Звезды и дети: что меняет в жизни звездной семьи болезнь ребенка

Колин Фаррел: «Я осознал, что молчу о том, о чем хочу кричать на весь мир»

На конференции во время Паралимпийских игр в Китае журналисты спросили актера Колина Фаррела, отчего он проявляет такую заинтересованность к инвалидной теме. Актер замялся, ответил что-то неопределенное, а после не мог заснуть всю ночь. От стыда.

С тех пор, как сыну поставили диагноз, Колин делал все, чтобы сохранить «скелет в шкафу».

Он даже дал себе клятву никогда не предавать болезнь Джеймса огласке. А той ночью он понял, что поступая так, предает и других детей с синдромом Ангельмана, и их родителей, да и самого Джеймса. «Я осознал, что молчу о том, о чем хочу кричать на весь мир, - вспоминает Фаррел. - Чем я могу навредить своему ребенку, если скажу правду о его состоянии? Да ничем! А вот помочь - смогу».

Сидром Ангельмана - врожденное генетическое расстройство, выражающееся в отставании в физическом и интеллектуальном развитии, судорогах, нарушениях сна, хаотических движения рук, частом беспричинном смехе и улыбке. Диагностируя, его часто путают с ДЦП.

Колин Фаррел поддерживает организацию FAST, занимающуюся распространениями знаний о заболевании и научными исследованиями в этой области, с самого момента ее создания.

Когда о редкой болезни рассказывает знаменитость, фандрайзинг и распространение информации идут гораздо активнее, а значит, неправильных диагнозов будет ставиться меньше («Ох, да похоже, это то самое, что у сына Колина Фаррела, а никакой не ДЦП!»). Как-то актер рассказывал о сыне в популярном телешоу Дэвида Леттермана, и в фонд в ту же минуту как из рога изобилия посыпались пожертвования.

Он не надеется, что лекарство удастся найти быстро. Вряд ли он сможет вылечить Джеймса - ну так что ж. «Сын - самое ценное, что есть у меня», - говорит Колин. - Он перевернул мою жизнь, сделал ее наполненной, осмысленной. Он чище и мудрее, чем я. И мне никогда не достичь таких высот, каких достиг в своей душе мой ребенок. Я слежу за каждым его движением, за каждой его трудностью и маленькой победой, я восхищаюсь силой духа этого человека».

Свои первые шаги Джеймс сделал в четыре года («Думал, я взорвусь от радости», - говорит Фаррел), заговорил в семь, а в 13 впервые самостоятельно поел. Между тем, актер утверждает, что этот слабенький мальчик «буквально тащит его на руках».

Во многом благодаря сыну, его отец, известный своим, скажем так, легкомыслием, а также пристрастием к неким вредным веществам, избавился от пагубных привычек.

Теперь Фаррел - активный сторонник здорового образа жизни. Он хочет жить как можно дольше, чтобы видеть, как развивается его сын - а это происходит небыстро.

«Джеймс буквально спас меня: он позволил заботиться о себе, - говорит Колин. - Я не представляю из себя ничего особенного, но я стараюсь быть хорошим парнем, и удается это мне лишь потому, что однажды Джеймс пришел в мою жизнь и подарил мне шанс увидеть нечто дальше собственного своего носа».

Нейл Янг: «Как я умудрился стать отцом двух детей с ДЦП?»

У рок-легенды Нейла Янга двое сыновей от разных браков - Бен и Зеке. У обоих - ДЦП. Почему так случилось? «Совпадение», - разводили руками медики.

Янг пишет в своей автобиографии: «Когда родился Зеке, и врачи сказали, что у него ДЦП, я ходил как в тумане. Я не мог вообразить, как я умудрился стать отцом двоих детей с редким диагнозом, который не передается по наследству. Я был зол и совершенно обескуражен».

Но рук он не опустил. Они с женой Пегги (тоже певицей) отложили все дела, чтобы помочь сыну.

Нейл Янг - основатель школы Bridge School в калифорнийском городе Хиллсборо. В ней разрабатываются программы для детей с серьезными видами инвалидности и сложностями в общении, которые затем применяются по всей стране.

Миссис Янг, забросив музыкальную карьеру, стала исполнительным директором школы. Но помочь сыну им так и не удалось.

Бен полностью парализован, он не может говорить. Но он ездит с отцом на каждый тур. Нейл уверяет, что просто не смог бы выступать без сына. «Он наш духовный лидер, - говорит Янг. - После концерта я иду за кулисы и просто смотрю на него, чтобы понять, как все прошло. Бен чувствует, хорошо или плохо я выступал, и дает мне понять. Как именно, я не смогу объяснить».

Джон Траволта: «Я любил его больше всего на свете»

В 2009 году сын Джона Траволты и Келли Престон - Джетт умер от эпилептического приступа в ванне роскошного отеля на Багамах. Только после этого мир узнал о существовании у звездной четы ребенка с особенностями.

