гении, завернутые в пеленки, замаскированные под младенцев

ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ

Разум вашего новорожденного ребенка

ЖИЗНЬ С ВАШИМ РАЗУМНЫМ МЛАДЕНЦЕМ

Младенцы совсем не такие, за кого мы их обычно принимали. Каждое но­вое открытие, имеющее отношение к младенцам, усиливает уважение к ним и благоговейный трепет. Воспоминания о рождении открывают дверь в царство сознания. Это не область исследования тела, веса и роста, а не­видимая территория царства, где наука в какие-то моменты идет смело, а в другие — следует украдкой. Вы, как матери и отцы, соприкоснувшиеся с волшебством беременности, должны задать себе вопрос: как вам лучше по­ступить с раскрывающимся сознанием вашего младенца?

Если воспоминания о рождении истинны, мы должны переоценить многие из наших предыдущих представлений о природе младенцев. Подробные сообщения о своем рождении очаровательно интимны и открыты; они еще и революционны, поскольку позволяют встретиться с интеллектом, которо­го мы не предполагали, предлагают изменить взгляд на младенцев и рас­сматривать их как сознательных людей. Мы отделены от них своей способ­ностью к включению обогащенного и расширенного сознания, наличие ко­торого мы только в последнее время обнаружили и подтверждаем непо­средственно в нас самих. Что же касается взгляда на такие воспоминания, как на "измененные состояния сознания" или "бессознательные" состоя­ния, то психология постепенно раскрыла нам широкий диапазон необыч­ных состояний, где невозможные вещи, подобно мыслям, становятся воз­можными.

В первом американском учебнике психологии (1890) Уильям Джеймс из Гарварда написал, что обычное бодрствующее сознание является лишь од­ним типом сознания, в то время как вокруг него, "разделенные экранами", обнаруживаются абсолютно разные, но потенциально возможные формы сознания. Среди них такие, как грезы, сновидения, гипнотические трансы, медитация и психические состояния, подобные телепатии и ясновидению.

Новый всплеск интереса к памяти и сознанию, начавшийся в 1970-х годах, привел к расширению первоначального перечня Джеймса и включению в него психических состояний, вызванных биологической обратной связью,

психоделическими наркотиками, дыхательными методами, а также состоя­ний, близких к смерти. Новые исследования, связанные с глубоким рас­слаблением, управляемой фантазией, медитацией и гипнозом, также при­вели к открытию целого букета разнообразных воспоминаний о рождении и пренатальном (дородовом) периоде, воспоминаний о прошлых жизнях и различных форм экстрасенсорного восприятия (ЭСВ). Разум новорожден­ного оказался способным охватить все эти возможности.

МЛАДЕНЦЫ В ТРАНСЕ

Если вы достаточно наблюдательны то сможете увидеть, что ваш младенец временами спит, самопогружаясь в транс. Некоторые психологи называют эти состояния "эпилептоидными", поскольку младенцы с остановившимся взглядом становятся полностью неподвижными в течение 20—30 секунд, не двигают ни ножками, ни ручками, не меняя выражение лица, не издавая звуки. Глаза открыты, устремлены в одну точку. Эти эпизоды обычно за­канчиваются миганием. Трансы (то, что называется у взрослых самогипно­зом), вероятно, служат тем же целям: отдых, спасение от боли или скуки, глубокое отражение некоторых прошлых впечатлений или просто развле­чение и получение удовольствия. Возможно, погружение в транс является для младенца средством компенсации. Подобно другим частным изменени­ям сознания — сновидениям, которые свойственны младенцам, как и нам, трансы представляют собой творческую психическую деятельность и ин­теллектуальное саморегулирование.

РАЗУМ НАД МОЗГОМ

Множество новых открытий показывает, что дети даже до рождения разум­но организованы, причем задолго до полного развития мозга, и большин­ство способностей вашего младенца являются врожденными. Некоторые обладают памятью, воображением, выразительной индивидуальностью и способностью к общению. По моему мнению, эти, по сути, не физические, а невидимые процессы могут быть лучше поняты, если рассматривать их не как продукт мозга, а как результат мышления, которое подчинено другому принципу. Доказательства обнаруживаются, например, при состояниях, близких к смерти, во время хирургических операций, когда мозг находится под наркозом, а мышление — нет, когда мозг строго ограничен местополо­жением, а мышление может "путешествовать" за пределами мозга и воз­вращать ему информацию.

