В начале октября 2003 г. мама решила, наконец (впервые лет за 20), приехать в гости к своей бывшей школьной однокласснице, Лизавете.
Уж не помню, как это именно получилось, но мы созвонились и решили нагрянуть вдвоем. 
Мне тогда было уже 19. Встретили нас радушно, я поглотила множество маринованных грибов и целый пирог, опять же грибной. Ощущению комфорта моего не было предела. Было безумным удовольствием сидеть рядом с мамой и вникать во взрослые дела, меня не касающиеся, и чувствовать, что она сама этому рада. Словно над нашим столом звучало: «Смотрите все! Теперь мы - лучшие, неразлучные подруги, воспринимайте нас как одно, неделимое целое. Мы друг у друга - самое приятное явление в жизни». Прошло несколько часов, мама сказала, что я могу уйти, если мне скучно. Но я отказалась и искренне заверила - ничто сейчас для меня не будет интереснее. Из гостей мы ушли так же, как и пришли - держась за руки. Приехали к бабушке, остались ночевать. Когда было ещё не очень поздно, я подползла к ее односпальной кровати и взгромоздилась с краю. Она развернула меня лицом к себе и крепко сжала. Так мы лежали несколько минут, не шевелясь. Мама вдыхала меня всю, как лекарство. А я чувствовала тепло и ликовала - мама рядом - такая добрая и мягкая, как шаль - самая лучшая на свете.
Мне тогда было уже 19. Встретили нас радушно, я поглотила множество маринованных грибов и целый пирог, опять же грибной. Ощущению комфорта моего не было предела. Было безумным удовольствием сидеть рядом с мамой и вникать во взрослые дела, меня не касающиеся, и чувствовать, что она сама этому рада. Словно над нашим столом звучало: «Смотрите все! Теперь мы - лучшие, неразлучные подруги, воспринимайте нас как одно, неделимое целое. Мы друг у друга - самое приятное явление в жизни». Прошло несколько часов, мама сказала, что я могу уйти, если мне скучно. Но я отказалась и искренне заверила - ничто сейчас для меня не будет интереснее. Из гостей мы ушли так же, как и пришли - держась за руки. Приехали к бабушке, остались ночевать. Когда было ещё не очень поздно, я подползла к ее односпальной кровати и взгромоздилась с краю. Она развернула меня лицом к себе и крепко сжала. Так мы лежали несколько минут, не шевелясь. Мама вдыхала меня всю, как лекарство. А я чувствовала тепло и ликовала - мама рядом - такая добрая и мягкая, как шаль - самая лучшая на свете.