Мы были вместе в голубой комнате. Моё тело успокоилось, почти перестало дрожать. Пришла врач и спросила его, хочет ли он увидеть малыша. Он хотел посмотреть. Они вместе не на долго ушли. Потом он вернулся со слезами в глазах. Я спросила, какой он, видно ли все те отклонения, о которых говорили. Он ответил, что малыш нормальный, обычный, только очень маленький, всего 900 граммов.
Мы были там вдвоём, он держал меня за руку, уговаривал поспать, а я говорила, о схватках, о дочке, о враче, которая принимала роды, говорила, говорила.
Периодически заходила врач, спрашивала, как я себя чувствую. Потом перед отправкой меня в палату она пришла с медсестрой и через катетер опустошила весь мочевой пузырь. Такие странные были ощущения. Вроде писаешь, а ничего из тебя не выходит.
На этой же кушетке меня отвезли в палату. В гинекологическое отделение, но не в родильное. Там не было детей и рожавших мам. Меня привезли в двухместную палату и любимому разрешили остаться со мной на всю ночь. Дали нам горячего сладкого чая.
Мы переночевали в больнице. Я плохо спала. Выходило много крови и очень болела игла в вене, которую оставили до следующего дня. Рано утром пришла медсестра и сказала, что должна проводить меня с туалет. Как же кружилась голова, я думала, что упаду.
Потом потихоньку я начала садиться, головокружение постепенно уходило, голода не было, хотелось только сахара. У меня взяли ещё несколько анализов крови. Потом пришёл врач, опросил меня и сказал, что к вечеру я уже могу идти домой.
И потом началось самое тяжёлое. Нам сказали как можно быстрее оформить все документы. И выйдя из больницы нам пришлось сразу идти в похоронное агенство. Мы нашли пл навигатору ближайшее к больнице агенство. Там мы рассказали о нашей ситуации и сказали, что мы хотим кремировать тело и забрать прах домой без похорон и других церемоний. Мужчина из агенства сказал, что в таком случае нам не стоит обращаться к нему, что у него услуги дорогие, такое оформление у него будет стоить 2500 евро, что он зарабатывает на похоронах и у него нет интереса заработать на нашей ситуации. Посоветовал обратиться в государственную службу, дал адрес и телефон. Но поскольку был вечер пятницы, то пришлось ждать понедельника.
Не буду расписывать, в скольких местах нам пришлось побывать, сколько бумаг подписать и оформить. Скажу только, что оказалось это все делать морально тяжело. Думаю, что людям должны давать время придти в себя, а не заставлять бежать оформлять документы. Самое тяжёлое было везти в машине урну для праха на том месте, где должна была бы быть люлька с новорожденным. 😢
Но мы это пережили. Оформили огромное количество документов и привезли прах домой. Как только появится возможность, мы отвезём его в Индию и развеем в святых местах.
Дочке мы сказали, что её братика позвал к себе Бог и теперь они играют вместе. И однажды мы будем играть все вместе. Она сначала заплакала, сказала, что тоже хочет с ним играть, и хочет, чтобы он вернулся, но потом успокоилась и спросила о нем только на следующий день.
А мы пережили слезы близких, соболезнования друзей и потихоньку пришли в себя. Так получилось, что через неделю после родов у нас была свадьба. Мы не стали её переносить. Мы поженились, устроили дома небольшой обед, пригласили его семью и свидетелей-наших друзей. Это был очень хороший день.
Теперь мы настоящая семья. Мы муж и жена. Мы очень любим друг друга и то, что случилось, сблизило нас ещё сильнее.
В середине ноября мы поедем в больницу. Врачи взяли у нас разрешёние на взятие анализов в малыша. И в ноябре нам должны сказали, что они увидели в результате этих анализов, смогли ли распознать причину и возможно ли повторение такой беременности. Они признались, что науке мало что известно о генетических отклонениях, но если наш случай входит в те малые случаи, которые уже изучены, то они смогут нам что-то рассказать. Будем ждать.