Идея о том, что мозг и мышление разделены, начиная с 1930-х годов, после работ Нобелевского лауреата сэра Чарльза Шеррингтона, начала медленно

входить в неврологию. Хотя она все еще широко не принята, доказатель­ства наличия внетелесных ощущений, памяти о прошлой жизни, различ­ных измененных состояний сознания делают эту идею все более привлека­тельной. Это может помочь вам как родителю думать о мозге как о биоком­пьютере, который разум использует для всей физической деятельности организма. Вот почему здоровье мозга или его повреждение столь серьез­ны. Разум может работать, но поврежденный мозг не дает точную интер­претацию. Я полагаю, что разум вашего младенца уже хорошо работает в то время, когда мозг еще только находится на пути к полному созреванию.

РАЗУМ НАД ЯЗЫКОМ

Вам будет легче наладить контакт с вашим младенцем, если вы откажетесь от мифа, что язык — основа мысли. Мы еще только начинаем понимать, что мышление и передача мыслей более фундаментальны, чем язык. Ко­нечно, кое-кто будет доказывать, что мышление и общение — врожденные человеческие качества, неотъемлемая часть сознания, независимо от воз­раста. Однако вы можете наблюдать, что ваш новорожденный ребенок без какой-либо практики немедленно начинает демонстрировать мастерское владение несколькими универсальными "языками". Интеллектуальная связь проявляется в значимых криках и звуках, выразительной мимике, в движениях тела и сигналах рук, ясной передаче эмоций и мгновенной имитации жестов и выражений лиц взрослых.

До недавнего времени к возможностям мышления новорожденных относи­лись с недоверием, но оно является фундаментом для обучения, точного слушания и зрительной активности, в которых младенцы участвуют. Ни в одном из этих действий разум не ждет развития обычного языка. Это озна­чает, что отсутствие формального языка не ограничивает общение с вашим младенцем.

РАЗУМ НАД ПРОСТРАНСТВОМ

За последние двадцать лет было опубликовано более тысячи сообщений о внетелесных ощущениях людей, которые испытали состояние клинической смерти. Люди, пережившие остановку сердца, катастрофы, несчастные слу­чаи с тяжелыми последствиями, хирургические кризисы, побывавшие не­которое время в состоянии клинической смерти, сообщают, что это было подобно движению между жизнью и смертью. Пережитое ими поможет вам оценить другое состояние сознания вашего младенца. Воспоминания о рождении нередко включают сообщения собственном восприятии событий как бы со стороны, с верхней перспективы или со стороны физического местоположения предмета. Младенца это может озадачивать. Приведу примеры.

Дэвид

Времена я чувствую, будто нахожусь где-то в комнате и наблюдаю за тем, что происходит, в другое время я ребенок и рассматриваю что-то с этой точки зрения... Я удивляюсь, как я могу видеть вокруг и позади него?

Линн

Я как будто нахожусь там, в той же самой комнате. Иногда я могу чувство­вать это, а иногда я наблюдаю.

Викки

Это подобно высвечиванию сзади и спереди. Как будто я — это кто-то еще, смотрящий на то, что происходит. Я ли это делаю? Я не думаю, что это я, но я стесняюсь говорить, что фактически я это вижу.

Лаура

Я чувствую состояние невесомости, я плаваю. Никто не знает, что я — там; они не могут даже видеть меня. Я продолжаю смотреть через окно в дет­ской комнате; это сверхъестественно. Я не могу быть с обеих сторон окна! Я смотрю на младенца, а он — на меня.

Ученый Джон Лайлли (John Lilly) описывает свои внетелесные ощущения во время рождения. Он чувствовал, что был зажат, схвачен и умирал. Он "отделился... быстро оставил свое место и наблюдал с внешней стороны", откуда он увидел свою мать, изо всех сил старавшуюся родить. В течение нескольких часов он ждал и наблюдал, поскольку его голова застряла в ро­довом канале. Внезапно, говорит он, голова проскочила, младенец родился, и он возвратился назад, в тело младенца. Он говорит, что много раз после рождения оставлял свое тело, обычно проводя "исследование".

