утром на маршруте упал на дорогу каштан. метрах в десяти. сильный ветер - ствол просто переломился пополам. огромное, старое дерево.

закончила дистанцию. душ. приехала на работу.

подписала кассовые книги, склад, допуски, лежавшие в лотке текучка с отговоркой аааййй, потом, успею, не горит уже почитай четвёртую неделю.

спасибо. ты было странное.

десять лет назад из моего дома вышел первый школьник. одетый в парадное. вооружённый большим букетом красных роз. в кромешную неизвестность…

вышел со сдержанным удовольствием. не то, чтоб летел на крыльях любви, но был оптимистичен и воодушевлён. и первое время, как мне казалось, не разочарован. нашлись приятели, понравилась учительница,

да-да-да. Вы абсолютно правы. пора констатировать неоспоримый факт. лето просрато! бесповоротно и беспощадно. но боже мой, как же монументально оно просрато.

отетот жалкий, мало впечатляющий бархан в к

- ты успеешь по дороге кефир купить? я не зашла. мелкий орал всю дорогу. жарко - перегрелся.

- да успею, конечно, куплю.

- только, тира, старый не покупай. будет старый - никакой не бери. и вообще, не успеешь - обойдёмся, завтра. просто приезжай…

у меня исполинское количество детских подарков. выжигание, аппликации из бумаги и природных материалов, пластилиновые, глиняные и полимерные статуэтки, роспись на камешках, петухи из туалетных втулок, ежи из шишек, зайцы из носков, кофейные деревья, новогодние композиции из ватных палочек и дисков, самодельные поздравительные открытки… рисунки-р

не везёт мне на единомышленников. ни один мой мужчина не любил классику. до зубовного скрежета и судорожных конвульсий. в драматические моменты, когда я изволю приобщаться к вечной неге и галантному упоению,

эпиграф:

once upon a time, в некотором царстве, чудесатом государстве приходит на приём к психологу дама зело бальзаковского возраста с ворохом семейных проблем, щедро приправленных глубокими личностными гештальтами. психолог - холёный, вальяжный, полноватый гедонист слегка за нешибко уработанные пятьдесят - слушает участливо, снис

а пока Вы там себе жили спокойно и ни об чём не парилися, без пяти минут осьмнадцатилетний отрок саша, категорически возмужавший тевтонский рыцарь в длину сорока вершков с лишком, неожиданно слетел с глузду и двинул озадаченной матери своей несколько корявое, но безапелляционное коммюнике.

ежели, говорит, вы, маменька, тут как ни в себя х

пережила жестокий стресс. до свинячего визга и полуобморока, с яркой до рези в глазах визуализацией и табуном жилистых коней в муаровых пачках.

сижу. дышу через раз. плечи трясутся. глаза в разные стороны. перед глазами мухи зелёные. в лоб давит. дрожащими руками остывший чай допиваю. отчётливо жизнь со стороны чресел рассматриваю. отходн