В первый раз я читала эту книгу в электронном варианте.
Читала и не могла оторваться.
Теперь новая апельсиново-серая с черными детскими каракулями на обложке книга займет место на полке и в моей читательской душе. А текст - воспоминания и рассказы о жизни маленькой Лидочки и ее братьев, жизни, которая закручивалась, организовывалась, двигалась и даже измерялась ее папой - Корнеем Чуковским, там живет уже давно.
И как для детей в книгах с другими иллюстрациями знакомые истории вдруг приобретают новые оттенки смыслов и видения сюжета, так и для меня это чтение - совсем другой процесс. В книге масса фотографий, на которых не только лица и фигуры, дом и пейзажи.
На фотографиях старательно выведенные и торопливые летящие строчки. И разбор этих строк - это совсем другое чтение, оно привносит что-то уже забытое. Почерк, как голос добавляет что-то неуловимое, но важное к напечатанным много раз читанным строчкам.
И книга словно ожила с этими фотографиями - появились лица, зазвучали голоса, зашумели деревья, скрипнули окна, стукнули двери - дом в Куоккале с его обитателями принял нас в свое пространство.
Если человек создан по подобию божьему, то он,выросший без отца, переживший немало унижений, теперь сам был творцом - он создавал вселенную своей семьи. И со всеми
И царил в этом пространстве он - высокий, длинноногий, длиннорукий великан, вращающий свою вселенную - свою Чукоккалу.
Об этой вселенной, даже метрическим эталоном которой был он (сколько пап поместится в высоту от земли до макушки сосны, а сколько в глубину до дна?) рассказывает нам Лидия Корнеевна - "Лидочек, лучшая из дочек". Она рассказывает о детском восторге и благоговении перед лучшим папой в мире, своих радостях и обидах, и ее воспоминания детства становятся потрясающе написанным Гимном Отцовству. Хотелось бы, чтоб эту книгу прочитало как можно больше пап. Чтоб во многих домах книга стала обязательной "для внутрисемейного пользования". Да, вот что стоит читать всей семьей вечерами.
Если человек создан по подобию божьему, то он,выросший без отца, переживший немало унижений, теперь сам был творцом - он создавал вселенную своей семьи. И со всеми
занесенными в его галактику щедро делился тем, что у него было - своим даром любить и творить. Его вселенная была заполнена любовью к литературе, интересом к людям, азартом и фантазией в делах и играх.
И в этой атмосфере росли его дети. Сам "с детства привыкший купаться в океане поэзии", он подарил этот океан детям. Все самое любимое, самое лучшее радостно декламировалось им для них, чтоб слышали, впитывали это божественное звучание, наслаждались, упивались им точно так же, как и он. Литература была воздухом, которым дышал этот дом. Строчки, рифмы, поговорки - вкус к слову был развит необычайно. Занятия и задания, обучение детей - все было увлекательнейшей игрой вместе с ним, с великаном, щедро рассыпающим сумасшедшие абсурдные строки, в которых соединялись несоединимые слова, сливались в невообразимые предложения, смешили, увлекали и дети километрами переводили этот веселый бред на английский и обратно. У него был талант превращения любого занятия, любой работы в увлекательную игру, приключение, сказку, придуманную мгновенно на ходу. Он не составлял никаких планов и заготовок - просто жил тем, что любил сам. Не читал воспитательных нотаций, не проводил бесед, на происходящее реагировал бурно и, возможно, неприемлемо для кого-то на сегодняшний взгляд, но всегда искренне. И дети это понимали. Это и было воспитанием - жить без черновиков, так, как он считал правильным, без двойных стандартов.
И в этой атмосфере росли его дети. Сам "с детства привыкший купаться в океане поэзии", он подарил этот океан детям. Все самое любимое, самое лучшее радостно декламировалось им для них, чтоб слышали, впитывали это божественное звучание, наслаждались, упивались им точно так же, как и он. Литература была воздухом, которым дышал этот дом. Строчки, рифмы, поговорки - вкус к слову был развит необычайно. Занятия и задания, обучение детей - все было увлекательнейшей игрой вместе с ним, с великаном, щедро рассыпающим сумасшедшие абсурдные строки, в которых соединялись несоединимые слова, сливались в невообразимые предложения, смешили, увлекали и дети километрами переводили этот веселый бред на английский и обратно. У него был талант превращения любого занятия, любой работы в увлекательную игру, приключение, сказку, придуманную мгновенно на ходу. Он не составлял никаких планов и заготовок - просто жил тем, что любил сам. Не читал воспитательных нотаций, не проводил бесед, на происходящее реагировал бурно и, возможно, неприемлемо для кого-то на сегодняшний взгляд, но всегда искренне. И дети это понимали. Это и было воспитанием - жить без черновиков, так, как он считал правильным, без двойных стандартов.
Я обожаю перечитывать "поэтические" страницы. Так поразительно зримо и образно рассказывает об отцовском чтении и декламации Лидия Корнеевна, да нет это Лидочка, пораженная и восхищенная, хочет, чтоб мы тоже это услышали! Некрасов, Фет, Баратынский, Пушкин, Жуковский, Крылов, Лермонтов - все то, что после унылых школьных учебников целым поколениям представлялось неимоверной скучищей, вдруг оживает и превращается в праздник поэзии, привлекая рифмами и завораживая ритмом! Просто чудо!
А его раздумья о "лестнице чтения" для детей, где была бы выверена каждая ступенька для каждого возраста, шаг за шагом поднимающая ребенка к вершинам человеческой мысли! Как это важно, как понятно! Как близка его нетерпимость к слащавости, выспренности, к топорным переводам. Как понятна ревность к музыке, в которой эти лестницы ему казались давно построенными.
Как уже в конце жизни, часто выступая перед детскими аудиториями, он по-прежнему внимательно всматривается, вслушивается, следит за реакцией детей. Как радуется, что на одних и тех же словах смеются! Замечает, что вот на этих, уже не первый раз, отвлекаются. Значит - что-то не так, надо дорабатывать. Как не хватает мне сейчас такого авторского отношения к произведениям! Сколько "необкатанных" на детях книг приходится при чтении "править" с листа...
Как уже в конце жизни, часто выступая перед детскими аудиториями, он по-прежнему внимательно всматривается, вслушивается, следит за реакцией детей. Как радуется, что на одних и тех же словах смеются! Замечает, что вот на этих, уже не первый раз, отвлекаются. Значит - что-то не так, надо дорабатывать. Как не хватает мне сейчас такого авторского отношения к произведениям! Сколько "необкатанных" на детях книг приходится при чтении "править" с листа...
Удивительно, как внимательно он вслушивается, всматривается в изменение восприятия ребенка, в его освоение языка и отношений. Интуитивный психолог, он тонко чувствует что и когда нужно детям. Как понимает, что вместе с эмоциональной, чувственной и интеллектуальной близостью важна телесная связь. И его руки знают что делать - подбросить, поймать, перевернуть, потискать рыча, "распилить", завязать в узел ))) И в этой возне, общих прогулках, походах, катании на лодке, хозяйственных работах, где все - вместе, он помнит и оберегает индивидуальное пространство игры и фантазии ребенка.
Книга несет очень мощный заряд психологической поддержки для родителей, я бы назвала ее учебником отцовства. Пусть Чуковский в чем-то был несовершенен, часто вспыльчив и нетерпим, но его отношение к отцовству, внимание к детям мне кажется образцом, достойным подражания и признания.
Читайте - не пожалеете!