Разум над пространством — вот то общее, что есть у младенцев со взрос­лыми. Кардиолог Майкл Сейбом (Michael Sabom) сообщает о нескольких случаях, в которых люди давали детальные отчеты о своих собственных операциях, увиденных с точки, расположенной над операционным столом. Эти пациенты, как правило, ничего не знали об операции и находились под общим наркозом. Они были отделены простыней и не могли видеть ход

операции, даже если бы не находились под наркозом. Доктор Сейбом для сравнения разместил сообщения хирургов и их пациентов рядом — так же, как это сделал я в своем исследовании воспоминаний о рождении (гла­ва 8). Рассказы соответствовали друг другу.

РАЗУМ НАД ВРЕМЕНЕМ

Это удивительно, но младенцы знают о рождении больше, чем они, возмож­но, узнают за все девять месяцев своего пребывания в матке. Когда и где они могли узнать так много? Их умственная деятельность, кажется, прости­рается за пределы обычных границ времени. Возможный ответ на постав­ленный вопрос дают потрясающие данные памяти о рождении. Научные исследования в этой спорной области очень продвинулись за последние несколько десятилетий и дали нам новые ответы на вопросы относительно мышления. Мы особенно обязаны научной работе Яна Стивенсона (Ian Stevenson), профессора психиатрии из Университетской медицинской шко­лы Вирджинии, который собрал две тысячи наблюдений за представителя­ми десяти культур в различных уголках мира. Эти данные, изданные в ше­сти академических томах, ошеломляют.

Стивенсон особенно интересовался воспоминаниями детей, так как пола­гал, что их самые ранние воспоминания менее всего подвержены культур­ному "загрязнению". В 1983 году он сообщил об изучении 345 детей в Ин­дии и Соединенных Штатах, которые утверждали, что помнили свою пред­шествующую жизнь. В большинстве случаев он нашел подтверждающие доказательства, включая документальные отчеты живых людей, чья жизнь оказалась запечатленной в памяти ребенка. В обеих странах начали запи­сывать воспоминания детей об их прошлой жизни приблизительно с трех­летнего возраста, как только они стали говорить. Обычно они прекращают сообщать об этих воспоминаниях к пятилетнему возрасту, который являет­ся тем же самым временем, когда дети обычно прекращают сообщать свои воспоминания о рождении. Некоторые дети помнили пятьдесят или больше деталей, включая многочисленные собственные имена, многие из которых были проверены. В отличие от Индии, американские наблюдения реинкар­нации чаще происходили в семьях, где не верили в перевоплощение, и ро­дители высмеивали, а иногда даже наказывали детей за утверждения, что они помнят прошлую жизнь.

Воспоминания о прошлой жизни для этих детей не являлись пустой абст­ракцией. Иногда они настаивали на украшениях в соответствии с полом, о котором они помнили во время своей последней жизни. Те, кто помнили насильственную смерть, проявляли боязнь соответствующего предмета или способа смерти. Они жили со своими воспоминаниями о прошлой жизни

так же, как люди живут со своими воспоминаниями о рождении или внете-лесными воспоминаниями.

Трое из моих клиентов — Брэд, Невилл и Сара — показали преобладание мышления над временем. Брэд в возрасте одиннадцати лет удивил меня своим кратким сообщением, когда я попросил его возвратиться к времени его рождения.

Брэд

Я не могу. Я — снаружи, но здесь темно. Я мертв.

Я мертв. Все эти люди вокруг меня кричат. Я не дышу...

Теперь они кладут меня на землю. Я нахожусь в коробке, черной коробке... Это 1840 год. Запад. Там есть ковбои...

Младенец Невилл был обеспокоен ретроспективными кадрами утопления при его рождении. Очевидно, они были связаны с причиной смерти при его предыдущей жизни.

Невилл

Это подобно тому, будто воды находятся над моей головой. Мне не нравит­ся в матке. Я чувствую укачивание, и все плещется вокруг... ощущение утопления. Я не могу удержать свою голову над качающейся водой...

Я вижу в моем мозгу эту стену, стену замка или крепости, и я вижу себя падающим в море... утопление. Я был на этой стене... взрослым челове­ком, приблизительно в тридцать лет... подавленным, обеспокоенным...

[При рождении снова] я задыхаюсь из-за воздуха ...

