Помните "Русалочку" Андерсена? Детей воздуха оттуда помните, ну, которые якобы летают, незримо присутствуют и помогают? Так вот, они существуют. То есть как - "они"? - Мы!
Мы существуем. 
Я вот, к примеру, - Фрэнки. В честь Фрэнка Синатры. Нас часто называют именами тех, кто еще при жизни летал, присутствовал и помогал - песнями ли, картинами, фильмами... Талантом своим и светом. У меня как раз особых талантов нет, я и петь-то не умею, не то что Зяма, коллега, ее Ведомый рядышком живет с моей красавицей. Вот она, Зяма, вечно мелодии красивые на ушко усталому напевает, треки ему новые подсовывает, колыбельные шепчет. Он у нее в звуках чудесных просто купается, поэтому и держится на плаву, не тонет, хоть и депрессивный тип. А я что... Ну, на книги хорошие помогаю обратить внимание. Случайная ссылка, имя автора в разговоре, раскрытая на нужном месте страница, пока листает моя девочка все подряд в книжном... Еще картинки красивые показываю, мелочи всякие подстраиваю. Выйдет Ивушка с утреца на работу, настроение никакущее - а я ей синичку перед подъездом покажу, бабочку раннюю. Моя девочка на эти штуки чувствительная, природу любит. С такими всегда легче работать, это мне с ней повезло. Вон у Клода Ведомый - непробиваемый мужик, ему хоть дюжину котят под дождем покажи или там радугу первую весной - хоть бы хны, так и будет Урфином Джюсом ходить, пока Клод жене его не нашепчет холодец внеплановый сварить. Тогда, может, повезет, просветлеет на минутку, благодарность живую почувствует, Любовь даже. А это ж наша первейшая задача - Любовь им помочь обрести. Чтобы перешли они уже на новый уровень. А то сидят на своей земле, ерундой всякой страдают, просто осудить уже хочется, но как можно... Все мы там были.
Мою подопечную Евой зовут. Евушка, Ивушка. Руки тонкие, волосы тонкие, длинные. Ивушка и есть. Гнется-гнется, да не ломается. Моих заслуг тут мало. Что мы можем? Я ж не барабашка какой-нибудь, физически обнаруживать свое присутствие не имею права. Только намеками, солнечными зайчиками, ветерком да далекими колокольчиками. А много ли зайчиками поможешь? Я стараюсь, конечно. Один раз даже себя превзошел, в пять утра восход солнца организовал, хотя по плану он в семь в то время года. Та история интересная, расскажу, пожалуй, да и Чарли поможет. Мы с ним как раз тогда, пять лет назад, сработались, так с тех пор вместе и приглядывали за чудиками нашими.
Я, главное, и не отговаривал ее за того человека выходить. Почему нет, думаю? Любовь, это всегда хорошо и для души полезно. Ивушка по-первости все сияла, носки мужу руками стирала от большого чувства. Таскала парня за собой по музеям да полям-лесам, книжки подсовывала читать и сама, сзади прижавшись, через плечо в сотый раз глазами страницы пробегала, чтобы дышать и мыслить в унисон, образы одни и те же видеть. Радостно мне было тогда. А потом чувствую, устают оба. Он - читать и мыслить. Она - тащить его вперед и самой тащиться. Стали больно царапать несоответствия, уже не казались такими милыми пустяками разные ценности. Где уж тут любовному задыханию выжить. Поддерживал, конечно, я ее изо всех сил. Дочку им прелестнейшую выпросил, чтоб ресницы на полщеки. Ивушка за эту девчоночку уцепилась, давай наряжать, да воспитывать, да учить - всячески счастливое детство насаждала, в общем. Это мне уже совсем не понравилось. Где это видано, чтобы у двоих несчастных - да вдруг счастливое гармоничное дитя выросло? А они уже были несчастны, да. На наш ангельский взгляд. Себе-то пока отчета не отдавали. Моя подопечная вообще боялась в себя заглядывать тогда. Она и сейчас не очень это любит. Я ей всегда намекаю: дневник, а? в лучших традициях любимых книжных героев, а? Блокнотики красивые прямо на линии взгляда в книжном раскладываю, ручки перьевые, заманчивые... Романтизирую, в общем, нудный процесс самокопания. Она пишет иногда. Вот как тогда, когда мне с рассветом мухлевать пришлось...
