Дети сложно переключаются с одного дела на другое. Вот они играют, а им надо идти гулять, вот они рисуют, а уже надо идти кушать. Хочется побегать, а зовут спать и так далее. Повторять приходится по 10 раз. Но есть очень действенный рецепт, в него трудно поверить, но он работает на 100% - это ритуальные песни, побуждающие к действию (их ещё называют повседневными песнями или попевками).

Не надо ни о чём детей просить и уговаривать, нужно просто самой начинать делать и петь соответствующую песенку. И для детей это как сигнал, они тут же бегут делать то, о чём я пою.
Я даже шучу по этому поводу: эти песни, как будто гипнотизируют детей))))

Пример из жизни: «Девочки, идёмте чистить зубки». В ответ никакой реакции.
Пою: «Беленькие зубки очищай, чисти, чисти, не зевай». Слышу топот ног в ванную комнату)))

Идём дальше: «Давай я тебя расчешу». Никакой реакции.
Напеваю: «Расти коса до пояса, не вырони ни волоса, расти коса до пят, все волосики в ряд». Дочки тут, как тут.

Ритуальных песен у нас накопилось довольно много. Песенка, зовущая кушать. Песенка, призывающая убрать тарелки и вытереть стол. Песенка, зовущая одеваться и гулять. Песенка, зовущая водить хоровод, лепить воском, рисовать, слушать сказку, купаться, спать.

Возможно многие сталкивались с подобной ситуацией: маленький ребенок делает что-то "нехорошее", и наивно говорит маме: "мама, не видь".

Что он говорит? Он говорит: "Я ЗНАЮ, что то, что я делаю, тебе не понравится, но я хочу это делать и не хочу, чтобы сейчас случилась "осуждающая мама".

Для меня это является доказательством того, насколько для маленьких детей мы всеобъемлющи, насколько мы - его среда. Для него "ругающаяся мама" - это неприятная ситуация, и он просит у МАМЫ, чтобы эта ситуация не сложилась. Злая мама, непонимающая мама, отталкивающая, высмеивающая, чужая - это горести в его мире, и он плачет МАМЕ, чтобы тех мам не стало, и была МАМА: хорошая мама, добрая, с теплыми руками, знающая его до донышка, знающая, всегда помнящая, никогда не забывающая, что он хороший.

Как может ребенок, которому мама только что запретила что-то, весь на нее разозленный и кричащий злые гадости, потом плакать на ее руках? Это не на ее руках он плачет, он плачет на руках у МАМЫ, некоего ощущения окружающей его теплой, мудрой заботы, плачет горестно обиду к той, запретившей и несправедливой тете-маме.

Давеча мой пятилетний сын стянул айпад. Он знал, что время игры закончено, и тихонько унес его в дальнюю комнату. Я видела, подошла к нему, мол хватит, отдай. КАК он был возмущен! "У меня НЕТ АЙПАДА!!!!" - прокричал он мне в лицо, кутая айпад в одеяло и закрывая его телом. Я остановилась.

Всем советую)) позитивно) информативно)

Пост из фб. Прямо согласна!

Мы все сумасшедшие. Мы живем в дурдоме.
Ничем другим объяснить то, что живого человека начинают сравнивать с фотошопленой картинкой в журнале и относительно нее выбирают, кто ему подходит, кто нет, объяснить не могу.
В диалоги про внешность все время влезают какие-то яхты, миллиардеры и чемодан бабла. Как будто это реально важно, а не то, кто тебе принесет куриный суп, когда у тебя грипп, кто накроет одеялом, отведет ребенка в школу и с кем ты с удовольствием поедешь отдыхать.

Автор: Дарья Усарова

Раньше меня всегда смешили слова о том, что взрослым есть чему поучиться у детей. Чему, интересно? Ну чему учиться у человека, который во время обеда размазывает по своей голове кашу, а правый ботинок предпочитает натягивать на левую ногу? Может, мне стоит поучиться у ребёнка тому, как закатывать истерику в магазине, если вдруг выяснилось, что я забыла дома кошелёк? Или как с воплями и протестами чистить зубы? В общем, далека я была от подобных философских суждений, в душе посмеиваясь над ними. Так было вплоть до момента, как мой двухлетний сын не научился говорить одно простое, но очень важное слово - «люблю».

Как любая мама, я просто таяла и растекалась, будто розовый кисель, когда слышала подобные слова. Дождалась! Ребёнок говорит мне, что любит! И это действительно ни с чем не сравнимое чувство. Я думаю, что каждая из мам поймет, о чём я говорю.

Конечно, мой цинизм шептал мне на ушко, что ребёнок, скорее всего, повторяет за родителями то, что слышит, и говорит это просто потому, что видит нашу с мужем восторженную реакцию на его слова. Но материнское сердце гнало эти мысли прочь и заставляло меня растворяться в экстазе эмоций и нежности каждый раз, когда я слышала протяжное «люблююю». Ведь «вначале было слово», а потом уже всё остальное.

