Мы идем по тихой улице, на которой зима. Я тащу за собой ярко-синие пластмассовые санки без спинки, а ребенок, откинув голову, ловит ртом пушистые снежинки. В деревне волшебно. Может, это энергия земли так действует, а, может, просто отсутствие необходимости сталкиваться с угрюмыми соседями в лифте и слышать чужую жизнь за стеной - не знаю, но в любом случае, мне это нравится.
На длинной улице есть маленький уютный дом. Номер пятьдесят два. Аккуратный, из дерева, такой теплый и чистый снаружи.
А у меня есть странная привычка - смотреть в чужие окна, всегда интересно: кто эти люди, которые тут живут, как у них дела, как прошел день, чем заняты? И я смотрю. Занавески, цветы на подоконниках, по вечерам где-то внутри светится желтым настольная лампа. Мне тепло и грустно.
- Здравствуйте! - Да, когда живешь в деревне из трех улиц, всегда и со всеми приходится здороваться. И, если честно, я стала делать это искренне.
- Добрый день! - Пожилая женщина, которая расчищала от снега подъезд к своему дома, ненадолго отрывается от работы и улыбается. И я улыбаюсь. Потому что идет тихий снег. Потому что через несколько дней Новый год. И потому что зима рано или поздно закончится.
Масик, кажется, рад неожиданному знакомству. Слез с санок и подошел поближе.
- Как зовут? - Спрашивает у нее.
- Меня? Тётя Рая. А тебя?
- А я - Масик! А это мама Катя, она мой друг!
Так часто бывает тут: идешь по улице к магазину с еще советской вывеской «Продукты», а по пути то там «здрасьте», то тут «здрасьте» - деревня. Мы стоим на дороге и разговариваем ни о чем, ребенок роет в сугробе тоннель, а я смотрю на дом.
- Мне так нравится ваш дом, - я не выдержала и призналась. - Всегда говорю мужу, когда проходим мимо: «Такой красивый домик».
- Да, - говорит. - Уехали на пенсию с мужем в деревню, решили строиться… И он в один миг умер: обширный инфаркт. В один миг. Никогда не думала, что это так бывает. Столько еще не успел…
- Очень жаль, - наверное, это самое тупое, что я могла сказать. Точно, самое тупое.
Молчу. Теперь я понимаю, для кого теплый свет и чистые дорожки во дворе, для кого цветы на подоконнике. Мне так грустно.
- И кошка умерла недавно, - говорит Тётя Рая. - 15 лет с нами жила.
Мы говорим о чем-то еще немного, прощаемся, улыбаемся друг другу. Она берет лопату и сгребает пушистый снег с дороги, а я тащу ярко-синие санки в деревенский продуктовый.
Дома тепло. Масик жует свежий батон и периодически трогает розовые от мороза щеки.
Я всегда понимала, что жизнь конечна. Что есть такая точка. Финал. Понимала, как понимаешь, что есть сила притяжения: ты знаешь это, но не чувствуешь. А в тот день в роддоме, когда мне принесли маленького недовольного человека, от страха стало сложно дышать: я умру. И все умрут. Этот очевидный факт застал меня врасплох. И мне впервые стало по-настоящему страшно. И до сих пор страшно что-то не успеть.
Вечер стал темно-синим, телевизор в гостиной поет дурацкую песню из мультика, а я думаю о том, как быстро все меняется, как надо научить себя радоваться каждому дню, любить в этом дне всех людей и все события.
Мой милый дом, я стою, прислонившись к стене, и благодарю его за то, что я живу тут, за то, что начинаю видеть дальше своего носа, начинаю чувствовать то, что раньше было совершенно ни к чему. Внутри меня тепло и немного грустно. А за окном медленно падает большими хлопьями пушистый снег.
28.12.16
