"Отродками называется послеродовой период. О здоровье женщины после родов нужно заботиться гораздо больше, чем в период ее беременности. Во многих странах по сей день сохранилось поверье, что болезнь, возникшая сразу после родов, не проходит всю жизнь, только трансформируется в разные формы. В народе говорили: «Не бойся родов, а бойся отродок». В Польше этот период называли «полог», а женщину - «положница», в Болгарии «кутница», в Италии - «пайола», во Франции - «релевэй» и т.д. Все произошло от слова, которым называли покрывало, занавешивающее угол с роженицей и ребенком в послеродовой период. Да и бабка называлась «повитухой», потому что младенца и мать повивала после родов. Были бы роды более главными в ее работе, назвал бы ее народ по-другому. Так что близкие родственники после первого младенческого крика и рождения плаценты не расслаблялись.
Как только бабка обмывала и пеленала ребенка, сразу же бралась за роженицу. Первым делом ее кормили. Давали черный хлеб с солью и водку, настоянную на колгане - для хорошего сокращения матки и подъема живота. По другим данным от кровотечения давали настойку куколицы, зверобоя и церковного ладана. Причем в традициях всех народов присутствуют после родов алкогольные напитки. Если учесть, что послеродовой мандраж - трясучка со стучанием зубами и жутким ощущением холода - вещь обычная, то горячительные напитки в это время - спасение для женщины. Вопрос только в том, что сосуды расширяются от алкоголя, и потеря крови может быть значительна. Но, видно, у народных традиций свои на то объяснения. Ведь травы, настоянные на алкоголе, быстрее проникают в организм, а значит, и быстрее действуют.
После родов надо было истопить шесть бань, чтобы очиститься. Топила их опять-таки повитуха. Она не уходила, а первое время жила вместе с роженицей. Самое главное в первой баньке - «выправить живот». Матку называли «золотником». Так вот, чтобы золотник на место встал, бабка делала специальный массаж. Ведь роды - процесс трудный, от натуги может и живот «взрыться» - это значит, что-то там сместилось в животе. А бабка руками поправляла. Нащупает «гдей-то чтой-то там не так, и сейчас его подтянет, подвяжет - и человек здоров». Тут же повитуха сводила и все родовые и пигментные пятна - молоком с внутренним салом, смешанными на водке. Ставили на место все кости, образующие таз, при этом приговаривая: «Сростайся, низонько, сустав в сустав». После массажа боли при сокращении матки пропадали. Бабки туго-натуго перевивали роженицу после правки и перекладывали ее в специально отгороженный угол на постель. Старые всегда говорили: «Вылежи от утренней до утренней зари неподвижно на спине, так на другой день уже можно и вставать».
Сейчас уже многие понимают важность этого «вылежи». В книге «Послеродовые упражнения» Полдена хорошо описана причина этой неподвижности. Ведь во время родов выделяется очень много гормона релаксина, который делает более эластичными наши связки и хрящи. В родах мы должны быть, как резиновые, чтобы выпустить малыша. А вот буквально в первые сутки после родов его выделение сильно сокращается. Если мы после родов чувствуем себя хорошо, то это не значит, что наши связки могут удерживать на своих местах все внутренние органы, а наши суставы - все кости. Пройдет время - и мы «закостенеем» так, как были. Именно это время и использовали повитухи для правки. А потом тугое перевязывание - для закрепления. Это несколько противоречит тому, что говорят сейчас врачи. Им ведь важно, чтобы матка сократилась, поэтому они требуют, чтобы родильница вставала через несколько часов после родов. При ходьбе и разнообразном движении матка действительно сокращается лучше. А то, что женщина практически теряет спину, и нарушение внутреннего расположения органов ведет к различным заболеваниям (не сразу, лет через двадцать), так ведь это уже не их область. Большой удачей можно считать попытки возродить старорусский висцеральный массаж. Известный сейчас в Москве врач А.Т. Огулов имеет прекрасные наработки в этой области. Часто бывает так, что застаревшие воспаления он снимает массажем внутренних органов. Здесь и проясняются все наши послеродовые ошибки.
Главным и самым ответственным периодом после родов считалось время в шесть недель. И основные рекомендации относились именно к этому периоду. Эти шесть недель совсем сейчас выпадают из поля зрения медицины. Тысячелетиями это был главный период, а теперь в это время женщины вовсе никому не нужны. Из роддома выписывают на четвертый день, а к гинекологу, говорят, надо сходить через два месяца. Если случается какой-то казус, женщину кладут в гинекологию без ребенка. Ответственность за этот период не лежит ни на ком. Значит, придется нам с вами взять ее на себя самих и хорошенечко во всем разобраться. Ведь именно в послеродовой период женщина или «омолаживается», как утверждает народ, или теряет свое здоровье при неправильном его проведении, что мы с вами сейчас испытываем на себе. Игнорировать тысячелетний опыт не имеет смысла, тем более, что тем рекомендациям, которые нам дают современные врачи, нет и ста лет. А исследований на эту тему и вовсе не проводят. Ведь роды принимает один, а наблюдают за матерью и ребенком тысяча других. Друг с другом они даже не знакомы. Как говорил Райкин, к пуговицам претензии есть?