Сын регулярно признавался мне в любви в минуты близости, когда мы читали с ним книжку, играли или укладывались спать. Не забывал и про остальных членов семьи. Регулярно перед сном перечислял, что ещё он любит папу, бабушку, дедушку, младшую сестричку и кошку. Я в душе шутливо посмеивалась, мол, какой любвеобильный ребёнок.

А потом пришёл он. Страшный и могучий возрастной кризис. Кризис двух лет или кризис трёх лет - я даже не знаю, который из них. Может, даже оба одновременно. По крайней мере, читая умные книжки и статьи, я понимала, что под наш вариант подходят все описания.

Учитывая тот факт, что в нашей семье произошло пополнение, и мой малыш уже в два года стал старшим братом, то ничего удивительного в этом не было. Так же, как ничего удивительного не было в том, что периодически наши с ребёнком отношения накалялись, и я ощущала себя ужасной матерью, не умеющей совладать с собой.

Автор: психолог Анна Левченко http://anna-psy.livejournal.com/

Не так давно, я сама была хороша в том, чтобы стыдить моих детей. Это не бросалось в глаза. Это было очень тонко. Раздраженно вздыхая. Закатывая глаза. Обесценивая. Вызывая чувство вины. Действуя так, словно они должны были бы знать что-то лучше... Но они были детьми. Они учились, и я, казалось, забывала об этом.

Я думала, что это была моя задача - преподать им урок.

Но то, чему я учила их было тем, чем я сама никогда не могла быть довольна. Я учила их доверять кому-то другому - кому-то, кто будет более понимающим и менее реагирующим. Я учила их стремиться к совершенству любой ценой.

Когда моя семья переехала в новое место, я смогла снизить внутренний прессинг, который преследовал меня в моей прежней жизни. Я использовала переезд, как шанс начать все сначала и дать себе некоторую передышку. С уменьшением внутренней критики моего внешнего вида, уровня продуктивности и общественного вклада, я почувствовала как давняя напряженность и нереалистичные ожидания пошли на убыль. Я чувствовала себя легче и счастливее, чем до переезда.

Однажды ночью я спросила у дочери, чувствует ли она себя на нашем новом месте, как дома. И она сказала то, чего я никогда не забуду.

"Я могу здесь дышать."

Да, здесь было меньше конкурентности. Да, уникальные особенности каждого здесь принимались шире. Да, здесь было больше толерантности. Но я думаю, что в большей степени на способность моего ребенка "дышать" повлияли изменения, произошедшие во мне. Стараясь снизить давление на себя, я косвенно уменьшала давление и на нее. Я давала ей больше пространства для того, чтобы дышать, больше свободы быть собой. И в результате это повлияло на ее способность делиться со мной чем-то важным. Я была уверена в одном: пока мой ребенок продолжает расти и развиваться, я не хочу пропустить разговоры, подобные этим.

Автор: Ольга Яценко

Только теперь, когда у меня четверо детей, я научилась спокойно реагировать на смелые заявления других родителей: что их дети никогда бы себе чего-то «такого» не позволили, что их дети никогда не лечились антибиотиками, что их дети уже в два года рисуют человечков, а в восемь могут двадцать раз отжаться. Я спокойно отвечаю: «75% моих детей тоже никогда бы себе такого не позволили, 50% моих детей ни разу не лечились антибиотиками, 25% моих детей в два года научились рисовать человечков и половина спокойно отжимается даже не двадцать, а двадцать пять раз»

Десять лет назад, когда я была молодой мамой одного мальчика Саши, мне казалось, что я знаю о детском воспитании все. А именно - что мой ребенок является примером полнейшего родительского педагогического провала и моя материнская карьера, едва начавшись, пришла к бесславному концу. Сашенька рос неуправляемым, буйным и до средней школы не показывал никаких художественных склонностей или талантов. Вообще. Я делала все, что могла, чтобы развить его интеллект с пеленок - на зубок знала методики Монтессори, Зайцева, Домана, Никитиных, покупала журналы со статьями о детской психологии, шила для малыша игрушки в виде тряпичных букв, набитых гречкой, ставила классическую музыку и показывала альбомы с картинами эпохи Ренессанса.

Но, еще не научившись стоять на ногах, мой первенец превратился в тирана, своим ором и бескомпромиссностью, терроризировавшего всю семью. С ним невозможно было никуда пойти - две попытки посетить кофейню и ресторанчик увенчались провалом, несъеденной едой и недоумевающе-раздраженными взглядами других посетителей. Потому что Сашенька, полуторагодовалый сообразительный мальчик, просто орал. Он орал в гостях, он орал во всех людных местах, он орал и не слушался везде, где мы бывали. Дома он вывел из строя всю бытовую технику, до какой мог добраться и даже развинтил офисное кресло! За полтора года как-то наловчившись обращаться с ним, я прониклась скепсисом по отношению ко многим методикам развития детского интеллекта - я твердо решила, что придуманы они а) для девочек б) для достойных родителей, а не таких тряпок, как я.