С первого класса мне хотелось учиться рисовать. Но жили мы то в одном селе, то в другом, где никаких художек не было. И как-то так не повезло, что даже кружков рисования в школах не было. В младших классах наша учительница - сама не шибкая художница - рисовала с нами листочки-веточки, узоры и, в основном, задавала "свободную тему", все и рисовали кто во что горазд. А в Черемшанке рисование вел физрук. Приносил то мячик, то какой-нибудь кувшин, которые мы изображали, кто как умел.
У нас дома с первого класса неизвестно откуда взялась книжка "Изобразительное искусство. 2 класс. Пособие для учителя" Я это пособие залистала чуть не до дыр и научилась изображать сосну и кружку. Да еще в Курчуме мы целых три недели дружили с автобазовским художником - очень мягким и приветливым дядькой, который писал лозунги, транспаранты "Решения какого-то там съезда - в жизнь!" и щиты на въезде в ворота автобазы и у поворота с нарисованными на них женщинами и детишками, которые машут вслед грузовику под надписями "Счастливого пути!" и "Помни - тебя ждут!". Я уже и не помню как это мы всей ватагой попали к нему в комнату из актового зала и почему он нас не попер, а отвечал на вопросы, разрешал все трогать пальцами и даже позволил по чуть-чуть выдавить на палитру краски из тюбиков. Это всем очень понравилось и все заорали, что хотят стать художниками прям немедленно. И тогда он дал каждому по листу бумаги и показал как надо размывать акварельную краску, попутно сообщив, что самые лучшие краски - медовые, сладкие на вкус. С тех пор мы всегда с умным видом знатоков лизали краску в магазинах перед покупкой, хотя дураку было ясно, что в такой упаковке медовые краски не продаются, потому эти и отдают на вкус половой тряпкой, а других в сельском магазине все равно нет. И еще он дал нам задание нарисовать спичечный коробок с разных сторон.
Через несколько дней он появился в нашем дворе и зашел в наш подъезд. Минут пять спустя вышла мама - она как раз пришла на обед - и позвала меня домой. Я обалдела - художник сидел у нас на кухне. Мне было велено умыться и пока я плескалась и бренчала носиком "рукомойника" из их разговоров мне все стало ясно. Художнику понадобилась натурщица - девочка в школьной форме. Он писал работу на выставку. Пришлось стягивать футболку, трико, надевать платье с белым фартуком, мама заплела мне косы "корзиночкой", завязав белые банты-вертолеты. Когда мы с художником вышли из подъезда, двор онемел. Лето, жара, а я в форме и с бантами и даже кажется в белых гольфах и каких-то босоножках вместо раздолбаных растрескавшихся сандалий. Мы прошагали мимо застывшей в недоумении (а, возможно, и в ужасе) компании и отправились в противоположную от школы сторону. Тут народ пришел в себя и, пыля кедами, рванул за нами.
В мастерской художника стояла незаконченная картина - молодая учительница в строгом костюме с указкой в руке за учительским столом, на котором громоздится огромный роскошный букет. А перед ней на первой парте спиной к зрителю должна была сидеть примерная ученица, которую я изображала. Позировать мне совершенно не понравилось - это ж свихнуться можно - сидеть и сидеть, да еще примерно сложив руки и только кося глазами по сторонам. У меня заныли спина и шея, меня одолевало любопытство - я видела, что мальчишки шныряют туда-сюда с перепачканными руками, а я тут сиди как статуя... Потом оказалось, что пацаны размыли ему и повыдавливали на фанерку чуть ли не всю краску, и он, ужасно расстроившись, тем не менее даже не наорал на них, а сам оттирал им руки и одежду какой-то желтоватой гадостью из залапанной темной бутылки. Свой увековеченный затылок я потом никогда больше не видела. Правда, мне было жалко, что, рисуя банты, художник соскреб половину так мне понравившегося букета.
А потом уже в Черемшанке я сама на завалявшиеся в портфеле деньги, выдаваемые на школьные завтраки и неиспользованные потому, что лень было толкаться в очереди за пирожками с повидлом, купила очень хорошую книжку "Человечек на стене", в которой интересно и доходчиво для младших школьников объяснялись законы перспективы, композиции, техники рисунка. Когда-то после знакомства с художником я брала такую книгу в библиотеке автобазы и очень жалко было возвращать её обратно. И вот мне просто сказочно повезло! По этой книге я и училась рисовать. Книжка, надо сказать, замечательная, если надо кому, то она вот здесь, с теми же самыми иллюстрациями.
И еще мне нравилась книга Кассиля "Ранний восход" про Колю Дмитриева. Ну и другие книги про художников - про Сурикова (Н.Кончаловская - Дар бесценный) и Серова (М.Копшицер - Валентин Серов) особенно. Журнал еще хороший был - "Юный художник". И репродукции в "Огоньке" и "Москве"