У 16-летнего Джетта был аутизм, а секта сайентологов, куда входят его родители, не признает существования такого расстройства.

В детстве мальчик перенес синдром Кавасаки, давший осложнения на сердце, страдал астмой и эпилепсией. Точный диагноз Траволта сумел не сделать достоянием широкой общественности, хотя трагедия тогда наделала много шума. Супругов обвиняли в том, что они, задуренные сектантской пропагандой, не заботились должным образом о здоровье сына.

Джетт в последние два года жизни страдал от припадков каждую неделю и сидел на антисудорожных препаратах.

После смерти сына Траволта два года пребывал в тяжелой депрессии.

Он с трудом находил в себе силы вставать в по утрам и что-то делать - зачем? Актер любил Джетта больше всего на свете и не представлял себе жизни без него. После его рождения несколько часов держал младенца на руках и не отдавал даже врачам.

«У меня крыша тогда слегка поехала, - улыбается он сегодня, - я говорил им, чтобы пришли завтра и не трогали нас. Его смерть стала самым страшным событием в моей жизни и я вообще не знал, смогу ли я это пережить. Жизнь не представляла для меня тогда ни малейшего интереса».

Мама Джетта - Келли Престон - винила во всем химию: чистящие средства, которыми горничные мыли ванну, пестициды, использовавшиеся в саду отеля, антибиотики, что она сама принимала, кормя сына грудью… После этого актриса буквально помешалась на стерильности и экологичности, и младший сын звездной четы Бен был выращен исключительно на здоровой, органически выращенной пище, без малейшей примеси химии.

Сильвестр Сталлоне: «Мой сын напоминает радиостанцию со слабеющим сигналом»

Если хотите увидеть этого давно выросшего мальчика, раскопайте фильм «Рокки-2» (1979), где он играет, собственно, себя - новорожденного сына главного героя. Тогда еще никто не знал, что Сет - не совсем обычный ребенок.

Плохие новости доктор сообщил, когда малышу исполнилось три. К тому времени мальчик мог рисовать и писать, повторял некоторые слова, а общаться - не умел. Родители называли его «наш тихий гений» и решили обратиться к психологу, чтобы снять «некоторые сложности с общением». Но проблема оказалась серьезнее, чем они думали. У Сета обнаружили аутизм, и очень тяжелый. «Иметь такого ребенка печально, - говорит актер, - он напоминает радиостанцию, сигнал которой периодически слабеет и исчезает».

Врачи настоятельно советовали поместить мальчика в спецучреждение. «Мы были сражены наповал, - говорит Сталлоне, - но сдаваться не собирались».

Актер тогда находился на вершине славы: снимался в одним за других фильмах о непобедимом Роки, на горизонте брезжил еще более крутой и непобедимый Рембо. Как можно опускать руки?! Тогдашняя жена суперстара Саша сказала: «Я все сделаю сама, ты только зарабатывай деньги». С последним проблем, понятное дело, не было.

Супруги основали исследовательский фонд под крылом Национальной ассоциации детей и взрослых с аутизмом. (National Society for Children and Adults With Autism) - и взялись за работу.

«Я верю что успеха можно достичь, когда вступаешь в зону слепого, безрассудного оптимизма, - говорил тогда Сталлоне. - Я не самый богатый, умный или талантливый человек в мире, но если идти шаг за шагом к цели, успеха достигнуть можно всегда!». Их целью было - найти лекарство от аутизма, ни много ни мало. Саша испробовала штук 12 разных препаратов на сыне. От одних становилось хуже, от других - лучше.

Супруги постепенно отдалялись друг от друга - слишком разной теперь была их жизнь. В конце концов, они развелись. Сталлоне продолжал заботиться о сыне, он переживал, что не может проводить с ним так много времени, как хотел бы.

Актер купил себе дом неподалеку от бывшей семьи, превратив сад в огромную игровую площадку.

Воспитание и развитие ребенка с аутизмом - не самое подходящее занятие для востребованной звезды. «Тут нужно время и терпение, терпение и время, - объясняет Сталлоне, - ни того, ни другого у меня нет. Нужно сесть рядом с сыном и повторять раз за разом: «Нет, тут голубой квадратик, ищи красный». У Сета феноменальная память, только вот пользоваться ею он не может».

Сталлоне смотрел, как сын рисует, собирал с ним паззлы и сокрушался, что не может стать настоящим товарищем по играм.

«Когда у тебя такой ребенок, ты должен подальше спрятать свое «я», - говорит актер, - ты не можешь насильно втянуть его в своей мир, ты должен найти способ войти в его вселенную. Это непросто, момента доверия нужно ждать порой часами, а порой - неделями».

