Все знают, что мода циклична. И в течении этого цикла рукава - фонарики, сползающие с попы джинсы, заостренные до состояния колющего оружия носы туфель и прочие составляющие модных (не побоюсь этого слова) лучков проходят путь от восхищения до усмешки; что б засветившись в категории "ретро" вновь получить почетное звание "мастхэв".

Вот уж никогда не думала, что стану смотреть сериал про женскую тюрьму. Обычно для меня сериал - это некий "лечебный бульон", чтоб переключиться от постоянно дергающего нерва жизни. Стресс снимать стрессом, клин клином? "Неее", - обычно говорила я: "это не для меня! Дайте мне большой взрыв, бедных людей, миссис Мейзель или вечную классику Дживса и Вустера" . Ну не поклонник я драмы (обычно даже до конца не досматриваю, даже вызывающие всеобщие восторги и зашкаливающие рейтинги). Но никогда не говори "никогда".

Много-много лет назад новогодний утренник был для меня веселым событием, шумным и радостным, частью новогоднего волшебства. Я совсем не понимала мою маму, которая ходила на них прихватив с собой цитрамон, анальгин и валерьянку. Мама совсем не разделяла мой восторг и постоянно пыталась переложить обязанность сопровождать меня на Ёлку на других членов семьи, включая кота. Но у других членов семьи это не вызывало энтузиазма, а кот сам не вызывал должного доверия. Вот и приходилось ей смотреть на безудержное детское веселье с вымученной улыбкой, а потом еще отстаивать длиннющую пихающуюся очередь за упаковкой конфет "детская радость" и неизменным мандарином.

"Завтрак - самый главный прием пищи" учили плакаты в столовой пионерлагеря, бабушки пекущие в 6 утра горы оладьев и туристы отдыхающие по системе ВВ.

Дом в котором … совсем не новинка, успел обрасти подарочными изданиями и сериями великолепных иллюстраций. Скорее всего, многие читали и не единожды обсуждали. Но эмоции от прочитанного рвутся на страницы поста. Если сдержу, то неизвестно сколько времени окружающие будут видеть меня взбудоражено-оглушенную, бормочущую: «ну этож надо!», или еще того хуже - превратившуюся в ожившую картину Мунка «Крик». Милые дамы, сохраните мать для ее семейства и дайте ей возможность излить накипевшее в графоманском порыве.

У меня проснулась совесть. Неприятно, но бывает. Лениво потягиваясь она прошаркала на кухню и с недовольным видом уселась на кончик стула. (Почему-то вид у совести всегда недовольный). Громко хмыкнула осмотрев мою тарелку с надкусанным шоколадным эклером: " Впрочем, я не по этому поводу... Поделки в сад! У детей природный материал уже в карманах не помещается, а ты чаи гоняешь! "

Когда мои двойняшки громко комментируют окружающих, то детская непосредственность оказывается сродни детской неожиданности: