Алиса такая девочка растет, что берегитесь мальчики. Сейчас у нее период надевания на себя всего подряд, восхищения собой и требования незамедлительной аналогичной и бурной реакции от взрослых. Нам разрешается говорить только «Ах!» и не останавливаться.
Каждое ее утро начинается с вандалических актов со всеми шкафами в доме, которые полны несметными сокровищами: коробками с обувью всех членов семьи на все сезоны, простынями, наволочками и прочим развивающим материалом. Алиса залезает туда по пояс или целиком, а потом вылезает в моих сапогах на каблуках, надетых на разные ноги и натянутых до попы. Так как сапоги ей слегка велики, то идет она шаркающей, но предельно грациозной походкой. Грохот стоит такой, что я понимаю, почему сосед снизу поет под гитару только Шевчука и только «Ты не один». 
Полная счастья и уверенности в своей сногсшибательности, Алиса грохочет в сапогах на кухню, похищает у меня из под носа кухонное полотенце, прикладывает его к животу, крутится перед зеркалом и говорит: «Мама, моти какая касия кука!» И я начинаю долго восхищаться курткой, фасоном и отмечаю, что этот цвет ей особенно к лицу и что он невероятно подчеркивает красоту ее глаз.
«Куртка» и сапоги - это обязательная часть ежедневной Алисиной программы. Иногда она может обернуться в японскую мочалку, но это уже не куртка, как вы догадались, а пальто.
Самое ужасное, что во всем этом одеянии она рвется на улицу, потому что ну не чахнуть же такой красоте в четырех стенах. А на улице у нас туман, февраль и агонизирующий снег в черных пятнах. Нормальные люди сейчас даже в окно не смотрят, потому что сразу ком в горле и мысли о вечном. Но Алисе нипочем. Она в мочалке и на шпильках.
А сегодня она в очередной раз что-то пролила, или во что-то вляпалась… я не поняла, потому что дзен уже вырос до луны и вернулся обратно. И говорю ей: «Возьми полотенце и вытри руки». А она смотрит на меня и на кухонное полотенце, и крайне возмущенно говорит: «Мама, это КУКА!!!» Мол, что непонятно то! Кто курткой руки вытирает?? Мать, ты че?
А я че? Я ниче. Соглашаюсь и подношу принцессе салфетки. Она вытирается, разве что мизинец не оттопырив, и грохочет каблуками в комнату, чтобы опять изнасиловать шкаф и предаться любви с обувными коробками.
Квартира при этом выглядит так, как будто ее не просто хотели ограбить, но еще и отомстить за что-то.
P.S. На фото не Алиса, но смысл тот же.