Пронаблюдав за собой несколько времени, я осознала, что совершенно не обучена быть женщиной. Сразу оговорюсь: не кокеткой, а именно женщиной. Такой, знаете, плавной, невосприимчивой к глупости, тщете и суете, обходительной с мужчинами, ласковой с женщинами, приветливой с детьми, сосредоточенной на глубинном, важном, равнодушной к преходящему. 
Женщина не самокопается, не соревнуется, не очаровывается и не разочаровывается, никогда не повышает голоса, не смеется грубо и громко. Она пребывает в гармонии с собой и окружающей действительностью. Она не просыпается среди ночи, когда бешено бьется сердце - "А я убрала в холодильник гуляш?" Не ревет, потому что некрасивая, ведь даже если и некрасивая - что с того? Пить воду с этого носатого лица что ли? Женщина принимает себя такой, какая она есть, но это не значит, что она не строга к себе. Ооо, она крайне строга. Жизнь без ограничений - кисель для желудочных больных безвольных. Но она не сходит с ума, если допустила ошибку. Она просто исправляет ее - не оставляет, не бросает ситуацию на произвол, как маленькая девочка. Женщина не перебивает мужчину, когда он говорит, и вообще не встревает в мужской разговор без надобности. Даже если она лучше знает, как забить вот этот самый гвоздь в эту самую стену. Она позволяет ошибаться другим и охотно прощает - ее даже не нужно просить об этом. Она никогда не дуется, она может быть лишь расстроена - недолго. Женщина отлично умеет формулировать, чем она недовольна, а если нет причины быть недовольной, она не уродует себя кислым выражением лица, не терзает ближних молчанием, многозначительными вздохами. Женщина умеет принимать комплименты - милая улыбка, искренняя благодарность без особого удивления. Женщина подаёт руку, позволяет ухаживать за собой. Женщина заглядывает в глаза мужчине, который помог ей водрузить чемодан на багажную полку. Она ничего не обещает этим взглядом, это ответный жест - красота за силу. Женщина не берет на себя слишком много, но и не жалеет себя, будто бы приберегая для лучшей жизни. Женщина смиряется с обстоятельствами, она такая гибкая и прочная, как ивовая ветвь. Она - щедрая, но способна сварить суп из половины луковицы и хлебного мякиша. Она наблюдает жизнь - каждый ее мелкий винтик, каждую скрепочку, которой сшита книга мироздания, в то время как деятельному мужчине просто некогда вдаваться в детали бытия. На такие размышления навела меня бытовая, глупая в общем-то, история, произошедшая этим утром. Поймала маршрутку, по праву долгостояния в очереди собиралась войти первой, но меня, конечно, оттеснили, снесли, грубо отодвинули уже на входе две дамы около 50 лет. Я разозлилась, но не потрудилась объяснить им, в чем они не правы. А если бы и пустилась в объяснения, то наверняка расстроилась бы еще больше. Когда я протискивалась на самое неудобное место в салоне, мою шаткую фигуру решил поддержать молодой человек, подавший мне руку. От сочувствия я дичаю еще больше, чем от хамства. Протянутую руку я проигнорировала, до турникета тянулась сама, хотя мне, опять же, пытались помочь пассажиры. Полдороги я ругала на чем свет стоит тех двух теток и чувствовала себя неловко из-за отказа от предложенной помощи. Причем, немого отказа. Пока еще я совершенно не женщина. Я научилась читать, считать (плохенько, но все-таки), жарить мясо, я знаю нотную грамоту, разбираю шрифт Брайля, меня даже научили учить других, но я совершенно не умею быть тем, кем должна быть в самую первую очередь - женщиной, а значит, хорошей женой, дочерью, подругой. Я могу говорить о мифопоэтике снов в творчестве М. Ф. Достоевского, но совершенно не умею быть легкой, а значит - нужной моим людям и этому миру. С раннего детства нам внушают, что мы должны кем-то стать - врачами, юристами, дизайнерами. При этом нам ни слова не говорят об основной нашей профессии, которой мы останемся верны на любой стезе. Мне кажется, именно поэтому сегодня среди нас столько "искалеченных" - одиноких, озлобленных, недовольных, некрасивых, испуганных, презирающих женскую сущность и предназначение. Вокруг "искалеченных" формируется широкая среда, в которую включаются задерганные дети (если это девочки, то это будущие "искалеченные"), безвольные, подавленные мужчины (в прошлом - затюканные мальчики), и всему этому нет конца и края. Я вижу, как вслед за криком "Женщина не может быть в ответе за всех!" в меня летит помидор. И это так - не может за все быть в ответе, однако мир начинается с женщины, а уже дальше строит его мужчина. Где бы это записать, чтобы не забыть?
Москва