Эти шесть недель женщина считалась нечистой. Ей нельзя браться за икону, зажигать лампаду перед иконой, ходить в церковь, «покамест не возьмет молитву». Она не ела со всеми вместе, не готовила еду, не пекла хлеб и не доила корову, но в поле работала уже на равных с остальными. Не позволительно было ей и наряжаться - одевать украшения и носить пестрое, смотреться в зеркало и опять-таки стричь ногти и волосы. Чтобы не простудиться, ей запрещалось стирать белье, делать уборку, высовываться в окно и сидеть у воды. Эти запреты существовали не только потому, что она несла в себе нечисть, опасную для других, но и потому, что легко сама могла быть подвержена опасности. Поэтому ее никогда не оставляли одну. С ней находились или старшие женщины, или повитуха, они же выполняли за нее работу, которую «кутнице» делать не позволялось. Во многих странах женщина до девятого дня не имела права выходить из своего угла совсем и была на положении лежачей больной. Если существовала острая надобность выйти, например, при пожаре, необходимо было завернуть себя и ребенка пологом, которым отгораживали место ее заточения.
Ни роженицу ни ребенка нельзя было никому показывать в первое время. Сохранилась в Болгарии даже пословица: «Покрылась, как роженица». Во всех странах роженицу покрывали платком особым образом, чтобы не было видно лица, использовали только темные одежды и изо всех сил стремились сохранить ее уединение. В России на третий день читалась специальная молитва, в которой просили простить и роженицу и всех, кто к ней в момент родов прикоснулся. Из этого можно сделать вывод, что берегли не роженицу, а прежде всего сами береглись от роженицы.
Изоляция матери и ребенка не подразумевала отсутствие гостей в доме. Все шли с едой, подарками и пожеланиями счастья, здоровья. У разных народов этот обряд имел различные названия - отведки, бабники, родзины, ходить на горачало, приносить в угол и т.д. Но смысл понятен - даже самая бедная мать не могла остаться без еды и необходимых вещей. В России несли, конечно же, пироги, кашу и щи. В Италии, Польше, Германии предпочитали куриные бульоны, кофе, сахар, конфеты. Во Франции наряду с фруктами и шоколадом в числе самых первых приношений был напиток «шишон» (горячее вино). В Чехии и Словении несли творог, муку, горох, чечевицу, мак и, конечно же, ликеры, настойки и наливки. За полог гости не переступали и женщину даже не видели. В роли хозяйки выступала повитуха. Она отведывала различные кушанья и угощала гостей. Она же решала и какую еду давать новоиспеченной матери. Кислого не дозволяла есть, капусты и моркови. Во многих странах, в особенности в Италии, женщину вообще держали впроголодь дня два-три. А после этого все сорок дней кормили специальными хлебными супами. Т.е. разнообразия никакого. А может и правильно? Наверняка у них не было проблем с аллергией и газиками. У всех народов общее было одно - нельзя было есть всухомятку.
Внимательно следили и за прибытием молока. Для этого отваривали чаи с душицей, анисом, фенхелем. Ограничивали питье, чтобы молока не было слишком много. Делали массажи и читали заговоры. Строго запрещалось заходить за полог мужчинам. Считалось, что прикоснуться даже к родихе нельзя. Муж все шесть недель жил отдельно. А в фольклоре сохранились припевы:
А в горнице, а в горнице - кроватка стоит.
А в кроватке родишка лежит.
А в головах сам Бог стоит.
А в ножечках муж стоит.
Позволь, Боже, к родишке ступить.
Не позволю к родишке ступить:
Шесть недель выйдет - сама к тебе придет.
Сейчас понятно, что шесть недель - тот срок, в который заживает плацентарная площадка - место, прикрепления плаценты. А до этого в организме женщины - почти открытая рана. Понятно, что этот период должен пройти без исполнения супружеских обязанностей во имя здоровья женщины. А уж после шести недель, женщина брала в церкви очистительную молитву, и все запреты с нее снимались. Она полностью восстановилась. Оканчивалось опасное для здоровья время и период нечистоты. С этого дня можно было вести привычную жизнь, только в другом качестве - матери.
Пусть у каждой женщины будет в ее судьбе даровитый и добрый человек, чтобы жизнь ее ребенка начиналась в его присутствии."
Алена Лебедева
руководитель программ по подготовке к родам,
Центр поддержки семьи «Рождество».
Ещё по этой теме: Что происходит с телом
О важности послеродового периода, отдыха и восстановления: