Я художница и для меня каждая картина, это частичка меня: история, время, в которое она была написана, можно сказать, целый период моей жизни. Продавать картины всегда было непросто. Хочется, чтобы они попали в руки тех, кто способен их оценить, воспринять, почувствовать. Мои главные участники общения, мои единомышленники в этом процессе коллекционеры. С ними я выстраиваю диалог, в котором важны смыслы, история картины и, конечно, понимание ценности труда. Когда ко мне обращается коллекционер, я прилагаю усилия, чтобы сначала услышать его запрос, и только потом озвучиваю цену. Кто;то ищет картину, которая отразит его стиль жизни, кто;то, отражение собственных переживаний, а кто;то хочет просто цветовое пятно под цвет интерьера, а кто;то собирает коллекцию как инвестицию. Моя задача, понять, что движет человеком, и найти ту работу, которая отзовётся в его внутреннем мире. Здесь я следую правилу - работать с истинной потребностью, а не с поверхностным запросом. Если коллекционер говорит: «Хочу картину в жёлтых тонах», я спрашиваю: «Что для вас значит жёлтый цвет? Какую эмоцию вы хотите проживать, глядя на жёлтую картину?» И уже исходя из его ответов, я подбираю работы так, чтобы он сам принял решение и сделал свой правильный выбор. Если он упоминает, что ищет что;то спокойное, чтобы рассматривать картину после тяжёлого дня, я рассказываю о медитативности своих пейзажей, о том, как я пыталась схватить момент спокойствия, покоя в работе. Для многих коллекционеров ценность картины измеряется не том, сколько они за неё заплатили, а эмоциями и состоянием, которое дарит обладание уникальным произведением искусства. Я стараюсь избегать давления. Если звучит самое триггерное слово «дорого», главное не воспринимать это как отказ. Возможно, человек не понимает и не видит, за что платит, он не почувствовал уникальность идеи, пока далёк от этого искусства или боится ошибиться в выборе и сомневается. А может, он просто смотрит на цену и не видит перспективы - как работа будет расти в цене или рассказывать о нём самом. В такие моменты я действую по плану. Сначала выслушиваю: не перебиваю, не спорю, даю человеку выговориться. Потом задаю вопросы, чтобы выяснить причину: «Что именно в цене вы считаете неоправданным?», «Что для вас в первую очередь определяет справедливую цену на картину?», «Если убрать вопрос цены, что в этой работе вам нравится больше всего?» Затем присоединяюсь к его эмоциям: «Я понимаю ваши сомнения. Когда речь идёт о серьёзных вложениях, хочется быть уверенным на все сто процентов». И только после этого аргументирую, но не общими фразами, а конкретно для этого человека. Если для него важна инвестиционная составляющая, я расскажу о своих выставках, о росте интереса к моему творчеству, о том, как дорожают работы художников моего поколения. Если для него важнее личная связь с искусством, я поделюсь историей создания картины, расскажу, что меня вдохновило, какие чувства я вкладывала в каждый мазок. Ещё один важный момент, показать привилегии, которые получает коллекционер, покупая работу у меня напрямую. Это возможность поговорить с художником, узнать историю из первых уст, получить рекомендации по уходу, быть в курсе новых работ. Для коллекционера это может стать решающим фактором: он понимает, что покупает не просто картину, а часть творческого пути. Шаг за шагом, через доверие и искренний диалог, созревает его решение приобрести картину, именно у меня. И когда работа уезжает к новому владельцу, я не грущу, а радуюсь: она нашла своего человека, того, кто в теме, кто знает все нюансы и понимает ценность искусства. Ведь главное, чтобы искусство продолжало жить, откликаясь в чьём;то сердце, когда человек хочет видеть эту работу у себя дома.