вика сидит дома, болеет и скоро наступит три года. ещё одним поражающим фактором стало более частое попадание папы домой. всё сложилось в очередной кризис.
границы проверяются на прочность каждые пять минут. то что раньше не вызывало споров и было однозначно "нельзя", теперь приводит к крикам и дискуссиям. ребенок в одну секунду превращается в гнусно хохочущего дьяволенка. с поражающим цинизмом она, глядя в глаза, демонстративно делает всё что нельзя. были даже летающие макароны, живописно повисшие на голове и ушах антона. перечислять все бесчинства нет смысла-список будет очень длинный хотя, мысль интересная, записать для истории.
у меня мало запретов и они основаны на здравом смысле или направлены на охрану жизни и здоровья. все и так малочисленные запреты подвергнуты обструкции. я ругаюсь. иногда громко. с таким же успехом я могла бы ругаться тихо или вообще не ругаться.
часто зазвучала фраза "сейчас накажу". говорю и думаю "и как накажу?-за свои слова нужно отвечать". громче поору?-она громче посмеется. по попе настучу?-не могу.
вика не получила по заду ни разу. 
меня в детстве наказывали. и рукой по филейной части, и ремешком по той же части, и дневником (уже по морде лица). не могу сказать, что это сильно повлияло на результат.
антон получил два раза. оба раза за одно и то же.
он кусался. сильно, самозабвенно, до дрожи (укушенные дрожали тоже). мы не могли показаться на детской площадке. подружка по даче сияла укусами, антон сиял в ответ поставленными ею синяками (они стоили друг друга). но если подруга получала заслуженно, то все остальные из любви к искусству.
в то лето мы жили на даче. с нами жила моя мама. она была сложным человеком. меня очень раздражал её педагогический метод-"нельзя, но если у меня хорошее настроение, то немножко можно". по моему мнению, нельзя должно быть нельзя. всегда, отныне и навсегда.
я задремала, был дневной сон. антон проснулся и пошел к бабушке. а бабушка, как всегда, разрешила чуть-чуть покусать. закончилось скандалом. антон быстро набрал обороты и цапнул до крови. меня грубо разбудили и потребовали принять меры. не разобравшись, я наказала сына. по попе. больше по памперсу. не думаю, что это было больно. дело в другом. сын вырвался и забился в угол кровати. он плакал. плакал горько и жалобно " я макий, я макий (я маленький)". эта картина до сих пор перед глазами. страшнее было то, что когда я пришла в себя и попыталась его пожалеть... он шарахнулся от меня еще дальше.
в запале, иногда хочется хлопнуть, но не могу. приходится изобретать другие методы. грубый шантаж использую. вчера пришлось держать силой, пока ребенок не стал вменяемым.
война, одним словом.
