История, которая меня завораживает
Это довольно известная в поэтических кругах история. Советский поэт Владимир Лифшиц, не могущий выразить всего, что ему хотелось сказать (про войну, про «советский мир» и т.п.), придумал поэта-англичанина Джеймса Клиффорда, якобы погибшего на фронте в 1944 году. Он как бы переводил его стихи и публиковал их в советских изданиях.
Скажу только, что стихотворение «Квадраты», написанное несуществующим Клиффордом и опубликованное в советском журнале (чуть ли не «Наш современник») как стихотворение про «ужасы жизни в буржуазном мире» - Михаил Борзыкин («Телевизор») положил сейчас на музыку и исполняет как радикальную антипутинскую песню. Никто не верит, что это сочинено в СССР.
Есть у Лифшица-Клиффорда и совершенно потрясающее произведение на «военную тему». Тему, которой я не встречал ни у кого – тему свободы, которую обретает солдат разгромленной армии. Когда все бегут, враг настигает, но враг еще где-то далеко, начальство боится приказывать - и солдат гибнущей армии обретает последнюю в своей жизни радикальную, настоящую свободу. Несуществующий поэт Клиффорд как бы вспоминает разгром в Арденнах:
«Ах, как нам было весело,
Когда швырять нас начало!
Жизнь ничего не весила,
Смерть ничего не значила.
Нас оставалось пятеро
В промозглом блиндаже.
Командованье спятило
И драпало уже.
Мы из консервной банки
По кругу пили виски,
Уничтожали бланки,
Приказы, карты, списки,
И, отдаленный слыша бой,
Я — жалкий раб господен —
Впервые был самим собой,
Впервые был свободен!
Я был свободен, видит бог,
От всех сомнений и тревог,
Меня поймавших в сети.
Я был свободен, черт возьми,
От вашей суетной возни
И от всего на свете!..
Я позабуду мокрый лес,
И тот рассвет, — он был белес, —
И как средь призрачных стволов
Текло людское месиво,
Но не забуду никогда,
Как мы срывали провода,
Как в блиндаже приказы жгли,
Как всё крушили, что могли,
И как нам было весело!»
Лифшиц знал, о чем писал. Осенью 1941 года он был политруком в ленинградском ополчении. Часть была разгромлена немцами. Остатки батальона несколько дней пробирались до своих через леса и болота. Лившиц знал, что такое СВОБОДА солдата разгромленной армии. И видимо помнил то испытанное им тогда... счастье.
Кстати, про первые дни войны, про последнее увольнение перед отправкой на фронт, у него получилось тоже очень круто.
«Сегодня ротный в час побудки,
Хоть я о том и не радел,
Мне увольнение на сутки
Дал для устройства личных дел...
Кругом скользили пешеходы,
Нева сверкала, как металл.
Такой неслыханной свободы
Я с детских лет не обретал!
Как будто все, чем жил доселе,
Чему и был, и не был рад,
Я, удостоенный шинели,
Сдал, с пиджаком своим, на склад».
Неплохо, конечно. Но вот то, что он приписал «погибшему английскому поэту», это мегашедевр какой-то.
А ведь никто из военных писателей или поэтов, кажется, не рискнул взяться за эту тему – тему свободы солдата разгромленной армии. Тему последнего в жизни переживания - не страха, а свободы.
(с) С. Шмидт
