Ловили ли вы себя когда-нибудь за странным занятием: за напеванием забавных мотивов под душем, например; или за черканием или механическим вырисовыванием разных узоров на бумаге; или за импровизированием на музыкальных инструментах?
Как думаете? Могли бы вы кого-нибудь этому научить? Или переучить, предложив человеку вместо напевания в моменты спонтанной активности заняться насвистыванием?
Как только вы его прервете и станете говорить, как правильно надо делать, тут же все и заглохнет. Этот спонтанно фонтанирующий гейзер прекратит свои выбросы, так как толчки из глубин психики прекратятся.
Ну, а мечтали, хоть раз в жизни, наверно, все! В картинках, в ярких образах, которые сами собой возникают в голове и сменяют друг друга вне всякого нашего влияния, вне нашего осознанного управления этим процессом.
Никто не станет спорить, что нельзя другого научить мечтать, уноситься в облака, парить над обыденностью! Это только своя собственная внутренняя активность, пробивающаяся наружу.
А сновидения! Настоящие неуправляемые сновидения - это как морская пена, возникающая от бушующих волн. Работа нашего подсознания во время отдыха создает этот остаточный след в виде картинок. Даже себя самого научить видеть сновидения невозможно, не говоря уже о других!
Именно со сновидениями, грезами наяву, мне хочется сравнить спонтанную детскую игру. Да и не только детскую. Любая нерегулируемая сознанием спонтанная деятельность - это отголоски глубинной работы мозга.
Это как землетрясение на поверхности земли или извержение вулкана, которые мы видим. Но зарождаются они глубоко в недрах, недоступных нашему непосредственному наблюдению.
И точно так же, как глубинные процессы в теле планеты совершаются задолго до их проявлений на поверхности, точно также большинство наших действий сначала происходит в реальности, управляемой подсознанием, и только потом наше сознание получает сигнал о свершившемся факте.
Об этом уже накоплено много данных исследований нейробиологов, которые наблюдают за работой мозга при помощи МРТ - магнитно-резонансной томографии.
И хотя мы уверены, что прежде чем поступить так или иначе, мы осознанно принимаем решение. Но это не так, увы. Данные исследований свидетельствуют об обратном.
По активности той или иной области мозга, видно, что сначала мы неосознанно, под руководством подсознания совершаем какое-то действие, и только потом осознаем этот факт и объясняем его своим как будто «ранее» принятым решением, рационализируем уже постфактум.
Как это относится к игре? Самым непосредственным образом.
Любое проявление в спонтанной игре продиктовано подсознанием. Оно из самых глубин психики направляет ребенка. Оно импровизирует в различных вариантах и комбинирует его личный ранее прожитый опыт, наблюдения, ощущения. Оно конструирует новые, доселе неиспробованные маршруты.
Со стороны, извне невозможно задать параметры для игры. Мало того, что это вмешательство во внутренний мир другого, так это еще и действие задним числом, из прошлого.
Спонтанная игра - это, как правило, игра в одиночестве, или в одиночку. Это почти интимный процесс, который так легко нарушить даже просто наблюдением со стороны.
Прям как по правилам квантовой физики, когда наблюдатель становится соучастником и изменяет природу наблюдаемого события.
Стоит только ребенку почувствовать (хотя и не все дети такие, или не всегда), что за его игрой наблюдают, и он тут же играет иначе, или же вообще прекращает и, насупившись, замыкается в себе.
Как точно подметил это состояние поэт Ю.Левитанский:
«Он лежит на траве
под сосной
на поляне лесной
и, прищурив глаза,
неотрывно глядит в небеса -
не мешайте ему,
он занят,
он строит воздушные замки.»
Мне всегда так хочется запечатлеть эти сокровища, эти удивительные артефакты детской игры, жизнь которых так быстротечна. Дети не беспокоятся о результате своей игры. Они наслаждаются процессом и не заморачиваются о том, что в итоге может ничего не остаться ни от первоначального рисунка, ни от поделки, ни от конструкции.
Все новые и новые наслоения беспощадно погребают под собой россыпи первоначальных идей. И впрямь как будто Везувий все засыпал своим пеплом.
Я мысленно бью себя по рукам, но не могу не удержаться, чтобы на сфотографировать. Но фото так выхолащивает этот дух, что просто обидно. И тем не менее, это сильнее меня.
Говорю: «Стоп! Замри! Подожди минуту - сфотографирую!» «Повтори еще разок - не вышло!»
И через некоторое время, можно быть уверенной, что играют они уже не в непорочном порыве самораскрытия, а с оглядкой на то, что можно будет предоставить для фото. ((((
И это только влияние наблюдения. А что уж тогда говорить о словах, о речи. Мы обращаемся к ребенку: «Ты чем занят? Хватит ерундой страдать! Сделай что-нибудь полезное!» И все! Спонтанная игра пугливо прячет свои рожки в улиточью ракушку и затихает.
У речи огромное влияние. Словами мы мгновенно притягиваем внимание ребенка к тому, на что он, быть может, никогда не обратил внимания сам. Просто потому, что его интересы лежат в другой области.
Из самых лучших побуждений мы топчем хрупкие росточки индивидуальности. Нам, взрослым всегда важен результат, который можно как-то оценить, потрогать, увидеть. Нам страшно довериться природе и ждать естественного развития.
Даже игре нам хочется обучать. Теперь, когда всем известно, на сколько велика ее роль в формировании личности человека, нас не оставляет идея научения.
Но научить спонтанной игре невозможно. Ее можно только высвободить. Создать условия для того, чтобы «улитка» почувствовала безопасность и покой и вынырнула наружу.
И эта область нам, родителям, вполне подвластна. Просто перечислю ключевые факторы:
- освобождение ребенка от работы над отношениями, создание атмосферы принятия и безусловной любви;
- место и время для одиночества;
- скука, которая пробивает выход энергии дерзновения.
Автор: Татьяна Лёлимузен Илл. Нино Чакветадзе