Непобедимый Роки с гордостью рассказывал журналистам, что сын научился держать ложку, что МРТ показало отсутствие органических поражений мозга («Нам повезло!»), а вот фотографировать не позволял никогда. Он смирился с тем, что Сет навсегда останется маленьким ребенком по развитию, что никогда его вселенная не пересечется с миром обычных людей и лекарство не будет найдено в ближайшем тысячелетии, но он всегда старался сделать жизнь сына как можно более комфортной.

Им с женой многого удалось достичь. Сет учился в школе для особых детей, активно занимался с психологами. Он может сам сходить в магазин и купить что-то по списку, может попросить поставить музыку, сказать «открой», «закрой» или «дай». Ему 39 лет.

Тони Брекстон: «С моим сыном случилось чудо»

В прошлом году Тони Брекстон, обладательница невероятного (семь!) количества премий Грэмми, стала автором еще одной сенсации. Она заявила, что ее сын Дизель полностью излечился от аутизма. Кто-то порадовался за певицу, кто-то усомнился, кто-то возмутился (аутизм - не болезнь). Как бы то ни было, Тони настаивает: Дизель теперь - обычный 13-летний подросток, без «особенностей».

Диагноз мальчику поставили в возрасте трех лет. «Я уже знала, что могут значит эти симптомы: мало общается, избегает смотреть в глаза. И было с чем сравнивать: старший сын в этом возрасте был совсем другим. Я понеслась по врачам и очень быстро получила помощь».

Тони не делала из этого тайны, стала наиактивнейшим участником самых разных мероприятий и организаций, посвященных помощи людям с аутизмом и раннему выявлению этого состояния. Кстати, именно это - вовремя поставленный диагноз - певица считает главной причиной чудесного исцеления мальчика. А еще - метод АВА-терапии (прикладной анализ поведения).

Конечно, поначалу принять диагноз ей было непросто. Тони жалела себя, ненавидела себя, винила себя.

Искала причину: может, зря не пила витамины. Или, наоборот, зря пила слишком много лекарств. Она решила, что рождение ребенка с аутизмом - это Божья кара за сделанный в глубокой юности аборт. Ей не хотелось жить с такой ношей на душе, но жить было надо - ради сына. Тони развелась с мужем, потому что обстановка в семье становилась невыносимой.

«Но потом ко мне пришли другие родители и сказали: ты не «жертва, наши дети потрясающие, с ними все в порядке, надо только заниматься». АВА - терапия, эртотерапия, речевая терапия. Ей удалось добиться того, что мальчик пошел не в специальную, а в обычную школу.

«Нам повезло», - говорит певица. Тони рада, что сегодня ей не за что винить себя, что так часто случается с родителями «особых» детей. Она знает, что помогала ему правильно и в итоге - произошло чудо.

«Это путешествие в мир особых людей было непростым, - говорит Тони, - но до чего же радостно видеть, как он растет и развивается».

Брекстон при всяком удобном случае обращается к родителям: будьте внимательны, не пренебрегайте симптомами, лучше проявить излишнюю бдительность, чем потом винить себя всю жизнь. «Чем раньше будет поставлен диагноз, тем лучше вы сможете помочь своему ребенку, - говорит она. - Очень многие стараются замять проблему, скрыть ее даже от себя и в итоге упускают время».

Майкл Дуглас и Кэтрин Зета Джонс и их особый сын Дилан

Эта звездная чета подробности состояния своего сына Дилана не раскрывает. В 2010-м году Майкл Дуглас признался, что у того «особые потребности» - это все. Мальчику тогда было 11 лет, специалисты сказали, что ему нужна хорошая школа, в которой умеют обращаться с такими детьми. Именно поэтому семья покинула свою виллу на Бермудах и переехала в Нью-Йорк.

Время для всех них было - хуже не придумаешь. Глава семейства лечился от рака горла и страдал от глубокой депрессии, у Кэтрин депрессия сменялась периодами необузданной активности и эйфории (актриса подвержена биполярному расстройству). Когда принимали решение о переезде, она лишь сказала: «Что ж, по крайней мере, я смогу сыграть в мюзикле». Похоже, ей было все равно и ни на что хорошее она не надеялась.

Семья переехала на материк. Зета-Джонс сыграла в своем мюзикле, Дуглас излечился от рака. А потом они развелись.

Дилан ходил в школу и делал успехи. А еще - очень-очень скучал по отцу. Супруги и сами не знали, насколько любящий и понимающий у них сын. Спустя некоторое время они воссоединились вновь - ради детей.

Состояние Дилана - по-прежнему тайна за семью печатями, но как-то Майкл не удержался и похвастался журналистам, что сын дает ему порой дельные советы. Например, о том, как расширить аудиторию его фильмов. Патриарх Голливуда был удивлен, узнав, что ровесники сына, к тому же, обладающие особенностями в развитии, с удовольствием смотрят старые фильмы с его участием. «Сын сказал, что я не должен забывать об этой части своей аудитории, - заявил Дуглас, - и ориентироваться не только на стариков».

09.03.2017 / Екатерина САВОСТЬЯНОВА