго по телефону говорила!
- Но ты ведь уже большая, вполне можешь себя занять на это время.
- Да, могу. Но мне спокойнее, когда мама доступна. И когда я в любой момент могу к тебе обратиться, или хотя бы просто прийти пообниматься! Мне очень тяжело выносить, когда ты так долго занята.
Вот так понятно дочь вербализует тревогу, когда мамино внимание занято кем-то. Я как вспомню, как меня бесило, когда ей было года полтора-два, и она мне даже по скайпу с мамой не давала поговорить, вопила, брала моё лицо и поворачивала к себе. А ей просто было тревожно, но тогда она так сформулировать не могла.
