Не было никаких причин грустить этим утром у Майкла, нахала такого, все ведь любили его, придурка. У него случилась ночь после трудного дня, потому что Майкл был тот еще петушок-крепышок. Жена его Берни, всегда превосходно выдержанная, наскребла вполне кармальный завтрак, но опять же он был грустен. Странно видеть такое в человеке, у которого есть вроде все, да и жена впридачу. Около четырех, когда огонь в калине полыхал с веселым хряском, заглянул полюсмен, которому было офигенно нечего делать.
"Добрыденьги, Майкл", - заказал полюцмен, но Майкл не ответил, потому что он был и глух, и нем, и не умел гомерить.
"Как жена, Майкл?" - продолежал полюсмен.
"Заткни-ка свое харло!"
"А я думал, что ты и глух, и нем, и не умеешь гомерить", - сказал полюсмен.
"Что же мне теперича делать со всеми моими глухими-немыми книжками?!" - воскликнул Майкл, тут же поняв, что с этой проблемой придется повозиться.
Джон Леннон.