Незадолго до рождения Сара была расстроена, так как обнаружила, что с нею обращались как с младенцем, а ее родители не признавали ее тем, кем она действительно была. Ее воспоминания о прошлой жизни связаны с ко­ролевскими привилегиями, перенесенными ею в настоящую жизнь. Преоб­разования были ей не по душе.

■

Сара

Я не младенец. Я старше. У меня нет определенного возраста... Я знала их. Я не понимаю, почему они продолжают действовать так, как будто только что узнали меня в течение этого короткого времени. Я действительно рас­строена. Думаю, что я не являюсь младенцем; как я предполагаю, они под­чинены мне.

Я знаю, что они назвали меня Сарой, потому что Сара означает принцесса. Они знали, кем я была, вот почему они назвали меня Сарой. Я желаю, что­бы они помнили это, потому что чем больше они общаются со мной, тем труднее мне помнить, кто я. Я только не хочу, чтобы они командовали, и я не могу им объяснить это... Они не понимают.

Я сижу на кушетке... Смотрю на мою мать и размышляю. Как мы попали сюда? (Смеется.) Как мы попали в этот небольшой дом на тихоокеанском берегу, на эту старую кушетку?

Каждый думает, что я так рано развилась... Я думаю, что это забавно. Я все еще обладаю чувством юмора... Это такое безумство в мире.

РАЗУМ И ЛИЧНОСТЬ

Когда вы изучаете глаза вашего младенца, у вас может появиться чувство, что наука не торопится подтвердить наличие этой могущественной, влия­тельной личности. Вы и сами, возможно, проявляете осторожность в отно­шении убедительности суждений, умении правильно разобраться, благо­родстве, сострадании и храбрости, обнаруживаемых в воспоминаниях о рождении. Я же смотрю на них как на персональные фирменные знаки, своеобразные отпечатки пальцев.

Младенцы демонстрируют наличие сознания еще до рождения — путем узнавания и реакции на аудиозаписи голосов их собственных матерей. Они демонстрируют сочувствие, реагируя плачем на плач себе подобных, и проявляют внимание к вашим трудностям во время родов. Младенцы пока­зывают желание приблизиться к своим матерям и успокоить их.

Наша неспособность предоставить младенцам статус личности может за­держать и даже отбросить назад развитие их полного потенциала. Линда, с которой вы встретились в главе 8, в шестнадцать лет, после рассказа о сво­ем рождении отметила, что, когда она родилась, она чувствовала себя "мудрой" и знала многое. Однако к трем годам она стала обычным ребен­ком и делала то, что от нее ждали. Она сказала, что превратилась "в не­большое глупое дитя", хотя каждый полагал, что она должна быть умницей, вырасти и снова стать мудрой!

Конечно, Линда не единственная, кто выражает свою индивидуальность. Другая малышка, Мэрибет, оценивает это глубже: "Я чувствовала себя сердечным, осмотрительным, довольным, уверенным ребенком, но очень муд­рым — мудрой личностью в теле ребенка".

Воспоминания о рождении указывают на то, что младенцы идентифициру­ют себя, однако их родители мешают им в этом. Дети действуют внима­тельно и накапливают опыт вокруг своего собственного центрального ядра. Однако эта идентификация является хрупкой, а ее объект подвержен сомнению. Отвержение, постоянная критика или физическое оскорбление могут нарушить гармонию этой идентичности, внести в нее беспорядок и, возможно, даже разрушить ее, создавая проблемы, с которыми позже будут иметь дело психотерапевты. Но такого искажения личности быть не долж­но. Добротой и уважительным отношением к тому, кем они являются, вы значительно больше сделаете для своих детей, чем можете себе пред­ставить.

Подобно спектру цветов, на которые разлагается солнечный свет, проходя через призму, воспоминания о рождении выявляют многоаспектность, ши­роту и величие сознания.

Воспоминания о рождении сообщают вам, что ваш младенец имеет разум. Человек, использующий этот разум, готов взаимодействовать с вами боль­ше, чем вы можете предположить. Мне кажется, что младенцы в будущем удивят нас еще больше — отчасти потому, что они, наконец, обрели наше внимание. При этом мы должны быть готовы к появлению ложных, сфаб­рикованных, притянутых за уши историй новорожденных. Способности младенцев выше, чем предполагается.

Они приходят в этот мир, окутанные тайной, — гении, завернутые в пеленки, замаскированные под младенцев.