На первый прием они принесли длинную пластмассовую коробку.

- Вот! - сказал отец и открыл коробку. - Это делает наша дочь Даша.

Есть разные стратегии воспитания детей в семье и бесчисленное количество тактик. Специалисты придумали по этому поводу свои более или менее остроумные классификации, которые психолог-практик может использовать (а может и не использовать) в своей работе. Но все это бесконечное разнообразие вариаций семейного устройства может быть разделено на две большие группы: воспитание авторитарное и воспитание демократическое. Первое подразумевает ясно выраженное лидерство одного из старших членов семьи, наличие семейной иерархии и чью-то фактически не обсуждаемую монополию на то, что считать «правильным». Второй тип семейного воспитания, «демократический» или «договорный», можно считать более современным - он построен на относительно новой идее равенства всех людей. «Я хочу, чтобы у меня с ребенком с самого начала были дружеские отношения. Чтобы мы все могли обсудить и принять совместное решение. Я не хочу его ломать, я хочу договариваться…» - так или приблизительно так объясняют мне свою позицию сторонники демократического воспитания.

У этого ребенка не должно было быть невроза. Однако он был. И я терялась в догадках.

Семья из трех человек - папа, мама и двенадцатилетняя дочка Арина. Все явно, но не напоказ любят друг друга. Все трое открыты, легко отвечают на любые вопросы и готовы ко всяческому сотрудничеству с психологом, то есть со мной. Никаких трагических происшествий в прошлом семьи.

Немолодые, интеллигентные люди. По трудно описываемой, но легко улавливаемой синхронности движений, мимических гримас и взглядов - явные супруги. Причем женаты уже много лет. Трагический излом бровей, готовность к поражению. С такими людьми работать обычно нелегко, они заранее, до похода сюда, уже все решили и вынесли какой-то приговор. Как правило, самим себе. Но иногда, как в нашем случае, и ребенку. Впрочем, никакого ребенка при них не наблюдается.

С Левушкой и всей его семьей мы жили и росли в одном дворе. Левушка был типичным «ботаником» - играл на скрипке, много читал и даже играл с нами в «девчоночьи» игры: классики, резиночку, десяты с мячом.

- Грязные ботинки на чистой тумбочке. Каждый день.

Это было неожиданно. До того шел нормальный разговор: Мария Михайловна рассказывала, что растила Сашу одна, что у его отца была другая семья, что Саша знает про отца (которого уже сейчас нет в живых). Говорила о том, что никогда у нее с сыном не было проблем, он хорошо учился, у них были прекрасные отношения. И вот сейчас ему пятнадцать, он стал замкнут, не слышит, что она ему говорит... Я старалась убедить ее в том, что это совершенно нормально, как вдруг она всхлипнула и попросилась в клинику неврозов. Я опешила - с чего бы? Из-за того, что подросток стал замкнутым? И тут Мария Михайловна заговорила вдруг ровно, как в гипнотическом трансе:

Я не помню, кто именно из взрослых пришел ко мне с Марком в тот, первый раз. Кажется, родители. Но я на них почти не смотрела. Потому что слишком поразил меня вид самого Марка.

На вопрос: «Влияют ли нарушенные отношения в семье на психологическое состояние и даже здоровье подрастающих в этой семье детей?» любой здравомыслящий человек, не колеблясь, ответит утвердительно.

Моему сыну Кириллу одиннадцать лет. Последнее время он плохо спит по ночам, днем все время почесывается, как блохастая обезьянка, капризничает в еде, в школе упала успеваемость, учителя жалуются на его невнимательность...

Родители были очень-очень молодыми и симпатичными. Правда, слегка встревоженными.

Ребенку на вид года два с половиной. Он крутил круглой, коротко стриженой головой, с лукавым любопытством поглядывал на меня и с явным вожделением - на большую машину-бетономешалку, стоящую на полке. На лбу у ребенка, ближе к правой стороне, имелась большая шишка.