"Сегодня - самый важный день в моей жизни. Хотела сказать "самый плохой и ужасный", но разве это так? День не может быть ужасным, если все мои близкие живы, а летняя ночь, такая теплая, влажная и душистая, вся в моем распоряжении. Всюду мокро от росы, стволы деревьев толстенные, надежные... Птицы неугомонные тут вообще когда-нибудь спят? Дурацкие эти слезы мои и отчаяние, насквозь дурацкие. Кто же это такой, будто стоит за моей спиной... нет, сидит прямо в моей голове и насмешливо, со стороны комментирует мой ночной романтический побег из дома? И ничего-то ты, милочка, с собой не сделаешь. Можешь погоревать вволю, обиду выплакать, но в глубине души (а осталась ли она у тебя вообще, эта глубина и эта душа?) ты хорошо знаешь - пройдет несколько лет, и твой нынешний трагический тупик станет новой широкой дорогой. А пока можно брести по рассветной аллее и гладить вековые липовые стволы дрожащими руками. Еще бы лучик надежды увидеть, только чтобы по-настоящему, а то все тьма да серость, и зябко уже, и домой пора... и где этот дом теперь? Дом - это где любовь, а у меня, оказалось, - только иллюзии, красивые фасады да амбиции, да монотонная скука. И ему настоящего дома устроить не смогла. Хорошо хоть рассветает! Красиво как! Вот же он, лучик! ... Ладно, будем жить заново. Неуютно и страшно одной, бррр. Но солнце согреет. Вон оно какое... грандиозное. А у меня - тьфу, а не трагедия. Подумаешь, муж к любовнице уходит. Что за гаденькая, пошлая беда! Пусть. Пусть. Пусть."
Ну вот. Понятно, да? И что мне, скажите на милость, было делать тогда? Осень я ей, само собой, роскошную организовал. Каштанчики самые аппетитные под ноги подбрасывал. Краски кленовые, запахи грибные, звуки нежные - все, как она любит, чтобы душа оживала и расправлялась потихонечку. Чтобы Любви запросила. Это ж моя работа, вы помните?
А тут Чарли свистит мимо, такой хмурый что-то, озабоченный. Чарли - это коллега, зовут в честь Диккенса. Или Дарвина?... Скорее Дарвина, потому что у него такой интеллектуал под присмотром, закачаетесь - эволюция, этология, еще что-то на "э". Этика? Да, этика и нравственность. Хм, тогда Диккенс тоже подходит.
Эй, Чарли, кричу, как дела. А он, видно, обрадовался вопросу - быстренько сел рядом и как давай мне жаловаться. Ничем, говорит, моего не проймешь. Уже даже из самолета его вытолкали, проблемы их людишкины с высоты небесной показали. Все равно ходит и бухтит. Я чуть с радуги не свалился, на которой мы с этим Чарли примостились. Уважительно так говорю - ну ты даешь, отважный шаг! Авиакатастрофу, никак, без последствий ухитрился подстроить? Опасно действуешь, по краю ходишь. У нас же как: за своим приглядывай, и то аккуратно, а уж других между делом задеть - ни-ни! Тем более самолетом, шутка ли... Неее, кричит, Фрэнки, какое там! И крыльями отмахивается, ветрище поднял. Просто на прыжки с парашютом, давно им замечтанные, сподвиг. А остальное он все сам, все сам. И прыгнул, и ужас смертный преодолел, и Откровение словил почти в полном объеме, и потом еще много раз прыгал. Полюбил это дело. Только оно как оказалось: Чарли надеялся, что Ведомый его попрыгает-попрыгает, на мир разноцветный сверху посмотрит да и проникнется к нему нежностью, отрываться от земли больше не захочет, долей своей смертной удовлетворится. А этот товарищ взял и наоборот все прочувствовал. Еще глубже в свой перламутровый ракушечный мир забился, от людей отгородился; так бы и прыгал среди облаков, наверное, до сих пор.
Потом Чарли его куда только не водил. До кулинарных курсов докатился. До уроков сальсы. А что делать, если подопечный твой без Любви живет? Тут хоть сам сальсу ему танцуй, материализовавшись. Только эффект непредсказуемый может быть, да и нельзя нам, вы же помните... Так и маялись они оба. Чарли исстрадался весь, уже как кур ощипанный ходит, летает, то бишь. И этот, земной его - тоже не то чтобы кайф от жизни ловит. А ловит, скорее, помидоры.
Откровенность за откровенность, я этому неудачнику про Ивушку свою рассказал. Он поржал над моими каштанчиками. Масштабу ему, видите ли, маловато. Ей бы, говорит, заплаточки полей под ногами показать да полетать бы дать... Ветер в лицо, свобода, восторг, а???... Уймись, говорю, Карлсон. Они же в первую очередь - люди. Им на земле твердо стоять научиться сначала надо. Еще налетаются.
Помолчали мы с ним, повздыхали.
Потом одновременно решили - может, попробовать? Ну и пусть банально. Пусть почти безнадежно. Пусть уже доказали многие и многие, что это - гиблый путь, кривая дорожка. Пусть наши - не дураки и горьким опытом ученые оба.
Но пусть они все же встретятся, а?
И мы немножко помогли им встретиться. А потом отвернулись и отошли, совсем, потому что страшно подглядывать было - а ну как спугнешь? А потом... а потом мы решили, что пора нам совсем уйти. Ведь эти двое сами друг для друга стали - вроде как нами. Ангелами? Небесными хранителями? Сразу и Ведущими, и Ведомыми? Короче, мужем и женой.
Ивушка просила далеко не улетать, за детками их приглядывать. Будет сделано. А чувак этот у Чарли ничего не просил, он в нас не верит. Треснуть его, что ли, крылом на прощание. Ощутимо так.
