14 февраля продолжение
Вчера не смогла осилить свой пост до конца, попробую завершить его сегодня. Бабушка умерла. Последний свой месяц она доживала здесь в Новосибирске, мама ее перевезла сюда и ухаживала за ней.
Было принято решение кремировать. Никто толком не представлял как это происходит, но после кремации можно было бы перевезти прах на ее родную землю и похоронить рядом со старшей дочерью.
5 лет назад я также присутствовала на похоронах своей тетки в деревне. Она была очень толстой и веселой. Но из за болезни сильно похудела и умерла худая как тростинка. Похоронить ее оказалось непросто. Земля замёрзла и мужики которых насобирали по всей деревне не могли вырыть яму, вся еда на поминки была уже наготовлена, тело доставлено из морга домой, родственники со всех концов приехали, а могилу в тот день вырыть так и не смогли. В итоге гроб с покойницей простоял сутки на лавочке возле подъезда двухэтажной хрущёвки. Домой ее дочь отказалась заносить. Все по очереди дежурили за гробом, попутно отмечая что покойница любила сидеть на этой лавочке. Похороны состоялись только на следующий день, катафалк вёз гроб, рядом с ним сидела бабушка, а все провожающие шли толпой за катафалком, кидая по дороге цветы и оплакивая усопшую. Я плакала всю дорогу до кладбища. Плакала за бабушку, за ее горе и что возможно скоро тоже произойдёт и с ней, и неизвестно увижу ли ещё живой.
И вот 14 февраля мы с мужем и двумя младшими детьми отправляемся в крематорий на похороны бабушки. Обстановка напоминает театр. Везде статуи, все очень ярко, готично. На входе нас встречает администратор и провожает в зал ожидания, где все уже собрались. По всему крематорию везде утыканы подписанные баночки с прахами. Вместо могил, как на обычном кладбище.
В ровно назначенное время, молодой парень в фуражке и костюме офицера приглашает нас в другой зал, для церемонии прощания, где все уже готово. Мы раздеваемся, проходим по длинному коридору, заходим в зал, где стоит гроб, возле него 2 лавочки, слева пианино, статуи. И 2 трибуны с микрофоном, пол в чёрной плитке и изображение Христа. Встаем возле гроба и входит священник. Молодой красивый сочувствующий. Как будто сошедший с картины пикассо. И начинает отпевание. В зале нас 9 человек. Во время пения, в какой то момент он приостанавливается как будто в замешательстве, и тут раздаётся звук мобильника из его сумки, сконфуженный он удаляется в небольшое помещение при зале и закидывает сумку с мобильником подальше. Затем возвращается и продолжает. У меня проносится мысль что как то странно проходит молитва без упоминания имени покойницы. Тут начинает Алиса ерзать у меня на руках и громко в такт лопотать. Возникает мысль выйти в коридор и успокоить ребенка. Дверь открыта, ее за нами никто не закрывал. Только делаю движение уйти, но передумываю, вдруг нельзя, и тут замечаю как дверь закрывается, толи там уборка проходила толи что то ещё. Через пару минут молодой офицер в фуражке, следящий за нами в коридоре ее снова открывает. Через минут 10 обряд заканчивается и священник сообщает, что намеренно не называл имени бабушки в молитве, потому что такого имени нет в православии, и к тому же она эстонка и никому не понятно какой она веры. И уходит. На смену ему, за трибуну встаёт молодой фуражковец и начинает читать соболезнующую речь в сопровождении музыки, «слезы ангела», как значится эта мелодия в контакте, под которую конечно не возможно не заплакать. Затем предлагает сказать последние слова умершей, объявляет минуту молчания и приглашает отправиться в комнату кремации. Мы чинной колонной идём по длинному коридору и останавливаемся возле тяжелых железных дверей. «Кто не желает смотреть может остаться здесь, остальные проходите»- голосом экскурсовода сообщает наш провожатый. Двое остаются в коридоре, остальные следуют дальше в комнату за стеклом. Через которое мы и наблюдаем процесс погружения гроба в металическую печь трубу. На этом все заканчивается. На улице у выхода, нас ещё заводят в какую-то беседку, предлагают сдать добровольное пожертвование и пробить каждому в колокол в память о дорогих сердцу людях и прощается. Когда мы садимся в машину, первое что произносит мама- маскарад. Вскоре вспоминается что когда то цыганка предсказала бабушке, что если она не погибнет от ножа то умрет в 80 лет в огне. Не совсем точно, но с долей правды. Не в 80 а в 90.
