Я тот самый человек, который физически не умеет и не может делать что-либо «на троечку», а иногда даже на «твердую четверку». Если я за что-то берусь — будь то уборка дома, работа или, в данный момент, написание текста — внутри меня работает установка: всё должно быть сделано безупречно. Каждая строчка должна быть выверена, каждое слово стоять на своем месте.
Эта «идеальность» — не случайный дар или проклятие, у неё есть реальная, очень высокая цена. Я родилась в небольшом посёлке, где все знали друг друга очень близко. Семья у нас была самая обычная: папа работал, мама тоже, хотя часто оставалась без работы, так как её (работы) просто не было. Денег было мало, зато амбиций на меня, как на первого ребёнка, у родителей был целый вагон.
Мне с самого детства вдалбливали в голову, что я обязана быть лучшей. Самой красивой, самой умной, сообразительной — такой «первой бабой на деревне», которая стоит на три головы выше всех остальных детей. Родителям очень хотелось хвастаться мной перед соседями, выставлять напоказ мои успехи, чтобы все вокруг завидовали и ахали.
И я соответствовала этой планке, изо всех сил «тянула носочек». Четверка в моём дневнике — фиаско, а тройка — тихий, безоговорочный конец света. Двоек в моей жизни не существовало в принципе. В спорте я обязана была брать только первые места, в музыкальной школе — побеждать в вокальных конкурсах. Стоило кому-то из других детей справиться чуть лучше, дома меня ждали тяжелые нотации и допросы: «Почему она смогла, а ты нет? Значит, плохо старалась. Ты могла лучше». Даже на семейных фотографиях, если все улыбаются, а я нет — я сразу становилась плохой, испортившей кадр.
За закрытыми дверями дома эта дрессировка становилась еще жестче. Помимо личных успехов, от меня требовали идеальной чистоты. Я должна была «бесконечно тереть и намывать» свою комнату, даже если там уже было стерильно. Ходить по струнке, предугадывать желания остальных, во всём помогать. За малейший отказ, усталость или секундный бунт меня били ремнём. Самое страшное наказание для меня было то, когда они пугали меня детским домом — демонстративно, молча собирали мои вещи в пакеты прямо у меня на глазах.
Парадокс заключался в следующем: на людях меня ставили на табуретку, как дрессированную собачку на выставке, которой все должны восхищаться. Но если на публике из меня растили идеальный экспонат, то что происходило дома, когда зрители расходились? За закрытыми дверями я чувствовала себя полным ничтожеством, которое панически боится оказаться хуже других. Из-за этого я росла с вечно протянутой рукой за любовью. Постоянно искала одобрения, заглядывала родителям и чужим людям в глаза и заискивающе спрашивала: «Ну как? Тебе понравилось?». Если не слышала восхищения, детский мир рушился. Эта привычка искать подтверждения своей значимости переросла со мной и во взрослую жизнь — я годами пыталась заслужить похвалу и у чужих, совершенно посторонних людей, лишь бы увидеть этот кивок: «Да, ты молодец, ты хорошая».
Однажды в детстве я упала на лёд и сильно рассекла щёку, где теперь шрам. Мне лаконично отрезали: «Ну всё, теперь тебя такую никто замуж не возьмёт, посмотри на себя». В подростковом возрасте, когда тело начало меняться и я набрала вес, приговор повторился: «Ты толстая, останешься старой девой». А мою первую, самую чистую и трепетную любовь они обесценили и растоптали одной короткой фразой: «Да ладно тебе, у тебя таких ещё сотня будет»…
Как итог: во мне поселился перфекционизм. Я росла, но эта дрессировка никуда не уходила — она просто превратилась в тотальный контроль над собственной жизнью. Мой перфекционизм выглядел так: дома должна быть стерильная, идеальная чистота, даже если я валюсь с ног от усталости. Если какая-то вещь лежит не на своем месте, у меня внутри начинался настоящий хаос. Доходило до абсурда, когда я заранее знаю, что не смогу сделать какое-то дело безупречно, я просто за него не берусь. Мой внутренний критик твердил, что «на троечку» делать нельзя, а раз идеально не будет — значит, лучше никак.
Долгое время этот механизм управлял мной, но сегодня я учусь с ним справляться. Я сознательно ломаю эти старые сценарии. Учусь вовремя останавливаться, разрешаю себе ошибаться и делать что-то просто ради процесса, а не ради оценки.
Наверное, полностью вытравить из себя эти детские отголоски невозможно. Но я точно знаю, что с этим можно научиться жить счастливо и по своим правилам.
Читая ваши комментарии, вижу, что среди вас тоже есть те, кто прошел через этот режим «выставки» и до сих пор ловит его отголоски. В чем ваша внутренняя «отличница» до сих пор пытается быть безупречной, даже если вы головой понимаете, что уже никому ничего не должны?
